Часть 1
6 июля 2015 г., 18:46
1975, 11 октября.
Очередное утро в этом грёбанном Лондоне.
Комната, в которой я проснулся сегодня, насквозь пропахла сигаретным дымом и была заполнена людьми в большинстве своём мне незнакомыми. Переступая через них, спящих, я перевёл взгляд на часы, висящих над аркой в коридор. На них показывало половину десятого утра. Увиденное оказалось для меня внезапным; из всей вчерашней ночи мне вспоминались только вечно мелькающие повсюду цветные огоньки и то, что я лёг за полночь. Несмотря на это, чувство усталости отсутствовало. Дню предстояло быть долгим.
Пока я добирался до парка, в котором ещё со вчерашнего дня была назначена встреча, попал под дождь. Мои обычно торчащие вверх волосы опустились и прилипли ко лбу. Кожаная куртка не очень спасала от октябрьских холодных ветров; мысль о покупке плаща пришла и прочно засела в мозгу. Продолжались мои раздумья до тех пор, пока на горизонте не появился знакомый силуэт.
Хмельной пританцовывающей походкой, с бутылкой дешёвого пойла в руке, ко мне приближалась фигура молодого парня. Его губы беспорядочно шевелились, напевая какую-то песню. Я двинулся к другу навстречу, сокращая остаток расстояния между нами.
— Привет, Эди, — говорю я немного громче, чем обычно, выводя его из нирваны. На меня сразу же кинули опьянённый взгляд небесно-голубых глаз.
— Здрасте, — улыбнулся он уголками губ, осматривая меня с головы до ног. Не останавливаясь на деталях дольше пары секунд, будто ища несоответствия со мной-вчерашним.
— Даже спрашивать ничего не буду. — Лёгким движением руки я вытащил, как оказалось, пустую бутылку пива из еле держащей её ладони друга. Отступив от Эди, я зашагал вперёд по аллее из деревьев с пожелтевшей листвой. По тихим шагам за спиной, которые почти полностью заглушал разразившийся ливень, я понял, что он идёт за мной. Хотя я и не сомневался. Пятнадцать минут спустя мы всё ещё шли по парку, хоть и свернули с главной дорожки. Весь путь нас сопровождало молчание как со стороны Эди, так и с моей. Я уже хотел было что-то сказать и избавиться от режущей уши тишины, разбавленной только шумом дождя. Даже остановился и обернулся к другу. Эди тоже остановился, вновь осматривая меня туманным взглядом. И перебил мою попытку заговорить первым.
— Я вижу, что ты переживаешь. Оставь это мне. — Эди улыбнулся тонкими линиями губ и подошёл поближе. В его голубых глазах мелькнула трезвенная искра. Он похлопал меня по спине и покорно подождал, пока я двинулся дальше. От слов друга тиски, сжимающие мой мозг, ослабли. Степень стресса из-за грядущего вечера спала, а вот состояние человека, идущего рядом, не внушало доверия.
Эди обычно не пил без знакомой компании, в которой чаще прочих был я. За редким исключением: вечерами, когда его мать впадала очередную депрессию по поводу (и без), он оккупировал гостиную, включал телевизор и уходил в долгий запой, не всегда алкогольный. Бедный парень. Но и после вечеров одиночества Эди оказывался у моего порога. Примерно в два часа ночи слышался ритмичный стук в дверь, а на пороге стоял он с поникшей чёрной головой, и заваливался без приглашения, с облегчением облокачиваясь о стену. Чуть позже мы уже развалились в гостиной, обсуждая прошедший день и смеясь над глупыми шуточками. Чаще всего пустой холодильник лишался и последнего своего имущества: коробки пиццы. Засыпали мы под утро; Эди в кресле, которое за всё его время пребывания в моём доме, стало его любимым местом, я же растягивался на софе, мне немного коротковатой.
Из раздумий меня вывело то, что мы покинули парк, и шли по оживлённым, не смотря на дождь, улицам. Многоэтажная высотка почти в центре была нашим пунктом назначения. Я и Эди его уже достигли. Оставалось только подняться на седьмой этаж.
За обшарпанной дверью красного цвета скрывалась двухкомнатная квартира моего друга, а по совместительству и отменного барабанщика Стива. Здесь уже собрался привычный для меня квартет лиц. Двое молодых парней сидели на маленьком кожаном диванчике кофейного цвета и о чём-то переговаривались. На рядом стоящем кресле удобно устроилась девушка, укутанная в клетчатый плед и, по всей видимости, дремавшая. А у окна стоял мужчина на вид чуть старше тридцати в белом костюме, под пиджаком которого — гавайская рубашка, и курил в открытую форточку. Наш приход не остался незамеченным: Уолтер, не поворачиваясь, пробубнил приветствие, Стив и Барри с весёлыми улыбками тоже не забыли поздороваться и даже подвинулись. Места, правда, хватило только мне, Эди же разместился на полу, спиной опираясь о поручень, расслабился и блаженно закатил глаза. Я вновь обвёл взглядом комнату, остановив его на девушке.
— А что она тут делает? — спрашивая, я обернулся к парням.
— Она зависает с нами ещё с прошлой репетиции. — Я ненадолго погрузился в воспоминания.
