Танцы на стеклах...

Первозданная тьма, не одно столетие служившая повелителю ночи защитным плащом и бывшая его верным спутником, теперь душила его. Казалось, своды горного хребта вот-вот обрушатся, превращаясь в гигантский пресс, жаждущий раздавить дерзкого нарушителя вечного сна камней. Стены, сочащиеся ледяной влагой, затеяли свой призрачный, головокружительный танец, стремясь поглотить Влада в чреве древних скал. Проведя почти половину земного срока в заточении, Дракула никогда не знал удушающей хватки клаустрофобии — до этого самого момента. Теперь же он имел сомнительное счастье ощутить себя загнанным зверем. Почувствовать как паника ледяными когтями скребет его изнутри. Силы Влада таяли, отравленные серебряным ядом, словно снег под яркими лучами солнца. Способности ускользали, а разум тонул в багровом тумане, оставляя Дракулу один на один с тишиной. Передвигаясь почти вслепую, Влад с трудом сдерживал рвущийся из груди крик — не от боли, но от сковывающего отчаяния. Такого унизительного бессилия он не знал даже будучи смертным. Разве что однажды... в тот роковой час, когда, отринув милосердие Всевышнего и не видя более смысла в служении Небесам, он швырнул свою веру под ноги демонам Преисподней, скрепив кровью сделку с Сатаной. Несмотря на то, что минул далеко не один век, раны прошлого кровоточили так, словно это было вчера. Воспоминания ранили острее, чем серебряные иглы. Дракула до сих пор помнил запах ладана и холодной крови в церкви. Влад помнил каждое слово в письме своей обожаемой Элизабет — этот пергамент жёг ему пальцы сильнее, чем раскалённое железо, прижатое к коже в пыточных подземельях. Дракула видел себя, врывающегося в храм прямо с поля боя, в доспехах, окропленных вражьей кровью, и застывшее, бездыханное тело своей прекрасной жены перед безмолвным алтарем. Шок, неверие, яростный гнев — эти чувства, точно черные волны, раз за разом накрывали его, погружая в бездну, где не было ни Бога, ни Света. И сегодня, поддавшись изощренной игре воображения, Влад едва удерживал остатки здравого рассудка. С тихим стоном оборвав нить воспоминаний, Влад наконец-то добрался до развилки коридоров. Но, в отличие от Карла, Дракула выбрал путь направо — в длинный, извилистый туннель, ведущий в Зал Трофеев. Именно там, среди реликвий прошлого, как подозревал Владислав, томился его меч, по иронии судьбы ставший добычей врага. И вновь предательская память нарисовала перед его затуманенным взором... полные слез и немого ужаса глаза Анны. Её отчаянный порыв разделить с ним участь пленника. Скрывая чувства, терзающие его душу, за маской полного безразличия ко всему происходящему, он надеялся, что сам поверит в то, что все осталось, как раньше: никаких эмоций и переживаний, лишь бесстрастная вечность, наполненная одиночеством. Но правда была горькой — он сам, едва прикоснувшись к хрупкому счастью, разрушил его в одночасье. Влад понимал: на выжженной ненавистью земле не взрастить цветок любви, и века вражды не стереть одним лишь взглядом. Но как же неистово ему хотелось верить, что однажды он завоюет это гордое сердце и обретет долгожданный покой, который не дарует даже смерть. Зарычав, точно раненый зверь, Дракула со всей силы обрушил кулак на каменную стену. Хруст костей и вид собственной крови, окропившей холодный камень, подействовали отрезвляюще. Боль вернула ему ощущение реальности; давящий мрак начал неохотно отступать, возвращая зрению и слуху привычную остроту хищника. Внутренние часы — этот неумолимый метроном его бессмертия — шептали, что до заката остались считанные мгновения. Одному Дьяволу было известно, сколько часов он провел в бреду, скитаясь по этим чертовым лабиринтам. Собрав остатки