Актриса без маски...

Граждане инквизиторы, Покорные стражи общего блага, Для меня гораздо веселее Идти не вашими легкими путями. Я — вольнодумец. Бунтарь, упрямец. Господа присяжные заседатели, Нет, вам меня не судить. Вы судите меня по своей чести, И своим ценностям, которые я презираю. Рок-опера «Моцарт»

POV Грелль Ранняя осень радовала обилием дождей. Не припоминаю, чтобы когда-нибудь было такое. Ах, о чём это я? Я же теперь вообще ничего не помню. Мой «первый» рабочий день ничего не прояснил. Сижу в своем кабинете и пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли в голову лезут абсолютно к делу не относящиеся. Я жду дождя как какого-то чуда. Радостно становится от одной только мысли, что противное солнце уступит своё место бесконечной хмари и промозглому холоду. В сознании прокручивался раз за разом какой-то легкомысленный мотивчик, а помимо него оставалась только звенящая пустота. Голова снова начала болеть, и я прислонился лбом к холодной поверхности стола, но боль и не думала утихать. Внезапный порыв ветра распахнул чуть приоткрытую форточку, бросая в кабинет несколько ярко-жёлтых листов. Я встал и едва подавил желание выругаться: нога зверски болела. Ненавижу это чувство беспомощности и неуверенности. От него так и хочется пойти и намотать чьи-нибудь кишки на бензопилу. Вид за окном совершенно не настраивал на рабочий лад, хотелось прогуляться или, в крайнем случае, посидеть дома и что-нибудь почитать. И вновь порыв ветра метнул в лицо пучок листьев. Я закрыл окно, негромко хлопнув рамой. Как это всё раздражает! Безликие жнецы, пустые коридоры, перешептывания за спиной — безумие! Что произошло с этим миром? Я чувствую, что всё это неправильно, но детали, позволяющей уличить коварный мир в подвохе, находиться никак не желали. Хотя нет, общая картина есть. О ней мне соизволили любезно поведать пара знакомых. Да, ещё был демон... как же он там представился? А, точно, Себастьян. Странное имя для демона, видимо, хозяин его большой шутник, ведь, глядя на него, никак нельзя назвать его Себастьяном, это просто смешно! Информация, предоставленная ими всеми, была довольно любопытна. Итак, что мы имеем? А имеем мы довольно интересную ситуацию. Дурно пахнущую при том же. Просто до безобразия мало фактов. Но, на самом деле, любопытно было слушать, как жнецы аккуратно подбирают слова, описывая мой характер. И это, пожалуй,единственное смешное во всей ситуации. Грелль Сатклифф, то есть я, уже довольно давно являлся пятном на репутации отдела, ярким таким красным пятнышком. Любитель крови и очень общительный, жизнерадостный шинигами в вашим услугам! Кроме шуток. Информации было обо мне мало. Такое ощущение, что я и не работал здесь много лет. Какие-то слухи всё равно должны были просочиться, но нет, было пусто. Архив ответов на мои вопросы не дал, высшее руководство я тревожить не осмелился, а у единственного более-менее знакомого лица было по горло дел, поэтому этот вариант тоже отпал. Рональд Нокс, мой стажер трещал обо всём этом очень отвлечённо, постоянно перебегая с этой темы. В общем, ситуация безрадостная. Был, конечно, ещё один вариант, но он у меня был припасён на крайний случай. Уильям настоятельно советовал пока не соваться к Гробовщику. Не понимаю, почему, но, думаю, он напрямую связан с моим прошлым. Нужно попробовать сначала самостоятельно покопаться в своей биографии, а потом уж зайти к одному скромному гробовщику за средством для роста волос. Больно уж оно у него качественное, волосы вон уже практически ниже спины. Я понятия не имею, что он туда добавляет, и не хочется, если честно. Хорошее и ладно. Но я отвлекаюсь. Забавно, у меня единственного во всем отделе негласная кличка. Алая смерть. Звучит глупо, позёрски и вызывает разве что недоумение и ещё, глубоко внутри, какое-то глухое, чёрное раздражение, от которого хочется прервать существование. Чьё-нибудь. Длиннющие алые волосы и острые зубы очень понравились… Определенно, стиль есть. И в манерной одежде, и в общей ухоженности, по поводу которой уже сделали замечание в странной форме. Леди… В тот момент хотелось просто послать все правила и размазать шутника по стене. Не знаю, откуда у меня берутся такие кровожадные мысли, но они кажутся слишком уж привычными. Очень интересно. Теперь пройдёмся по внешней, так сказать, стороне ситуации. Я умудрился выяснить, что между мирами жнецов и демонов довольно напряженные отношения, из-за чего существует пограничный кордон. Раз в год из диспетчеров формируется отряд, который ценой своей жизни защищают одну из закрепленных за отделом крепостей. Наверняка из-за того, что потери на Границе очень велики, жнецов постоянно не хватает. Как раз в такой отряд попал я, уже в третий раз и именно там потерял некоторую часть своих воспоминаний. Итог: сейчас я практически не помню своей жизни, только яркими огоньками вспыхивают иногда воспоминания, озаряя пламенем угольно-чёрную пустоту. Этого очень мало, но хоть что-то… Самым интересным отрывком на данный момент является отправление на Границу и небольшие кусочки воспоминаний, о жизни там. Я попытался зацепиться за нить воспоминаний, чтобы