Выбор

      Очередной город встречает их могильной тишиной, от которой по спине бегут мурашки. Небо, унылое и мрачное, беспорядочные крики воронов, призывающие смерть, — всё это нагнетает тоску и страх, заставляя дрожать и беспокойно оглядываться. Осколки выбитого стекла, рассыпанные по асфальту, поблескивают на тусклом солнце, а чернеющие окна домов смотрят точно в душу, словно пустые глазницы мёртвого. Двери зловеще поскрипывают, качаясь на почти оторванных петлях под редкими порывами ветерка, несущего за собой тошнотворный запах гнили.       Отросшие рыжие пряди лезут в глаза, приходится в очередной раз убирать их назад, ещё больше марая, а затем вновь сжимать в руке тяжёлую винтовку и тихо двигаться вперёд, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Взгляд уставших карих глаз пробегается по напряжённому — как и он сам — напарнику, задерживаясь на крепко зажатом в ладони ноже, на лезвии которого, как и на оранжево-чёрном жилете, еще не высохла кровь.       Шаг, шаг и ещё шаг, они медленно и настороженно идут по пыльному горячему асфальту, смотрят по сторонам и опять тяжело вздыхают, качая головами и щурясь, чему-то усмехаясь. Этот город ничем теперь не отличался от других, в которых они побывали. Такой же серый. Такой же безжизненный. Такой же пустой. Обветшавшие и разрушенные дома, разный мусор на дороге и много засохшей крови. Ветер уносит куда-то разорванные бумажки и прочий мусор. Они ни слова не говорят, держась ближе к домам и не спеша двигаясь вперёд.       Каждый шорох приводит в ужас, заставляя сразу напрягаться всем телом и глазами искать опасность.       — Стой, — резко тормозит Кагеяма, останавливая напарника рукой, — проверим этот дом.       Хината согласно кивает, хватая своё оружие так, чтобы сразу можно было стрелять, не мешкая. Подходят ближе к закрытой двери; сердце стучит в груди как сумасшедшее. Жизнь продолжает висеть на тонком волоске, который в любую секунду может порваться.       — Раз, — едва слышно шепчет Кагеяма, хватая ручку двери, — два, — он выдыхает, поворачивая её, краем глаза отмечая, что Хината готов — его глаза сощурены, а брови сведены к переносице, — три, — резко распахивает, наставляя нож на дверной проем.       — Тут чисто, — с каким-то счастьем выдыхает Шоё, проходя в дом, — давай ты проверишь второй этаж, а я займусь первым?       — Будь осторожен, — сухо бросает Тобио, осматриваясь по сторонам и продвигаясь к лестнице.       По пути он замечает разбросанные вещи и забрызганные кровью стены. Привычное зрелище, ставшее почти родным.       Лестница под ногами противно поскрипывает, не внушая никакого спокойствия. Он поднимается на второй этаж, проходя сразу же в большую комнату, больше напоминающую прихожую, и начинает осторожно открывать ящики в поисках чего-то действительно сейчас полезного. Нужно уже немногое. Еда, вода, оружие, разные медикаменты. С каждым днём найти это становится все сложнее и сложнее, начинает казаться, что вскоре этого вообще не будет. Искать пищу, когда ты сам в любой момент можешь ей стать — какая ирония.       Тобио шумно выдыхает, открывая сумку.       — Кагеяма! — крик снизу, за которым следует один короткий выстрел и чей-то донельзя ехидный смех. Слышится грохот, сквозь щели в полу поднимается душащая серая пыль.       Тобио быстро бросает найденные консервы в свой рюкзак, закидывая его себе на плечо, и пулей летит на первый этаж, туда, откуда кричал Шоё. Нож за пояс, пистолет в руке, судорожный выдох, в синих глазах испуг.       Что, что, чёрт возьми, Хината творит? Хочет, чтобы их услышали? Совсем сошёл с ума?       