сил и воли, которые еще были ему подвластны, Влад заставил свое израненное тело двигаться вперед, навстречу своей цели. ******* Детский крик, полный отчаяния и боли, разорвал ночную тишину. Анна подскочила на кровати, в одну секунду вынырнув из тяжелого сна. Девушка с ужасом смотрела, как Иляна, еще недавно мирно спавшая, теперь мечется в агонии. Малышка тихо всхлипывала, бессвязно бормотала и беспокойно крутилась на огромной постели, комкая покрывало. Она то и дело протягивала в пустоту дрожащие ручки, словно пыталась кого-то удержать. Ее лоб покрылся испариной, по щекам катились слезы, а шепот все чаще срывался на крик. Анна замерла, не зная, как помочь. Она боялась будить дочь, не понимая, в каких мрачных видениях блуждает ее маленькая душа, но и смотреть на эти мучения было невыносимо. — Папочка! — выкрикнула Иляна и резко села на кровати, распахнув глаза. — Ему очень больно, — всхлипнула она и уткнулась в плечо Анны. — Что случилось, родная? Что тебе приснилось? — Анна крепко обняла девочку, чувствуя, как внутри сжимается ледяной комок тревоги. — Это не сон. У меня с папой сильная связь, я чувствую то же, что и он, — отстранившись, сбивчиво проговорила малышка. — И тебя я тоже чувствую, — она снова прижалась к матери, обхватив ее за шею. Анна на миг потеряла дар речи. Сначала вспыхнула злость на Дракулу за то, что он наградил ребенка таким чудовищным даром, хотя она и понимала: для детей ночи это неизбежно. Но следом пришло страшное осознание — предчувствия не обманули, с Владом случилась беда. Где-то в груди больно кольнуло. Как бы Анна ни отрицала свои чувства, как бы ни искала причин для ненависти, перед глазами стоял лишь один образ: гордый, непобедимый Князь, склонивший голову перед врагом ради их спасения. Да, он принес в ее жизнь много горя. Но эта жертва перечеркивала всё. Даже похищение теперь казалось не проклятием, а дорогой к главному чуду в ее жизни — Иляне. Эти мысли пугали. Они рушили тот хрупкий, безопасный мирок, который Анна по крупицам выстраивала вокруг себя. — Сейчас ему немного легче, — вдруг тихо произнесла Иляна, отвлекая мать от тревожных мыслей. И тут же, с обезоруживающей детской прямотой, спросила: — Почему ты его не любишь? Анна растерянно уставилась на дочь. — Я... — слова застревали в горле. Как объяснить пятилетнему ребенку всю сложность их с Владом отношений? — Понимаешь, всё очень непросто. Дело не в том, что я его не люблю, просто... Прости, милая, я сама пока не знаю ответа, — призналась она, окончательно загнав себя в тупик. — Но знай: я безумно люблю тебя. — Анна снова прижала девочку к себе и поцеловала в макушку. — Я знаю, — спокойно ответила Иляна. — Но я хочу, чтобы мы все были вместе. Я скучаю по вам обоим, — она с надеждой заглянула матери в глаза. — Я не могу ничего обещать сейчас, — с трудом сдерживая слезы, ответила Анна. — Давай сначала вернем твоего папу живым. Девочка слабо улыбнулась, кивнула и тут же вскочила с постели. Удивленная Анна последовала ее примеру. — Нам нужна помощь, — решительно сказала Анна. — Нужно найти Ван Хельсинга. Взяв малышку на руки, она вышла в темный коридор. Факелы еще не зажгли, и лишь тусклый свет уходящего дня пробивался сквозь высокие витражные окна. Сделав пару шагов, Анна остановилась. Бесконечные мрачные переходы пугали неизвестностью. Блуждать здесь одной с ребенком было безумием, поэтому она даже обрадовалась, когда из полумрака навстречу им вышел Ментор. — Добрый вечер. Вижу, вы уже не спите, — с ходу произнес Глава Старейшин. — Вынужден просить вас вернуться в свои покои. — Нет, пожалуйста, мы должны пойти с вами, — возразила Анна. — Это исключено! — твердо отрезал Ментор. — Я не имею права так рисковать