C'est le bien qui fait mal quand tu aimes

Сегодня премьера нового творения Вольфганга Амадея Моцарта - оперы «Похищение из Сераля». Снова этот несносный юнец на вершине славы, в то время как я в его возрасте только о ней мечтал. Сколько трудов было приложено, чтобы достичь всего, что у меня сейчас есть. А он приезжает в Вену и тут же получает расположение императора. - Кого я вижу! Сальери, друг мой, здравствуйте!- это был никто иной как сам создатель сегодняшней постановки - Моцарт. Он несся прямо ко мне. Что бы между нами ни происходило, на публике мы были просто придворным композитором и молодым гением. Немного отвлекшись от него, я заметил, что он был не один. Еле поспевая, за ним следовали две молодые девушки. Одна из них, несомненно, Констанс Вебер, его очередная пассия, а вот вторую я видел впервые. Карамельного цвета волосы, идеальная осанка, прекрасная фигура, облаченная в платье с черным лифом и нежно-розовой юбкой. - Здравствуйте, маэстро. Вы сегодня в духе. - О да, Сальери. Это будет грандиозный вечер!- меня выводит из себя его самоуверенность, но я лишь сжимаю кулаки за спиной. - Никто не сомневается. Все много говорят о постановке. И, могу сказать без утайки, все в предвкушении чего-то особенного. Наконец, дамы нагнали своего спутника. - Антонио, хочу Вам представить своих спутниц. Мадемуазель Констанс Вебер,- та сделала книксен, в то время как я поцеловал ей руку со словами: - Мадемуазель Вебер, я наслышан о Вас. Алоизия, Ваша сестра, много о Вас рассказывала. - Не думала, что Алоизия кому-нибудь рассказывает о своих сестрах. В особенности Вам, герр Сальери,- Констанс была спокойной и немного удивленной. - ...Ныне мадам Моцарт,- добавил Вольфганг и, заметив мое непонимание, быстро продолжил: - Свадьба была не слишком роскошна. Готов поклясться, большая часть сегодняшних зрителей не догадываются о том, что гений женат. Все это время вторая девушка тихо стояла возле Констанс. Она лишь наблюдала за происходящим со стороны. Глаза – горячий шоколад – метались между нами и прибывавшими гостями. Вольфганг что-то говорил о «Похищении...». Я негромко кашлянул. - Маэстро, может, представите свою вторую спутницу?- сказал я, не отводя взгляда от девушки с волосами цвета карамели. Она улыбнулась. Улыбка была мне знакома: так улыбался Моцарт после удачной репетиции. Она, наверное, сама из Моцартов, близкая родственница маэстро. - О Боже! Как я забыл? Сальери, прошу любить и жаловать: Мария Анна Моцарт – моя дорогая сестра. Я все еще смотрел на нее. Эта улыбка была восхитительна – коронная улыбка Моцартов, вечно улыбающихся Моцартов. - Безумно рад знакомству, Мария Анна,- я наклонился, чтобы поцеловать ей руку. Та оказалась довольно холодной. - Я тоже, герр Сальери,- ее голос был очень нежным и мягким.- Только, пожалуйста, называйте меня просто Наннерль. Такое обращение мне ближе. - Как пожелаете, мадемуазель Моцарт,- она все еще улыбалась. - Полно, Антонио, заигрывать с моей сестрой. Скоро начнется премьера, - все слова сопровождались широкой улыбкой. Моцарты когда-нибудь не улыбаются? - Вы правы, маэстро. Я, пожалуй, отправлюсь на свое место. Увидимся после премьеры, - распрощался я с Моцартом.- Дамы,- я приподнял воображаемый цилиндр над головой. Констанс улыбнулась, Наннерль сделала книксен, и я отправился в зал ждать начала. Вечер и вправду предвещал быть грандиозным. Но как же мне хотелось, чтобы все провалилось…