Тобио застывает на месте, наставляя дуло пистолета на мужчину в военной униформе, который стоит к нему спиной. Хината сидит на полу, растерявшийся и напуганный, смотрит то на незнакомца, то на самого Кагеяму, потирая ушибленное ударом запястье. Автомат лежит под ногами военного, крепко прижатый к полу армейским ботинком.       Зачистка. Как они могли не заметить?       — Опусти оружие и не смей его трогать, — шипит Кагеяма, перемещая палец на курок и медленно поглаживая его, этим стараясь успокоить себя самого.       Со стороны незнакомца в чёрной форме со знаком аиста на плече слышится издевательский смешок.       — Привет-привет, давно не виделись, — весёлым голосом говорит военный, медленно оборачиваясь, — Тобио-чан, — смеющиеся глаза и самодовольная улыбка на лице.       Кагеяма мысленно чертыхается; только не он. Всё, что угодно, только не этот человек. У Тобио появляется, наверное, очень разумное желание: пропасть прямо на месте вместе с Хинатой. Раствориться в воздухе.       — Оикава... — сквозь зубы, — ...сан.       — И чего ты возишься с детьми, Тобио-чан? — автомат направлен на Хинату, прямо в середину лба, над широко раскрытыми глазами, — делать совсем нечего? Ай-ай-ай, Тобио-чан, добрая душа! — фыркает Оикава, сдувая непослушную чёлку с глаз. — Убери ствол, ты слишком мягкотелый, чтобы выстрелить в прекрасного меня. А вот твой коротышка явно лишний здесь, тебе не кажется?       — Я сказал, — через силу повторяет Кагеяма, стараясь дышать размеренно, — опусти оружие.       Тобио знает, что спустить курок ему легче простого. Нужно проявлять осторожность.       — Я избавляю его от страданий! — наигранно обижается, чуть надавливая на курок, — Слабак вроде него не протянет и нескольких дней, Тобио-чан. Зачем же тебе такая обуза? Хочешь побыстрее сдохнуть? Или побыстрее сдохнуть, перед этим вдоволь насмотреться, как этого парня сожрут прямо на твоих глазах?       Палец с силой давит на курок, раздаётся громкий выстрел. Кагеяма смотрит перед собой, не моргая: на пробитый пулей чёрный жилет, на шок в глазах Оикавы. Военный медленно подносит ладонь к животу, чувствуя подушечками пальцев жёсткую ткань, которая постепенно пропитывается тёплой кровью. Он усмехается, тяжело втягивая в лёгкие воздух. Рану жжёт, он морщится, стараясь кое-как устоять на ногах, когда в глазах начинает плыть. Оикава успевает заметить, как Хината соскакивает с места, выхватывая свой автомат у него из-под ноги. Военный начинает медленно оседать на пол.       — Дуракава, — резко хлопает дверь, кто-то незнакомый быстро подбегает к нему, подхватывая, чтобы не упал.       Его хмурый взгляд проходится по испуганному Хинате, перескакивая на опустившего пистолет Кагеяму:       — Ты... Что ты сде... — стук в окно сзади и чьё-то противное рычание. Иваизуми медленно оборачивается, встречаясь глазами с очередной тварью. Гнилая кожа ошметками свисает с морды, из полуслепых глаз стекает чёрная кровь; волосы, слипшись от грязи, свисают сосульками.       — Хината, уходим, — командуют где-то в стороне.       — Я в порядке, Ива-чан, — с хрипотцой выдавливает из себя Оикава, сглатывая подступившую к горлу кровь.       Он закрывает глаза, тяжело дыша, ладонь с зажатым автоматом разжимается, и тот с громким стуком падает на пол.       Он не может умереть.       — Тупой Оикава, — Иваизуми поднимает оружие напарника, перекидывая руку того себе через плечо и крепко цепляясь за его талию, поддерживая, чтобы не упал. Это сейчас непозволительная роскошь. Иваизуми осматривается, видя в окно ещё пять или шесть тварей, которые направляются к этому чёртовому дому. Нужно немедленно убираться отсюда, пока их не стало ещё больше. Тут должен быть чёрный ход. Обязан быть.       Оикава не лёгкий, без него Иваизуми наверняка смог бы расправиться с тварями. Но сейчас он не может рисковать, выходя прямо к ним, будто сразу предлагая вкусный обед.       