вами. Если с вами что-то случится, Влад мне этого не простит. — Но... — Анна лихорадочно искала выход. — Вы могли бы провести нас к Ван Хельсингу? Ментор одарил ее странным, проницательным взглядом, а затем посмотрел на Иляну. Девочка, поняв задумку матери, старательно делала вид, что увлеченно изучает висящий на стене пейзаж Карпат, тонущих в черноте леса. — Хорошо, — наконец сдался Старейшина. — Следуйте за мной. Они зашагали по лабиринту Шоломанчи. Коридоры больше напоминали глухие туннели; они то сворачивали, то поднимались по крутым ступеням, то уходили куда-то вниз. Анне казалось, что вампир намеренно путает следы, чтобы они не смогли найти дорогу назад. Наконец Ментор остановился перед массивной арочной дверью, которую охраняли двое стражей в тяжелых доспехах. — Это исключительно для вашей безопасности, — произнес он, открывая дверь и пропуская спутниц внутрь. — Смею надеяться на ваше понимание. С этими словами он растворился во мраке коридора, а дверь за спиной Анны тяжело захлопнулась. ******* Карл, не помня себя от ужаса и отчаяния, со всех ног мчался сквозь тьму тоннелей в направлении, указанном Дракулой. Добравшись до спасительной расщелины, он буквально вывалился наружу, даже не заметив, как острые шипы кустарника разорвали его плащ, оставив на ветвях темный лоскут. Ослепленный багровыми лучами заходящего солнца, к которым глаза никак не могли привыкнуть после могильного мрака казематов, он спотыкался, но упорно бежал вниз, к подножию горы. Внезапно нога зацепилась за узловатый, торчащий из земли корень старой сосны. Карл с размаху рухнул на землю, больно ударившись коленом об острый камень. Шипя сквозь стиснутые зубы, бывший монах с трудом поднялся и, сильно прихрамывая, побрел дальше. Проклиная собственную неуклюжесть, он почти отчаялся успеть привести подмогу. Карл слишком ясно понимал: песочные часы их жизней неумолимо пустеют. И у него, и у Дракулы, оставшегося в катакомбах стригоев, счет шел на минуты. Шансы Влада выжить таяли быстрее, чем утренний туман. Карл видел, в каком плачевном, истерзанном состоянии находился некогда всемогущий властитель ночи, когда серебро уже начало сжигать его изнутри. Это видение лишало Карла последних крох оптимизма. Что бы ни было в прошлом, как бы Карл ни ненавидел вампиров раньше, сейчас он считал своим священным долгом вытащить Дракулу из этого ада. Тем более, что Влад оказался в подобном состоянии и не без его, Карла, помощи в частности. Пусть и невольной, но все же... И несмотря на слова Влада, Карл знал правду: если бы не Дракула, его ребенок был бы сейчас мертв. Этот долг крови обязывал ко многому. Погруженный в эти мрачные мысли, он не заметил, как доковылял до поросшей густой травой опушки у самого подножия горы. В полном изнеможении Карл рухнул на трухлявый пень возле ручья, чье веселое журчание казалось издевкой на фоне разыгравшейся трагедии. Дрожащей рукой мужчина нащупал в кармане массивный перстень, отданный ему Князем, и крепко сжал холодный металл. В ту же секунду Карл опешил: из лесной чащи, словно сотканный из самых густых теней, бесшумно вышел огромный вороной конь. Полностью оседланный, он нетерпеливо бил копытом землю, раздувая ноздри. Словно зачарованный, Карл поднялся и подошел к этому воплощению первобытной силы. Сомнений в том, чей это скакун, не было — на потертом кожаном седле зловеще тускнел вытесненный герб Дракулы. — Ну что, давай спасем твоего хозяина, — выдохнул Карл, с трудом забираясь в высокое седло. Стоило ему схватить поводья, как трансильванский скакун сорвался с места и черной стрелой понесся во тьму, едва касаясь копытами земли, точно призрачный вестник бури. ******* — Посторонние не имеют права