Ты рисуешь мою жизнь

OST: Avril Lavigne – When You're Gone       Пит подарил мне самый лучший вечер, который я только могла себе вообразить. Хорошо, что так сложилось, и мы ушли от этих умственно отсталых, проведя это прекрасное время вместе. Подсознательно я уже давно хотела этой близости, просто боялась в этом себе признаться. Теперь мы не просто друзья, между нами нечто большее, называемое любовью…       Все еще обнаженные мы лежим на диванчике, плотно прижавшись друг к другу, и нам не тесно. Моя ладонь гуляет по рельефному торсу Пита, а он нежно обнимает меня своей рукой, не давая мне отстраниться от него, хотя мне и не хочется никуда уходить… - Китнисс, - шепчет Пит, перебирая пальцами мои кудри, - Мне нужно кое-что тебе сказать.       Я немного приподнимаюсь и смотрю сверху на лицо юноши. Какой же он красивый, об этом говорит каждая его черточка, каждый изгиб. Мои губы трогает искренняя улыбка. - Китнисс, - он делает шумный вдох, собираясь с мыслями, - Я не смогу прийти на прослушивание. Прости. - Нет, Пит, второй раз я не поведусь на это, - закатываю глаза, разочарованная тем, что он только что сказал, ведь я ожидала совсем не этого. - Китнисс, я серьезно. Это не шутка. - У тебя, конечно, прекрасный актерский талант, но… - Китнисс, - отрезает парень и немного привстает, - Я уезжаю.       После этих слов улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а в груди что-то больно кольнуло. - Что? – не могу поверить, - Куда? - Отцу предложили работу, и… Мы уезжаем в Капитолий, - Пит с сожалением смотрит на меня, - Навсегда.       Губы начинают дрожать от подступающих к глазам слез. Я нервно сглатываю, пытаясь утопить образовавшийся ком в горле. - Скажи, что это неправда, - сдерживаясь из последних сил, прошу я. - Я бы хотел, - обреченно произносит Пит после недолгого, но напряженного молчания.       Я закрываю лицо руками, и из моей груди вырываются сдавленные рыдания. Пит крепко обнимает меня, прижимая к своей груди. - Прости, - шепчет он. - Не трогай меня! – кричу и, отталкивая его, встаю с дивана и поднимаю свое платье, которое лежало на полу.       Пит садится и проводит рукой по своим волосам, громко выдыхая. - Почему ты так со мной поступил? – выдавливаю я со слезами на глазах и надеваю платье. - Я не мог ничего сделать, - Пит медленно поднимается с дивана. - Но ты должен был! – кричу я ему в лицо, задыхаясь от собственных рыданий, - Ты должен был остановить их!       Он кладет свою ладонь на мою мокрую щеку и большим пальцем стирает стекающие прозрачные ручейки. Я закрываю глаза и несколько раз всхлипываю. - Ты должен был остановить их, - уже тише, но также отрывисто, повторяю я. - Я знаю. Прости… - Как я могу простить тебя? Ты бросаешь меня здесь, одну! – мой голос срывается, - Пит, не оставляй меня! Пожалуйста. - Я не могу, - дрожит голос парня, отчего мне кажется, он сам сейчас заплачет.       Я резко отворачиваюсь и направляюсь к двери. - Китнисс, не уходи, - окрикивает Пит, - Я не хочу, чтобы завтра мы прощались вот так.       Я останавливаюсь и негромко, на выдохе, произношу, - А кто сказал, что я завтра приду? - Китнисс, - пытается остановить меня он, но я уже открываю дверь, чтобы выйти, - Поезд в семь вечера! – последнее, что я успеваю услышать.       Я бегу по ночному городу, минуя пустые, темные улицы, такие же, как моя жизнь без него. В ней больше не будет света, не будет красок, будет лишь пустота и мрак.

***

      Домой я вернулась только под утро, когда уже светало. Прим и мама еще спят, а я, чтобы не тревожить их сон, тихо захожу в свою комнату. На глаза мне попадается картина с Огненной девушкой, уже не со мной. Только с ним я была ею, теперь я просто плачущая девчонка в красном платье, которое уже не горит. Он оставляет меня одну в этом бренном мире, совсем одну… Я не смогу без него, он нужен мне. Нужен, как воздух, чтобы дышать; как глоток воды в жаркий летний день, чтобы утолить жажду; как солнце, которое будет указывать путь своим светом.       Я не пойду на вокзал, мы уже попрощались. Не так, как хотелось бы, но попрощались. Зачем тянуть, тешить себя этой последней встречей? Все, что должны, мы уже сказали друг другу, так зачем еще раз ранить и его, и себя?       Снимаю платье и аккуратно кладу в коробку, в которой Пит мне его подарил, а сверху закрываю его картиной с Огненной девушкой и задвигаю все это под кровать, чтобы спрятать от самой себя. Это не мое. Встаю и замечаю валяющиеся туфли посреди комнаты. На секунду во мне зарождается сомнение, но я одергиваю себя и тоже отправляю их следом за платьем и картиной. Не мое.       Стоит мне только опуститься на кровать, как сон тут же поглощает меня с головой.