Остальные должны быть где-то в городе, думает Иваизуми, открывая трясущейся рукой тяжёлую дверь. Выходит, вытаскивая из дома горе-напарника, тащит куда-то вдоль дороги, оставляя рычащих монстров позади и надеется, что никто из них не учует запаха крови и не погонится следом. К его счастью, ветер дует в противоположную сторону, не давая почти слепым, но чутким тварям уловить их след. И чем только придурок Оикава думал? Ему надо было, не задумываясь, убить членов военной команды префектуры Мияги и дело с концом.       Где-то внутри с силой бьется комок страха, заставляющий двигаться дальше.       Улицы узкие, при нападении далеко не уйдешь. На асфальт тонкой линией капает кровь, пальцы в вязкой жиже, липко. Справа виднеется здание какой-то старшей школы. Иваизуми, глянув назад, смог разобрать пару тварей, которые идут за ними; и стал стараться быстрее добраться до забора, ограждающего территорию школы, злясь и на самого себя, и на Оикаву. Очнется — мало не покажется!       Сворачивает, свободной рукой открывая скрипучий забор и резко закрывает его, сразу отдергивая руку — задержишься на мгновение, и её нет. Иваизуми окидывает взглядом хлипкую калитку, которая еще немного, и будет сломана, а эта тварь, даже если к ней не подтянутся остальные, прорвется сюда. В здание школы заходить бесполезно, он уверен, что там их будет ещё больше.       Медленно садится на сырую от недавнего дождя землю, кладя раненого себе на колени и крепко прижимая к себе, рукой изо всех сил зажимая кровоточащую рану. Только полный кретин не наденет бронежилет на вылазки.       Страх подступает к горлу, решений, кроме двух, он не видит. Или бросить Оикаву и спастись самому, или погибнуть вместе, попытавшись отстреляться. Патронов осталось совсем немного. Иваизуми пальцем стирает тянущуюся нить крови от губы до подбородка, ловя тихое сиплое дыхание. Оикава ужасно бледный. Хаджиме кидает взгляд на рвущихся уродов, а потом на своего напарника, убирая с лица каштановые пряди. Глаза этого идиота закрыты, Иваизуми действительно боится, что они могут уже не открыться, боится больше не услышать назойливое, бесящее «Ива-чан!» и не дать за это оплеуху. Боится, что Оикава может превратиться в такую же тварь.       Один замок с громким треском слетает, оставляя на их защиту ещё один, маленький и более слабый. Глаза Иваизуми широко раскрыты, он прижимает Оикаву к себе плотнее, накидывая на него свой плащ. Он должен был вспомнить, что здесь ветер меняет свое направление... Защёлка держится кое-как.       У них не больше пятнадцати минут. И то, если повезет.       — Быстрее... — шепчет, — кто-нибудь... быстрее...       Он мог бы повышибать им мозги, но на звук выстрелов подтянутся ещё. Это слишком рискованно.       — Черт, — хмурится, — быстрее...

***

      — Отходим ко второму спортзалу! — Даичи рывком указывает рукой направление, тут же возвращая её назад, на накладку винтовки.       Из кустов справа с громким шуршанием выпрыгивает Энношита, на ходу оборачиваясь и стреляя — между стволов куста застревают тёмные ошмётки, на листья капает чёрная кровь. Слева, спиной вперёд, перезаряжая заклинившее оружие, отходит Сугавара.       Даичи слышит щелчок, и на землю прямо перед ним падают два пустых магазина. Наверху, на железной крыше навеса стоит Нишиноя, сжимая по пистолету в каждой руке:       — Я прикрою, Даичи-сан!       Савамура уверенно кивает и бежит к спортзалу.       Нишиноя, проследив за ним глазами и сжав оружие покрепче, оборачивается и поспешно приседает, утыкаясь носом в рукав. Раздаётся выстрел, и мутант прямо перед ним падает на железо с басовым грохотом. Ю сужает глаза, посылает в голову твари последний для неё смертельный патрон, и спрыгивает с навеса.       — Спасибо, Асахи-сан! — кричит он с улыбкой.       Азумане чуть опускает автомат, дожидаясь его, и медленно идёт назад, целясь в оставшихся тварей.       Двери спортзала со скрипом открываются и Коуши первым вбегает внутрь, открывая запасную, чтобы дать сокомандникам ещё один проход. Сзади слышится копошение и едва слышное рычание, и из раздевалки выходит с два десятка полуживых уродов, вертящих головами в разные стороны в попытке увидеть хоть что-нибудь слепыми красными глазами. Они волочат ноги по полу, оставляя за собой багрово-чёрные следы, руками тянутся к живым, пытаясь сцапать свою добычу. А на балконе, вытянув вперёд руки с пистолетами, вправо-влево бегает Нишиноя, всаживая патроны в их мягкую и податливую мёртвую плоть, буквально взрывая им головы. У входа, присев на колено и прижав приклад автомата к плечу, во лбы монстров целится Асахи.       Автомат Коуши снова заклинивает, времени на перезарядку уже не хватает — нужно успевать отбиваться, и Сугавара решается — полностью разряжает оружие, убирая патроны, а новое решение приходит здесь же. Коуши быстро достает из карманов нож и изоленту, уверенными движениями прикрепляя рукоять ножа к стволу, и вскакивает с места, с размаху втыкая нож в голову очередной твари, с противным чваканьем вынимая его и ударяя снова.       Внезапно двери у дальней стены зала начинают трястись, ещё мгновение, и они разлетятся щепками, сорвавшись с петель, и вот уже вторая стая монстров вползает внутрь.       Пытаясь сориентироваться в смешении запахов живой крови и гнилой плоти, они медленно движутся вдоль стены, под большим окном, куда, размахивая автоматом и не видя ничего позади себя, отходит Коуши.       Он оборачивается, и глаза его едва не стекленеют от ужаса — один против целой стаи, он не может надеяться на помощь со стороны — Нишиноя и Асахи заняты выбегающими из кладовых тварями; Даичи, Танака и остальные заняты на улице. Приходится рассчитывать лишь на себя.       — Суга-сан! — он слышит растерянный крик Ю, не способного помочь ему.       Еще секунда, и они накинутся на него. Сердце бьётся бешено, как у пойманной птицы; Коуши снова замахивается автоматом, но когтистая лапа ударяет по нему, сгибаясь под неестественным углом и откидывая последнее оружие далеко в сторону. Сугавара приближается к углу, обходя передвижное баскетбольное кольцо, и спотыкается о неровность, падая на пол. Монстры окружают его, предвкушая трапезу, и, кажется, все кончено...       Громкий стеклянный звук и звонкая трель рассыпающихся осколков заставляет тварей засуетиться и повернуться на шум, а в следующее мгновение получить по пуле в лоб. Падая сверху, Даичи хватается за кольцо, разворачиваясь и сдавленно вскрикивая — плечо вывихнуто. Кольцо вместе с корпусом падает вниз, и Коуши едва успевает выскочить и придержать его. Савамура медленно подходит к стене, держась рукой за плечо, и прислоняется, пытаясь подвигать им. Не удается. Больно.       Сугавара бегло окидывает зал взглядом, оценивая ситуацию: похоже, ребята справляются, Даичи внёс неразбериху среди монстров своим появлением. Значит, можно заняться им самим.       Некоторые твари обращают внимание на шум, созданный капитаном, с рычанием приближаясь, но сразу получают пулю в затылок.       — Давай попробую, — Коуши касается его плеча, осторожно ощупывая, и резко нажимает, вправляя — капитан вскрикивает от неожиданности и боли, а Сугавара немного хмурится.       Но уже скоро боль проходит, а плечо снова подвижно. Даичи пытается двинуть им, и, когда это удаётся, благодарно улыбается Сугаваре, сразу же поудобнее хватая автомат и целясь в мертвецов.