участвовать в Кровавой Охоте, — холодно отчеканил Оркан в ответ на предложение Гэбриэла пойти с ними. — К тому же… — вампир резко осекся под тяжелым взглядом подошедшего Ментора. — Он прав, — безапелляционно заявил Глава Старейшин. — Смертным там не место. Это наши внутренние счеты, и людей, какими бы искусными охотниками те ни были, они не касаются. Обреченно кивнув, Гэбриэл вернулся в отведенные ему покои и, тяжело опустившись в кожаное кресло, отбросил меч. Он сидел у стрельчатого окна и с тоской наблюдал, как последние лучи солнца, проиграв ежедневную битву, сдаются на милость наступающей тьмы, прячась за зубчатыми хребтами Трансильванских Альп. Охотник видел, как внизу, во дворе древнего замка, собираются вампиры. Разделившись на отряды, они черными тенями срывались с места, почти со скоростью звука растворяясь в вечернем сумраке. Густой, белесый туман расползался по долине; казалось, этот холодный морок проникает прямо в душу, окутывая сознание тяжелой пеленой мрачных мыслей. Тишину нарушил едва слышный скрип тяжелой двери. Ван Хельсинг вздрогнул, когда из полумрака комнаты выступили нежданные, но от этого не менее желанные гости. — Анна? — не веря своим глазам, выдохнул мужчина, поднимаясь навстречу. — Что-то случилось? — Случилось, — тихо ответила Анна, приложив палец к губам. — Нам нужна твоя помощь, Гэбриэл. Мы должны вытащить Влада и Карла из лап Корвина. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — возмутился было охотник, но тут же сдался, наткнувшись на два пронзающих его насквозь взгляда. — Господи, как же я устал от подобных взглядов. — Гэбриэл, одни мы не справимся, — всё так же шепотом настаивала Анна. Ван Хельсинг тяжело вздохнул: — Хорошо. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, Анна, — произнес он с горечью, но твердо. — И если я не могу стать причиной этого счастья, то достану из-под земли того, в чьей это власти. Чего бы мне это ни стоило! Анна с благодарностью посмотрела на него и, шагнув ближе, невесомо поцеловала в колючую щеку. — Спасибо. — Нужно спешить, — прервала их Иляна, потянув мать за рукав. Ван Хельсинг перевел взгляд на малышку. Ее бездонные черные глаза, казалось, смотрели в самую суть его души. — Я не конкурент твоему отцу, не переживай, — мрачно усмехнулся охотник. — Я знаю, — не по-детски серьезно кивнула девочка. Резко развернувшись, она подошла к массивным дубовым дверям. — Что ты задумала? — почти в один голос напряглись взрослые. — Папа учил меня, как отводить глаза, — прошептала Иляна. Приоткрыв дверь, она зажмурилась и быстро зашептала слова на незнакомом, гортанном языке. В щель было видно, как двое стражников-вампиров в коридоре вдруг замерли, удивленно переглянулись, а затем просто осели на каменный пол, погрузившись в глубокий неестественный сон. — Ой, кажется, я немного перестаралась, — прикрыв рот ладошкой, хихикнула девочка, пока Анна и Ван Хельсинг стояли в полном шоке. — Интересно, чему еще успел научить тебя твой отец? — пробормотал охотник, покачав головой. — Боюсь даже представить. — Тссс, — Анна приложила палец к губам. — Идем! Ван Хельсинг подхватил Иляну на руки и осторожно вышел в спящий коридор. Анна тенью скользнула следом. В руках она сжимала тяжелый «Бастард» Гэбриэла, который тот в спешке забыл в комнате. Поравнявшись с мужчиной, она молча протянула ему оружие, помогая закрепить ножны на поясе. — Он нам еще пригодится, — прошептала она. — Анна, не нам. Мне, — Ван Хельсинг остановился у небольшой, заросшей диким хмелем калитки в высокой каменной ограде. — Я пойду один. Вы останетесь здесь. — О чем ты говоришь?! — Анна возмущенно вскинула голову. — Я не привыкла отсиживаться в стороне! — Давай не будем тратить