Часть 2
9 июля 2015 г., 01:00
- Вольфганг, позволите мне украсть Вашу сестру?- я слегка наклонился, приложив правую руку к груди
- О, Сальери, я не властен над Марией Анной. Пожалуй, лучше обратитесь к ней.
- Наннерль?- я перевел взгляд на смущенную девушку.
- Конечно, герр Сальери. Для меня честь пребывать в Вашем обществе.
Я предложил ей свою руку, в которую она с охотой вложила свою.
Премьера оперы «Похищение из Сераля» состоялась на «ура». Зрители были поражены. Моцарт сумел предвидеть свой успех. Но я так и не смог насладиться творением молодого гения. Пока шла премьера, мой разум не покидал образ девушки с шоколадными глазами и карамельными волосами. Я почти не помню оперу, за исключением нескольких отрывков. Почему Наннерль так быстро завладела моим сознанием? Я впал в некое оцепенение, а очнулся только тогда, когда приглашал на прогулку эту самую девушку.
Я вывел ее к саду. Все происходило в абсолютном молчании, только прохожие нарушали тишину. Некоторые даже оборачивались, ведь «Наннерль Моцарт идет под руку с самим Антонио Сальери». Что-что, а раздувать из мухи слона люди умели во все времена. Как только шок от свадьбы Вольфганга и Констанс пройдет, это может стать новой темой для обсуждения. Особенно, если прогулки продолжатся.
- Чудная погода, не так ли?- слегка неуклюже, но все же решила первой нарушить тишину Наннерль.
Погода была просто великолепна. Полная луна уже высилась над горизонтом. Ее мягкий свет освещал нам дорогу к саду. Слегка холодноватый июльский ветерок обдувал нас и прохожих, спасая от жары. Из-за него же небольшие локоны, выглядывающие из под маленькой черной шляпки Наннерль, так и норовили пристать к ее очаровательному личику. Тихий шелест листьев переходил в природную симфонию.
- Да, мадемуазель Моцарт. Она так же чудесна, как и Вы сегодня.
Она опустила залитое румянцем лицо, но я успел заметить тронувшую ее губы смущенную улыбку.
- И как Вам,- продолжил я,- премьера?
- О, герр, мой брат превзошел самого себя,- глаза девушки загорелись. Она проворно начала жестикулировать.- Опера бесподобна. Меня больше всего поразили "Речитатив и Ария Констанцы". Мадемуазель Кавальери будто не пела на сцене, а жила в мире ее героини. Просто дух захватывает!
Казалось бы, не будь она хорошо воспитана, Наннерль тут же закружилась и запрыгала бы на месте от восторга. Это вызвало у меня улыбку.
- А Вы, Сальери, что скажете по поводу оперы?- посмотрев на меня, она хитро сощурилась, скорее чтобы повеселиться, нежели из-за недоверия.
"Ничего, ибо Вы заняли все мои мысли". Эти слова чуть не сорвались с моего языка, но я вовремя успел себя остановить.
- Не поверите, но я полностью с Вами согласен. Катарина сегодня пела блестяще.
Снова наступила тишина, но уже не такая неловкая, как раньше.
- Герр, давайте сменим тему. Например, расскажите мне о себе,- девушка направила на меня свой заинтересованный взгляд.
- Ох, Наннерль,- я обреченно вздохнул,- обо мне всем все известно. Лучше поговорим о "загадочной и прекрасной - с чем я безгранично согласен - сестре Моцарта", а именно, о Вас.
Наннерль, смущенная моими словами, отвела взор на ночное небо, усыпанное разноцветными звездами.
- О чем же Вам может поведать сестра знаменитого Моцарта?
- Начнем с самого банального: какие цветы Вы любите,мадемуазель Моцарт?
Мой вопрос заставил ее усмехнуться и перевести взгляд с бескрайнего неба на меня.
- Ответ слишком очевиден, герр: розы. Алые розы. Они прекрасны. Их запах меня завораживает,- Наннерль закрыла глаза от удовольствия. Мы остановились и присели на стоявшую у тропинки скамейку, украшенную коваными цветами.- Сладкий, но не приторный. Просто идеальный. Вы любите розы, Антонио?- впервые за вечер девушка назвала меня по имени.
- Люблю. Розы не так доступны, как многие другие цветы, благодаря своим шипам. Это меня в них и привлекает.
- Еще мне нравится смотреть на звезды.- она наклонилась ко мне очень близко и начала говорить почти шепотом, будто выдавая мне какую-то страшную тайну:- Я очень люблю ночью, пока все спят, незаметно сбегать на крышу дома. Свежий воздух, вид на спящий город и бескрайнее море звезд. Я тогда чувствую себя по-настоящему живой, понимаете?
Мы сидели вполоборота друг к другу. Ее все еще холодная рука, покоившаяся когда-то у меня на локте, уже находилась в моей ладони. В глазах Наннерль горели искорки. Я не сразу заметил, что неотрывно изучаю ее лицо.
- Наннерль, Антонио, вот вы где! Я вас уже обыскался. - пронзительный голос Амадея разрезал тишину. Он, завидев нас, быстро двигался в нашу сторону.
Наннерль, отвлекшись на брата, аккуратно высвободила свою руку.
- Извиняйте, маэстро, что не позволил насладиться обществом моей сестры дольше, но нам пора уезжать.- Вольфганг сделал легкий поклон головой как бы извиняясь.
Девушка, обернувшись ко мне, виновато улыбнулась и встала со скамейки. Я, последовав ее примеру, тоже встал.
- Спасибо за прогулку, Наннерль,- я взял ее руку и поцеловал на прощание.- Прошу Вас обещайте, что она будет не последней.
Загадочная улыбка озарила ее лицо.
- Тогда до свидания, Сальери. С нетерпением буду ждать нашей новой встречи,- и, сделав книксен, направилась к своему брату.
Моцарты подошли к своему фиакру, где их уже ждала Констанс. Вольфганг подал руку, держась о которую Наннерль поднялась в экипаж и затем уселась напротив золовки. Как только Моцарт взобрался за ней, фиакр тронулся. Наннерль, найдя меня взглядом, приветливо помахала на прощание. Мне ничего не оставалось, как стоять и глупо ей улыбаться. Но тут на глаза мне попалась цветочная лавка, которая, к моему удивлению, еще была открыта. Я посмотрел на нее, на чету Моцартов. На нее, на Моцартов.
Что бы обо мне ни подумали, но утром Наннерль проснется благодаря запаху букета алых роз, стоящего прямо на подоконнике окна ее комнаты.