***

      Холодный ветер пронизывает тело, вынуждая мелко трястись. Погода всё хуже, ещё чуть-чуть, и точно пойдёт дождь. Твари, руками вцепившись в хлипкую дверцу, сжимают и разжимают пальцы, с силой дёргают на себя и тут же толкают назад.       Тело на руках слегка трясёт.       Иваизуми сглатывает, подтягивает своего напарника ближе к себе, прикасаясь своим лбом к холодному лбу Оикавы, перебирая его волосы на затылке, на секунду закрывая тёмные глаза и втягивая носом воздух, будто бы рядом вовсе нет опасности, а Тоору просто спит. Но один лишь вид его лица вопит об обратном: посиневшие губы и мертвенно бледная кожа. Опустив голову Оикавы обратно на свои колени, Иваизуми, плотно сжав зубы, нащупывает рукой автомат.       — Только держись, Тупокава, — он, со сталью в глазах, направляет дуло в голову твари, не задумываясь, спуская курок и чуть вздрагивая от громкого выстрела, резанувшего по ушам.       Он рискнёт. Ему необходимо это сделать.       Мертвец падает на землю, неприятно проскрежетав голой костью, выглядывающей из-под разорванной и почерневшей от гниения кожи, по металлической сетке. Если того требует ситуация, он к чёрту убьёт их всех — хоть пулями, хоть голыми руками, но не позволит подобраться близко. Оикава без сознания, дышит через силу.       Иваизуми поднимает голову к небу, затянутому тёмными тучи, не давая возможности солнцу прорваться. Из защелки вылетает еще один болт, падая и со звоном ударяясь о несколько уже валяющихся в траве, на дверь с силой наваливаются, не прекращая мерзко рычать.       Страх заставляет сделать несколько выстрелов несмотря на то, что с разных сторон начинают подтягиваться монстры. В гораздо большем количестве.       Ещё несколько рывков — и твари прорвутся к ним.       Внезапно небольшая рощица у забора начинает шуршать. Иваизуми вздрагивает, резко направляя дуло автомата туда, готовый в любое время выстрелить.       — Наверное, Кагеяма и Хината уже закончили... — раздаётся задумчивый голос, а после него — звук, похожий на звон бутылок.       Ответ ему — лишь издевательская усмешка.       Иваизуми бережно перекладывает Оикаву на землю, быстро подстелив плащ под него, и поднимается на ноги, прижав к себе оружие, предварительно перезарядив его — деревья вдруг затихают. Похоже, его услышали. Люди куда опаснее любых монстров, это он знает по своему собственному опыту. Нужно быть начеку, кто знает, когда эти незнакомцы превратятся в — военный вновь смотрит на калитку — в ходячие трупы?       — Здесь есть кто-то, — Тсукишима настороженно оглядывает место впереди, но ничего не замечает. Однако он точно уверен, что они с Ямагучи тут не одни. Ветви и листья деревьев закрывают половину обзора, выхода нет — придётся показаться.       Кей, раздвинув ветки спереди, выходит из рощицы, внезапно замирает и медленно, стараясь не делать резких движений, вытягивает руку, закрывая проход Ямагучи. Тадаши, прижав к себе коробку, останавливается, переводя взгляд со сведенных бровей Тсукишимы на направленное на себя дуло автомата.       Иваизуми, заметив, что на коробке в руках одного из них есть печать с красным крестом, прикрывает один глаз, будто прицеливаясь, и начинает осторожно подходить к незнакомцам — у них есть так важные сейчас его напарнику бинты и йод, судя по звону и бултыханию внутри.       Ямагучи прижимает коробку к себе сильнее, краем глаза отмечая, что Тсукишима тянется другой рукой к бедру, к которому ремнями прикреплена кобура, другая его рука всё ещё перед лицом самого Ямагучи. Иваизуми прищуривается, отправляет патрон в патронник и подходит всё ближе, держа напарника Тсукишимы на прицеле. Внезапно Кей резко отходит в сторону, оставляя Ямагучи без защиты. На секунду Иваизуми мешкается, после чего снова уверяется в том, что люди способны лишь позорно убегать, спасая свою и только свою жизнь.       