драгоценные минуты на споры, — голос Гэбриэла звучал мягко, но непреклонно. — Я знаю, что ты прекрасный воин, но там будет бойня. Слова охотника отрезвили Анну. Как бы ни рвалась ее душа в битву, но Ван Хельсинг был прав. Анна больше не была одна и не имела права так рисковать. Подвергать жизнь Иляны опасности было бы чистым безумием, но и оставить ее одну в Шоломанче, когда почти все ее обитатели покинули ее, Анна также не могла. — Я понимаю, — обреченно кивнула она, сдаваясь. — Будь осторожен, Гэбриэл. И возвращайтесь скорее. Все втроем. — Не волнуйся. Всё будет хорошо, — бросил Гэбриэл напоследок и, растворившись в густой ночной тьме, скользнул за калитку. Сердце Анны болезненно сжалось, к горлу подступил горький ком. Не привыкшая прятаться в безопасности, когда ее близкие рискуют жизнями, она всей душой рвалась в бой. Но разум безжалостно твердил: она больше не имеет права на безрассудство. Одно дело — самой танцевать на краю пропасти, и совсем другое — тащить за собой туда ребенка. Анна до сих пор не могла простить себе упрямства, которое уже стоило им слишком дорого. Сцепив зубы и обуздав рвущиеся наружу эмоции, Анна крепко взяла Иляну за руку и бесшумно зашагала обратно во мрак школы. ******* Вороной скакун вдруг пронзительно заржал и резко встал на дыбы, едва не сбросив незадачливого наездника на острые камни. Карл в панике вцепился в поводья, затравленно озираясь по сторонам в поисках причины такой внезапной остановки. Тьма вокруг казалась плотной, почти осязаемой. Он уже решил было ударить коня пятками, как вдруг из-за густого кустарника, словно сотканная из самого ночного мрака, выступила высокая фигура. Карл не поверил своим глазам. Кого-кого, а этого человека он точно не рассчитывал встретить в проклятом лесу! — Карл?! — хрипло выдохнул Гэбриэл, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с облегчением. — Ван Хельсинг! — Карл буквально скатился с седла, едва не рухнув другу под ноги. — Слава Богу, ты жив, — Гэбриэл крепко сжал плечо бывшего монаха, настороженно вглядываясь в непроглядные дебри. — Я боялся, что не успею. Старейшины заперли нас в Шоломанче. Если бы не магия Иляны, я бы до сих пор сидел в своей комнате и бился головой о стену. Где Влад? — Дракула остался там... в пещерах, — сдавленно произнес Карл. — Что стряслось? Как ты вообще выбрался живым? — нахмурился Гэбриэл. — Давай я всё расскажу по дороге, — Карл с трудом перевел дыхание. — У нас на счету каждая минута. Ван Хельсинг коротко кивнул, и они вместе устремились обратно к зубчатым пикам гор, чьи верхушки тонули в ночном сумраке, надежно скрывая логово стригоев. — Так что там произошло? Выкладывай, — поинтересовался Ван Хельсинг. — После того как Влад сдался, — тяжело вздохнув, начал Карл, — этот Корвин... он заковал его в серебряные браслеты. Древний артефакт, который Алира помогла ему найти. Они отравляют организм вампира серебром и вытягивают силы даже из такого могущественного существа, как Дракула. Нас обоих бросили в каменный мешок — гнить заживо. Хотя, скорее надеясь на то, что Дракула в один далеко не прекрасный момент мною поужинает... или позавтракает... И мы бы там остались, если бы Алира не явилась в темницу, чтобы вдоволь насладиться своим триумфом и поражение Влада. — Когда-нибудь эта горгона допрыгается. Я бы с превеликим удовольствием вырвал ей сердце голыми руками, — сквозь зубы процедил Ван Хельсинг. — Уже, — тихо, почти шепотом отозвался Карл. — Я был свидетелем. Дракула вырвал ей сердце. Голыми руками. Гэбриэл резко остановился. — Что? — Умоляю, позволь мне не вдаваться в детали. У меня до сих пор поджилки трясутся, когда я вспоминаю эту кровавую картину... — Карла передернуло. Не