А под небом востока растут драконы

Рейнис Таргариен было очень страшно. Она зажимала уши маленькими ладошками, а коленки прижимала к груди, стараясь стать меньше и незаметнее. От страха кровь стучала в висках, а сердце колотилось как бешеное. Рени пряталась под кроватью отца, огромной и укрытой балдахином, которая могла бы спрятать ее от всего ужаса, который происходил в Красном Замке. Перед глазами Рейнис все еще стояло напуганное лицо матери, которая крепко сжимала ее плечи и смотрела широкими, раскрытыми от ужаса глазами. Беги, Рени, шептала она девочке, которая прижимала к своей груди маленького Эгга. Беги, Рейнис, ну же. И Рени бежала. Комната папы - туда кинулась девочка в первую очередь. Ведь папа ее защитит, спасет маму и, что самое главное, вернется. Главное - дождаться, думала Рени, слыша далекие крики и чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Эгг надрывно плакал в шкафу, и больше всего девочке хотелось успокоить его и сказать, что все будет хорошо. Но Рени не могла даже убедить себя, что звуки прекратятся. Ей казалось, что это очередной плохой сон, после которого папа разбудит ее и скажет, что ей только привиделось, а на самом деле он всегда был с ней и никуда не уезжал. Но когда Рени закрывала глаза или щипала себя за руку, ничего не уходило. Крики, близкие и страшные, доносились из покоев матери, Эгг плакал в шкафу, а Рени сжималась калачиком под кроватью отца и шептала себе, что сейчас, вот именно сейчас, она проснется. Но когда дверь в покои Рейгара Таргариена открылась, Рени хотела испытать облегчение и радость, но слезы полились сильнее, и даже крик Эйгона усилился. Рейнис хотела быть храброй, как папа или драконы из сказок. Она хотела приказать человеку убираться, но все, что могла сделать маленькая девочка, - это сжаться сильнее и глубоко дышать. Она надеялась, что человек уйдет и не найдет ее. Рейнис пообещала себе, что выберется отсюда. Она убежит из замка, как говорила мама, и спасет Эгга от жутких криков. Она обязательно убежит. Но когда чужая и грубая рука схватила ее за ногу, Рейнис вдруг подумала, что, может, ей не удастся никого спасти. Когда ее вытащили из-под кровати, а перед глазами появилось толстое лицо незнакомца, больше похожее на свиное рыло, Рейнис Таргариен впервые поняла, что никто ее не спасет. Едва первое резкое движение кинжала разрезало ее кожу на животе, человек засмеялся, а девочка закричала. Она наконец поняла, что папа - нет, Рейгар Таргариен - не спасет ее. Когда второй удар кинжала пришелся по ее рукам, которыми Рейнис старалась прикрыть свое лицо, она поняла, что, возможно, она никогда не выберется из этой комнаты. Удары сыпались один за другим, отчего боль пронзала все тело, а Рейнис действительно старалась вырываться, кричать, плакать, но от этого острые прикосновения кинжала становились больнее, а человек хохотал - безумно и жестоко. Рейнис не ожидала услышать крик Эйгона. Не надломленный или визгливый, а похожий на хныканье - совсем отчаянный звук. Рейнис могла умереть сама, поняла вдруг она, когда била человека по лицу, отчего кинжал выпал из его рук, но не дала бы умереть брату. Никогда, не Эйгону, судорожно думала девочка, когда, несмотря на кровь и боль, бежала к шкафу и аккуратно брала на руки брата, успокаивающе шепча ему, что все хорошо, что все закончилось. А потом Рейнис бежала. Бежала по лабиринтам Красного Замка и, окруженная лужами крови, мертвыми телами и криками, пообещала себе, что пускай будет плохо ей, но своего брата она никогда не бросит. Эйгон был тем, ради кого Рейнис выжила. Эйгон будет тем, ради кого Рейнис будет жить.