Ямагучи обхватывает коробку обеими руками несмотря на то, что его жизнь сейчас висит на волоске, он не отдаст военному медикаменты — у них этого полно, а своей команде как раз не хватает. Иваизуми сплёвывает и решается — у них нет времени на раздумья или выяснение чего-либо. Ещё мгновение, и он нажмёт на курок. Тадаши жмурится — сейчас выстрел вновь разрежет тишину, нарушаемую лишь копошением тварей за калиткой, и заберёт его жизнь.       Но вдруг раздаётся громкий щелчок и шорох. Тадаши, не чувствуя боли, приоткрывает глаза, но уже через мгновение они широко раскрыты. Иваизуми опускает автомат, нервно глядя то вперёд, то назад. Рядом стоит Тсукишима — он никуда не убежал. А в его руках — пистолет, направленный на лежащего неподалеку Оикаву. У Иваизуми нет выбора. Сердце, пропустив удар, начинает колотиться ещё быстрее; он с силой сжимает автомат в руке.       — Бросай, — приказывает Тсукишима, и Хаджиме, цыкнув, повинуется — винтовка с шумом падает у его ног. Кивком Кей указывает на оружие, и Тадаши поднимает его, закидывая себе за спину и придерживая ремешок спереди.       Тсукишима машет рукой и идёт в сторону школы, за ним тут же бежит Ямагучи.       Без автомата и медикаментов Иваизуми и Оикаве здесь делать нечего — на калитке остались последние два болта, пора уходить. Может быть, эти ребята помогут Оикаве — всё равно Иваизуми надеяться больше не на что. Он поднимает еле дышащего из-за потери крови напарника, шепча ему что-то успокаивающее или обнадеживающее, тесно прижимая к себе, и спешит за ушедшими.

***

      Последний мертвец убит. Наконец команда может отдохнуть и набраться сил. Танака и Энношита присаживаются у стенки, Нишиноя сбегает с балкона, улыбаясь и поднимая руку с растопыренной ладонью, которой Асахи неуверенно даёт пять. Коуши осматривает руки Даичи на наличие ран — всё-таки, он разбил окно.       Пройдя у стены до конца спортзала и заглядывая в каждую кладовую и раздевалку — мало ли что, Танака останавливается у выбитых дверей, прислушивается и подаёт голос:       — Тсукишима и Ямагучи вернулись.       И действительно: внутрь входят промокшие — совсем недавно начался дождь — Кей и Тадаши. Ямагучи отдаёт Сугаваре коробку с медикаментами и снимает с себя мокрую верхнюю одежду. Его напарник, остановившись в проходе, следит за чем-то. Он хмурится и резко машет рукой в свою сторону, подзывая кого-то. Все встают со своих мест, насторожившись, однако внутри себя зная, что Тсукишима не подведёт и не приведёт врага в сердце своей команды.       Все быстро подходят к дверям и замирают — два человека в военной форме. Команда, не веря глазам, смотрит на Тсукишиму, на что тот отвечает отрицательным кивком — они ничего не сделают.       Иваизуми останавливается, но брошенного на Оикаву взгляда хватает, чтобы уверенно переступить порог и остановиться в ожидании. Даичи с вопросом в глазах смотрит на него и его ношу, Хаджиме сглатывает.       — Ему... Нужна помощь, — он указывает кивком на Тоору, ожидая ответа. Он замечает на плече Танаки знак ворона, едва заметно хмурится, и продолжает: — Один из ваших ранил его.       — Помощь? — Нишиноя сжимает руки в кулаки, подходя к военному. — Вы убиваете наших товарищей, лишаете жизни невинных людей, отбираете у нас последнее оружие и медикаменты, и после этого ты, армейский пес, — он сощуривается, — смеешь просить у нас помощи? А?!       — Нишиноя, — Даичи кладёт руку ему на плечо, слегка дёргая на себя. Ю чуть успокаивается, отступая и отворачиваясь, следит за военными лишь краем глаза. Савамура оглядывает свою команду, кивает себе и продолжает, обращаясь уже к Иваизуми: — Мы согласны помочь твоему товарищу, — все удивлённо поднимают головы, даже Нишиноя поворачивается с шокированным взглядом, задавая немой вопрос. Однако не все так просто. — Но... — в глазах парней ещё больше заинтересованности, все ждут решения капитана: — Только в обмен на кое-какую информацию... — на губах Даичи хитрая ухмылка. Иваизуми застывает на месте, окидывая недоверчивым взглядом Савамуру и чувствуя, как горькое отчаяние переполняет его тело.