дожидаясь ответа ошарашенного друга, он продолжил: — В общем, после этого мы смогли выбраться. Влад силой заставил меня уйти, а сам остался в катакомбах. Вот, собственно, и всё. — Значит, нам нужно вернуться в это чертово логово стригоев, — мрачно констатировал охотник, окидывая Карла задумчивым взглядом. — Я поклялся себе, что помогу Дракуле, чего бы мне это ни стоило, — горячо ответил бывший монах. — Знаешь, Гэбриэл, я никогда не думал, что мой язык повернется сказать подобное... но Дракула не тот бездушный монстр, каким мы привыкли его считать. Ты бы видел, чего ему стоило просто вытащить меня из той каменной могилы. Он сам едва держался на ногах! Я не хотел уходить, но противиться его воле — себе дороже. Да и какой из меня воин? Я мчался назад в Шоломанчу за подмогой. — Подмога уже там. Вампиры объявили Кровавую Охоту, — мрачно перебил его Ван Хельсинг. — Тогда нам тем более нужно спешить! Пока стригои в панике не завалили все входы в пещеры! — Уверен, им сейчас совершенно не до этого, — бросил Гэбриэл. Он кивнул вниз, в сторону ущелья. Сквозь густую пелену тумана до них донеслись леденящие душу крики, звериный рык и непрерывный лязг стали. Битва бессмертных была в самом разгаре. — Идем! Отпустив коня, который тут же растворился в лесной чаще, мужчины перешли на бег. Передвигаться было на удивление легко. Кровавая луна, словно смилостивившись над ними, проливала свой мистический, бледный свет на грешную землю, прорезая густую тьму. Скользя между вековыми соснами, точно две безмолвные тени, они быстро и без происшествий добрались до уже знакомой, зияющей черным провалом расщелины в скале. ******* Тем временем Дракула, добравшись до последнего поворота, тяжело оперся о влажную стену. Его замысел с треском провалился. Тьма впереди расступилась, и из нее шагнул Корвин, перекрывая проход к Залу Трофеев. Влад потратил слишком много драгоценного времени на борьбу с собственным подсознанием, пытаясь обуздать серебряное безумие, и теперь расплачивался за это. — Поразительно живуч для мертвеца! — со злой усмешкой бросил стригой, разглядывая измученного врага. — Хоть и выглядишь отвратительно. Признаться, я ожидал большего эффекта от этих серебряных игрушек. — Я бы на твоем месте сейчас думал не обо мне, — холодно парировал Дракула, усилием воли подавляя рвущийся из груди хрип. — Ты всерьез надеешься, что я испугаюсь кучки вампиров, вечно грызущихся за власть? Мои воины уже чистили их ряды, справятся и сейчас, — закипая, ответил Корвин. — То-то я смотрю, ты, как истинно мудрый и бесстрашный предводитель, отсиживаешься в глубоком подземелье. Предпочитаешь руководить бойней из уютного тыла? — губы Влада тронула презрительная полуулыбка. Он сам не понимал, как еще держится на ногах. Серебро сжигало его изнутри, и казалось, что только гордость и проклятое упрямство не дают Великому Князю рухнуть на колени перед врагом. Даже в самой безнадежной ситуации Влад предпочитал смотреть смерти прямо в глаза. — У меня есть дела поважнее, чем марать руки о рядовых вампиров... — прорычал Корвин. — Конечно. Добить лежачего куда проще, — бросил Дракула. — Для лежачего ты слишком резво бегаешь по моим катакомбам! И кстати, что ты сделал с Алирой? - возмущенно спросил Корвин, сверля Дракулу злым взглядом голубых глаз. — Скажи спасибо. Я навсегда избавил тебя от ее истерик, — выдохнул едва слышно Влад. — Не дождешься! — окончательно выходя из себя, рыкнул стригой. Плавным, хищным движением он выхватил из ножен меч — тот самый клинок, который он отобрал у Анны во время их первой встречи. — Думаю, теперь ты точно разделишь вечность с этой рыжеволосой бестией, от которой так отчаянно хотел избавиться. И на тот свет я отправлю