***
1975, 7 октября. «Студия», в которой мы репетируем, больше похожа на обычный погреб, только пустой. Голые бетонные стены в некоторых местах разрисованы граффити. В основном неказистые росписи — корявые картинки, не привлекающие внимания. Красный диван в углу комнаты и старый ковёр — единственные предметы интерьера. Места всё равно мало, большую часть пространства занимают музыкальные инструменты. И мы уже почти час ждали Барри. Он не часто опаздывал и больше любил упрекать в этом других, а себя же всегда умеет оправдать важной причиной, причём всегда разной. Пока я об этом думал, дверь торжественно распахнулась, и в студию, немного неуклюже, видимо, споткнувшись обо что-то, ввалился виновник нашего ожидания. И не один. За ним хозяйственной походкой по лестнице спустилась девушка. Крашенные в рыжий цвет волосы доставали до лопаток; в серых глазах блестел интерес. — Знакомитесь, парни, это Фэнни, — выпалил Барри на одном дыхании, не отрывая взгляда от девушки. — Мы познакомились утром в кафе. Разговорились, она узнала о том, что мы играем, и захотела посмотреть. Фей очень любит музыку и обещала не мешать. — В голосе не было просящего тона. Нас ставили перед фактом.***
Выбравшись из машины, мы оказались в жилом районе. Точь-в-точь таком же, как тот, из которого мы выезжали. Единственную отличительную черту я заметил лишь когда мы начали к ней приближаться: небольшой бар, скрытый от людского взора в неприметном закоулке. Именно о нём Уолтер говорил последние три дня и продолжал что-то рассказывать сейчас. Я не слушал; в воздухе приятно пахло дождём, а улица была испещрена лужами, а не умолкающая болтовня на фоне лишь помогала уйти в себя, однако до входной двери в бар мы добрались быстрее, чем это случилось. Нашему взору открылось относительно просторное помещение с несколькими столиками, расставленными у стены, и барной стойкой, которую протирал бармен. Но главным достоянием была сцена. Пустая, пока что. Стив, не тратя время на осмотр, утащил за собой Барри обратно к машине, очевидно, за оставленной в её багажнике барабанной установкой. Эди же уселся на сцену, болтая ногами, мечтательно уставился в стену позади меня. Сияя неподдельным детским интересом он разглядывал замысловатый узор на бордовых обоях. Уолтер, не затыкаясь, уже уселся за барную стойку, направляя поток своих слов на бармена, протирающего стаканы. Инструменты установлены. Выпито по кружке пива. Каждый из нас прочно застрял в своих мыслях. Страхи и переживания можно разглядеть в чёрной бездне зрачка, и они утонут в них навсегда сегодня ночью, как только ударятся друг о друга барабанные палочки. Вот только Фэнни везде суёт свой курносый носик спросонья. Добралась до каждого, усугубляя ситуацию. Девчонка умудрилась даже вступить в спор с Уолтером. Непонятно по какой причине, но это было очень громко и грубо. Сейчас же она о чём-то болтала с Эди, смеялась. Так звонко, что даже голова болеть начинает. Не нравится мне в ней что-то, может, именно это. За стальной окрашенной в серый цвет дверью начало смеркаться. Алое пятно заката на западе уже перерастало в необъятную тьму на востоке, и ночь окутала всё вокруг, превращая сумерки во тьму. Сегодня не светили звёзды: небо в облаках. Помещение начало наполняться людьми, пропитываться сигаретным дымом и звучать множеством голосов. Волнение уходит на задний план, три ступеньки и сцена, дрожащие пальцы обвивают микрофон. Заиграла музыка, зазвучал мой голос. Людям понравилось, всё прошло хорошо. Было сыграно четыре песни. Совру, если скажу, что не был удивлён, приятно удивлён. Уолтер уже подсчитывал прибыль. Барри спаивал Фэнни, или она его — не совсем понятно. Стива я потерял из виду, как только сошёл со сцены, впрочем, и Эди растворился в толпе. Сейчас всё это было не важно. Важнее, что до завтрашнего дня оставалось две сигареты, считая ту, которой я только что затянулся. Морозный ветер пробирал до костей. Я поднял свой взор к небу: по ночному полотну плыли одинокие тучи. Давно не было видно чистого неба. Откуда-то сбоку послышались шаркающие шаги; не успел я обернуться на звук, как под моим носом оказалась черноволосая макушка. — Всё прошло куда лучше, чем предполагалось, — немного самодовольно проговорил я. — Сегодня ведь наш день. Мы долго к этому шли и ещё что-то вроде этого. — Эди не смотрел на меня, его внимание привлекло небо. Он держал руки за спиной, наверняка что-то в них сжимая. — У меня есть кое-что, что поможет нам отпраздновать. — Эди перевёл взгляд на меня, протягивая руку, сжатую в кулак. Разжав ладонь, он продемонстрировал мне спичечный коробок, что лежал в ней. — Я нашёл это у своей матери на прикроватном столике. Мне приходилось видеть, как это действует. Готов попробовать это со мной, Том? — Эди улыбнулся. Искренне, сохранившейся с детства улыбкой, заставляющей улыбаться в ответ. Я не отказался. Время, кажется, замедлилось, позволяя замечать больше, чем обычно. К примеру, звёзды, которые наконец-то полностью выглянули из-под завесы облаков, кажутся необычайно притягательными. Такие яркие и недосягаемо высокие. До них не дотянуться, как ни старайся. — Давай заберёмся повыше, — предложил я, смотря на пожарную лестницу ближайшего здания. Эди ответил тихим, едва различимым согласием. Подняться на крышу стоило немалых усилий, возможно, того не стоивших. Мир с крыши полон огней вывесок и горящих окон жилых домов. Звёзды не стали ближе. Они остались на своих местах, сияя холодным светом, не особо отличаясь от пейзажа впереди. Протянув руку, я смог дотянуться лишь до чужого плеча.