***

      Просыпаюсь и, потягиваясь, иду на кухню, чтобы чем-нибудь заполнить пустоту в моем желудке. Там меня сразу встречает младшая сестренка. - Китнисс! Как прошел выпускной? – радостно интересуется она.       Мне совсем не хочется отвечать сейчас на ее глупые вопросы, но я не могу ее обидеть. - Отлично, - безэмоционально говорю я и открываю кастрюлю с кашей, похожую на какую-то слизь. - Я рада, - щебечет ни о чем не подозревающая Прим.       Накладываю себе порцию и сажусь за стол. Ложкой ковыряю «еду», кусок в рот не лезет. Что-то заставляет меня посмотреть на старые часы на стене, которые когда-то сделал папа. 18:16. Опускаю голову и продолжаю ковырять кашу. Снова смотрю на часы: 18:31. - Китнисс, - тоненький шепот заставляет меня прийти в себя, - Тебе нужно там быть.       Что? Она знает? - Откуда ты… - Пит сказал мне вчера, когда ждал тебя, - объясняет Прим, - У тебя еще есть время.       Я киваю несколько раз и резко встаю из-за стола, направляясь к выходу. Вокзал не так далеко, так что я еще могу успеть, я должна. Дождь застилает весь обзор, лужи на дорогах мешают двигаться. Слякоть. Скользко. Я промокла до ниточки, но я бегу. Бегу настолько быстро, насколько только способны мои ноги нести меня.       Задыхаясь, я наконец добираюсь до перрона. Людей почти нет, только провожающие. Я опоздала. От безысходности прячу лицо в ладонях, понимая, что пришла зря. Внезапный глухой стук заставляет меня поднять голову. Я вижу Пита, кричащего и явно пытающегося мне что-то сказать, в одном из окон вагона, напротив которого я стою. Я подбегаю ближе, но Пит внезапно скрывается. Через пару секунд я вижу его выходящего из дверей поезда и несущегося мне навстречу. - Китнисс! – кричит парень.       Мы сталкиваемся, и страстно обнимаем друг друга, пытаясь ухватиться за каждое мгновение. Слезы смешиваются с каплями, которые на моих щеках оставил дождь. - Ты пришла, - Пит обхватывает мое лицо своими ладонями. - Да, - я смеюсь сквозь слезы и тоже кладу свои руки на щеки парня, - Ты же знаешь, я бы не дала тебе спокойно уехать. - Дурочка, - он улыбается и нежно целует меня, а я стараюсь запомнить вкус его губ. - Молодой человек, поезд уедет без Вас! – слышится голос проводника. - Еще пару минут! – отвечает он.       Я провожу ладонью по его волосам. - Пит, пообещай, что не забудешь меня, - прошу я. - Обещаю, - твердо говорит парень, - А ты обещай мне, что пройдешь прослушивание.       Я киваю, не уверенная в правдивости своего жеста. - Китнисс, - Пит убирает мокрую прядь с моего лица. – Что бы ни случилось, борись и будь сильной. Я верю в тебя. - Но без тебя я не справлюсь, - горячие струи обжигают мои холодные щеки, - Ты нужен мне. Смотрю на него. Смотрю, пытаясь ухватить каждую его черточку. Смотрю, как смотела на папу, провожая его на работу в тот самый день, когда он больше не вернулся, будто зная, что он ушел навсегда. - Я всегда буду рядом с тобой, - Пит кладет свою руку мне на грудь, там, где находится сердце, и тихо произносит: - Вот здесь. - Я люблю тебя, - дрожащим голосом выпаливаю я то, что так долго таили мои губы, и бросаюсь парню на шею, крепко обхватывая ее. - Я тебя тоже люблю, - он ослабляет мои объятия и еще раз, последний, со всей теплотой, на которую только способен человек, целует меня в губы, - Мне пора, - нехотя, парень отстраняется от меня и идет к двери вагона.       Внезапно он останавливается, оборачивается и, грустно улыбаясь, произносит: - Может, мы когда-нибудь еще встретимся, Огненная Китнисс, - и он скрывается.       Несколько секунд я стою в оцепенении, парализованная, не способная ни плакать, ни кричать, ни, даже, моргать. Будто ужаленная, я выхожу из этого состояния и подбегаю к окну, в котором вижу Пита. Он медленно прислоняет свою ладонь к стеклу и смотрит на меня. Я поднимаю свою руку и прижимаю ее к месту, где находится его ладонь. Стекло, служащее преградой для нас, будто испаряется, и я чувствую его тепло.       Но все это длится до тех пор, пока поезд не начинает движение. Я срываюсь с места и бегу за ним, поначалу я даже успеваю, но он стремительно набирает скорость и уносится вдаль, скрываясь за горизонтом. Ощущение такое, будто мое сердце взяли и выдрали с корнем, выдрали часть моей жизни, оставив умирать. Он сказал, я должна быть сильной. И я буду. Ради него, ради сестренки, которая сейчас ждет меня дома. Но сейчас мне нужно время, чтобы залечить эту рану.       Мою жизнь, словно обработали в фотошопе: уменьшили яркость, понизили контрастность, добавили темных тонов. И вот она снова стала черно-белой. Нет, не так. Черно-серой.       Все прежние краски, которыми он раскрашивал мою жизнь, стерлись, расступившись перед серым цветом. Одиночество…