тебя оружием твоей новой пассии! На бледном лице Дракулы застыла маска абсолютного безразличия, ни один мускул не дрогнул. Но внутри все оборвалось: он осознал, что обречен. Мало того, что он был безоружным и был ослаблен настолько, что мог в любой момент просто рухнуть на пол даже без посторонней помощи. Так еще и в руках этого троглодита — который даже не догадывался об истинной силе клинка — было единственное оружие, способное навсегда лишить Дракулу бессмертия. Перед лицом неумолимой смерти лишь одна мысль пульсирующей болью рвала его гаснущее сознание: «Анна!» Что будет с ней? Что станет с Иляной? Сможет ли Анна найти в себе силы жить дальше и забыть весь этот кошмар? Сможет ли когда-нибудь простить его? Мысленно прощаясь, вампир прикрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь агонию и телепатически достучаться хотя бы до дочери... как вдруг интуитивно ощутил за спиной чужое присутствие. — Кого там еще принесло?! — прогремел Корвин, вперив взгляд в темноту за спиной Влада. Не дожидаясь ответа и полностью потеряв терпение, стригой с силой замахнулся. Лезвие тут же со свистом разрезало воздух в дюйме от шеи Дракулы — Влад на одних рефлексах успел отклониться. Защищаться ему было нечем. Оставалось уповать лишь на милость Дьявола, который, возможно, даст своему сыну сил выстоять и в этот раз. Второй удар не заставил себя ждать. Лезвие глубоко вонзилось в плечо Влада. Белая ткань рубашки мгновенно пропиталась алым, смешиваясь с подсохшей кровью Алиры. Из-за серебра в крови рана даже не думала затягиваться, отвечая новой вспышкой жгучей боли. Под каменными сводами разнесся торжествующий смех Корвина: — Я и не думал, что это будет так просто! Слухи о твоей неуязвимости, Великий Князь, оказались сильно преувеличены! — Слишком рано радуешься, тварь! — раздался из темноты яростный крик Ван Хельсинга. Охотник вынырнул из туннеля, словно мстительный дух. На ходу выхватив из ножен свой тяжелый «Бастард», он с силой швырнул его Дракуле. — Жалкие людишки! — взревел Корвин, понимая, что преимущество ускользает. — Надо было выпотрошить вас сразу! Корвин бросился вперед, пытаясь перехватить оружие или выбить его, но Влад оказался быстрее. Едва пальцы Дракулы сомкнулись на холодной, спасительной рукояти меча, в его глазах вновь полыхнуло адское пламя. Адреналин битвы подавил боль от серебра. Дракула пошел в атаку. Он обрушивал удар за ударом с такой сокрушительной, первобытной яростью, что Корвин пошатнулся, едва успевая блокировать выпады. Всё, что было до этого момента, казалось лишь легкой разминкой. Теперь же в узком каменном лабиринте сошлись два бессмертных колосса, готовые раз и навсегда поставить кровавую точку в их противостоянии. ******* Возвращаться в душные, пропитанные древними тайнами комнаты Шоломанчи не было ни малейшего желания. Заметив в глубине заросшего сада старую беседку, наполовину скрытую увядающим плющом, Анна с Иляной решили укрыться там от давящей тяжести каменных сводов. Желая хоть как-то заглушить мрачные мысли, готовые в любую секунду вырваться из глубин подсознания и свести ее с ума, Анна наконец-то отважилась на разговор с дочерью, который так долго откладывала. — Иляна, родная, прости меня... — голос Анны дрогнул. — Я всё никак не могла найти в себе смелости, чтобы заговорить с тобой об этом. Мне так жаль, что всё так сложилось, я... — Папа мне всё рассказал, не переживай. Я всё понимаю, мамочка, — тихо и не по-детски мудро ответила девочка, доверчиво прижимаясь к Анне. — И... что же именно он тебе сказал? — с замиранием сердца спросила Анна. Она не могла даже представить, как Влад объяснил пятилетней крохе весь тот кошмар, в котором они оказались. — Ну, он сказал, что