распутать клубок, но снова потерпел крах. Лица, лица, лица… Ни одного знакомого — всё покрыто пеленой. Я глубоко вздохнул, и в сознании начали всплывать знакомые образы. Сырая камера, боль, приносящая, как ни странно, облегчение, и гасящая начинающее зарождаться безумное отчаяние. Побег, обрезанные тонким кинжалом волосы и спасительное забытье в объятиях демона. Наверняка того же, что любезно предоставил мне сведения о моей необычайно насыщенной жизни на Границе. Зачем только? Тьма и вновь огонёк: сражение, режущая боль от глубокой раны, какая-то отчаянная надежда и тепло, разливающееся по всему телу. Неясная тень, какое-то лицо, и шквал взрывных эмоций. Спасти. Спасти любой ценой, как бы она ни была высока. Длинный прыжок, усилие на грани невозможного — и яркая вспышка, сметающая всё. Звенящая пустота, и вот я здесь. В этом пустом кабинете под давлением безликих стен. Хочется дать себе пощёчину, чтобы избавиться от этого марева, накрывшего сознание, но поднятая рука замирает в воздухе. Не думаю, что такие нужно идти на такие крайние меры именно сейчас. И без этого дел по самое горло. Отчёт. Последний, испещрённый мелким почерком лист ложится в общую кипу. Теперь можно сдать всю эту бесполезную макулатуру и пойти домой. Хотя нет, не хочу: дома слишком пусто, а сейчас мне хочется побыть с кем-то. Значит пойду к Гробовщику; очень интересно, чем же он заслужил такую честь, как моё внимание. Да и записка довольно красноречиво намекает на то, что нам необходимо встретиться. Думаю, что он в моей жизни был явно не на последнем месте, так что выбора нет. Попытаюсь хоть что-то выяснить. Мои шаги гулко отдаются в пустом коридоре. Эхо долго отражается от стен бесчисленное количество раз, перекликаясь друг с другом и окончательно искажаясь. Отчего-то стало жутко. Я тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. А вот и последняя, так сказать, инстанция. Я постучал и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Точно такая же обстановка, как и у меня в кабинете. Только бумаг на столе много больше. Из-за горы бумаги выглядывает тёмная макушка. Я кашлянул, и сидящий поднял на меня глаза. От арктического холода, застывшего в них, я поёжился. Он недоуменно моргнул, и холод сменился неким подобием тепла и участия. Интересно, почему так? Или мы были знакомы ближе, чем мне поведал демон? К тому же, этому жнецу явно больше пойдёт быть живым. В смысле эмоций, конечно, хотя в этом холоде тоже есть определённый шарм. — Я принёс отчёты, — я хлопнул бумажками по столу, он легонько кивнул. Потом проникновенно взглянул мне в глаза и спросил: — Вам уже лучше? Голос прозвучал как-то устало, с небольшими нотками горечи. Я непонимающе улыбнулся ему и ответил то единственное, что пришло в голову: — Так плохо мне не было никогда, — и замолчал, наблюдая за его реакцией. Его плечи едва заметно поникли, и он усмехнулся. Снова эта горечь. Я предположил бы, что это чувство вины, но откуда я могу знать? Возможно, мы просто были друзьями, и сейчас он закономерно переживает за моё самочувствие. Момент борьбы взглядами затянулся, но нас прервали. За дверью послышались шаги, и он дернулся, вновь становясь ледяным истуканом. — Здравствуйте, — кивнул вошедший. Им оказался не кто иной, как Рональд Нокс. Мы враз кивнули и отвели взгляды. Он хлопнул об стол горой разнообразных папок и воззрился на нас, улыбаясь чему-то своему. — Здравствуй, — всё же решил поздороваться я. — Отчеты готовы, мистер Спирс. Теперь к делу, — он сделал торжественную паузу, но, наткнувшись на непонимание в наших взглядах, быстро продолжил, — у меня предложение, — он заговорщицки усмехнулся и понизил голос, — давайте вечерком завтра куда-нибудь сходим, развеемся, выпьем, познакомимся, в конце концов. — Можно, — хмыкнул Спирс, и они выжидательно уставились на меня. Я пожал плечами и передразнил надзирателя: — Можно, — скривился. Почему-то этот тон казался мне до безумия неправильным. Не должно там быть столько льда... Он слегка нахмурился, но сразу же вернул свою мину назад. На мой возмущенный вид он отреагировал только слегка приподнятыми уголками губ. Рональд круглыми глазами посмотрел на него и напоказ ущипнул себя. Начальник нахмурился, покачал головой, улыбнувшись шире. Я даже на мгновение залюбовался, но потом одернул себя, лишь слабо улыбнувшись в ответ. Не то что бы мне не нравится эта игра, скорее она мне кажется немного ненатуральной. И фальшивлю в нашем трио пока только я, а значит незачем торопить события. Я ничего не знаю о своих привязанностях и то, что Спирс был моим напарником не значит, что мы были друзьями. А ещё я запросто мог быть влюблён, а изменять своим чувствам (пока, впрочем, не подающим голос) не собираюсь. Так что делаем лицо кирпичом, непонимающе хлопаем глазами и нагло сбегаем с места событий. Не люблю я эти выяснения отношений. Кивнув жнецам, я вышел, аккуратно прикрыв дверь. Маршрут я менять не собирался, хотя визит придётся укоротить. За всеми переживаниями я забыл, что хотел осмотреть родной дом на предмет всяких интересностей: тайники, сейфы, оружие или же… Нет, долой предположения, только действие.