совершил очень плохой поступок, за который ты на него сильно обиделась, и что ты хотела от него уйти, — серьезно проговорила малышка, глядя куда-то в темноту сада. — Но он так сильно тебя любил, что не хотел отпускать, и тогда ты сбежала вместе со мной. Он долго нас искал, а потом... потом забрал меня, а тебе стер память, чтобы ты больше не плакала и не страдала из-за него... — Всё... умоляю, достаточно, — взмолилась Анна, чувствуя, как невидимая рука безжалостно сжимает горло. Слезы всё-таки прорвали плотину, лишая Анну возможности дышать. Она судорожно прижала Иляну к себе. Видимо, союз древнего вампира и смертной женщины дал поистине невероятный плод — девочка обладала пугающе глубоким пониманием мира. Слова дочери перевернули всё внутри Анны. Дракула, этот безжалостный монстр, вычеркнув ее из своей жизни, всё это время бережно хранил ее светлый образ для их ребенка. Он взял всю вину на себя, выставив себя чудовищем, лишь бы Иляна знала, что мама ее любит и ни в чем не виновата. Неужели она и правда была ему настолько дорога?.. Этот факт заставил Анну сгореть от стыда за свое слепое, упрямое нежелание увидеть правду. Почему она так яростно отвергала крупицы его человечности?.. — Папа всегда говорил, что ты меня очень любишь, просто тебе нужно время, чтобы простить его, — заглядывая в заплаканные глаза Анны, сказала Иляна. — Не плачь, мамочка. Я тебя тоже очень люблю. Слова застряли в горле. Девушка беззвучно глотала воздух, не в силах выдавить из себя ни звука. И внезапно этот хрупкий момент единения разорвал вскрик. Иляна вскочила на ноги, сделала шаг назад и резко, словно подкошенная, осела на мраморный пол беседки. Девочка с силой зажмурилась и зажала уши руками, отчаянно мотая головой, пытаясь отогнать видение, обрушившееся на ее неокрепший разум. Анна в ужасе бросилась к дочери и подхватила ее на руки. В то же мгновение Иляна обмякла, а в сознание Анны, словно удар молнии, ворвалось то самое видение. Всё происходило с пугающей, вязкой медлительностью. Полутемный каменный коридор раз за разом озарялся снопами ослепительных искр — это мечи сплетались в бешеном, смертоносном танце. Вжавшись в стену, Гэбриэл и Карл с немым ужасом наблюдали за этим кровавым спектаклем, боясь даже вздохнуть. Нанеся очередной точный удар, Дракула вдруг глухо застонал, согнулся пополам и едва не рухнул на колени. Анна смотрела на это чужими глазами, и ее сердце разрывалось на части. Влад выглядел пугающе: казалось, серебро состарило бессмертного вампира на несколько веков. В его густых, иссиня-черных волосах зловещим росчерком пролегла седая прядь. Лицо и руки были покрыты страшными, незаживающими ожогами от солнца и серебра, а из глубоких ран медленно сочилась темная кровь. — Великий Князь не держит свое слово?! — яростно выплюнул Корвин. В его глазах полыхало чистое безумие. Стригой сделал резкий выпад, и легендарный меч, когда-то принадлежавший Орлеанской Деве, с хрустом вошел в плоть Дракулы. — Всегда! — прорычал в ответ Влад, захлебываясь кровью, но не отступая ни на шаг. — Я обещал сдаться. О том, что я позволю себя убить — я не сказал ни слова! Собрав последние, нечеловеческие силы, Влад с размаху всадил тяжелый «Бастард» Ван Хельсинга по самую крестовину прямо в грудь опешившего стригоя. В следующее мгновение два бессмертных колосса рухнули на залитый кровью каменный пол. — Нет! — в отчаянии закричала Анна, цепляясь за ускользающие образы, силясь рассмотреть, жив ли Дракула. Но безжалостное видение уже растаяло, выбросив ее обратно в реальность. Оставив после себя лишь холодную пустоту и всепоглощающий липкий ужас, который мертвой хваткой сжал сердце Анны, бросая ее в пучину самых страшных догадок.