Domination (Доминирование)

      Вскоре преступника забрала полиция. Его смех был все таким же сумасшедшим, а в словах преобладала грубая ирония — даже тогда, когда на него надели наручники и ударили для профилактики пару раз в солнечное сплетение. Но он не вырывался. Он совсем не собирался вырываться. Взгляд сияющих зеленых глаз был устремлен на Бэтмена, зубы искрились в свете фар полицейских автомобилей. Джокер крикнул напоследок Темному Рыцарю — перед тем, как скрыться в салоне машины, — насколько сильно ему понравилась их сегодняшняя встреча. Сказал, что Бэтмен был неподражаем и что он ждет не дождется их следующей встречи, — при этом клоун так хохотал, словно все, что произошло в голове Брюса, случилось на самом деле.       Бэтмен молча сносил безумства психа. Хмурым взглядом проводил автомобиль, в котором преступник, как успел заметить герой, послал ему воздушный поцелуй. Брюс не стал общаться с Гордоном по поводу поимки — и о том, каким именно образом ему удалось остановить Джокера. У него совсем не было желания повествовать комиссару о нестандартных методах укрощения строптивых. К тому же Бэтмен, погрузившись в размышления о правильности своего поступка и о его эффективности, заметил со своей стороны нечто похожее на неудовлетворенность. Джеймс не стал настаивать. Он просто поблагодарил Ночного Мстителя за помощь и уехал вслед за машиной с Джокером в Аркхэм, чтобы собственными глазами увидеть, как психа надежно спрячут в лечебнице за железной дверью. Он искренне надеялся, что клоун просидит там хотя бы немного дольше, чем в прошлый раз. А Темный Рыцарь скрылся в ночи, слившись с её темнотой, став ее частью.       По дороге домой из его головы никак не могла уйти одна-единственная мысль, не дающая ему покоя. Брюс гордился своей стойкостью и тем, что смог справиться с Джокером именно так, как и планировал. Но то, что мелькнуло у него в голове, когда он держал преступника, прижавшись к нему, — и то, как тот отреагировал на его действия не оставляло его с тех самых пор. Он удивился, что Джокер был готов отдаться ему, и поразился, что мысль об этом только возбуждала его и не вызывала отвращения. Его прельстила уязвимость Джокера. Тот был сломлен и укрощен — и Бэтмена будоражили воспоминания об этом. Он вновь и вновь возвращался обратно в ту комнату, представляя во всех подробностях свое общение с клоуном и фантазируя насчет его поведения и их возможной близости. Брюс был возбужден, при этом жутко злясь на себя.       Когда он прилетел в бэт-пещеру, Альфред заметил его рассеянность, задумчивость и странное раздражение — но разумный дворецкий ничего не сказал. Он знал, что никак не сможет повлиять на своего хозяина таким образом. Старик только посоветовал Брюсу быть терпимее, потому что спокойствие и гармония с самим собой — истинные благодетели. Уэйн поблагодарил Альфреда за тысячелетнюю мудрость и отправился спать, предварительно отказавшись от ужина: никакая еда сейчас не лезла ему в глотку.       Всю ночь Брюс ворочался в постели, переворачиваясь с одного бока на другой, ложась и на спину, и на живот. Все мешало ему уснуть: под одеялом — жарко, без него — холодно; подушка казалась слишком мягкой; простыня вся смялась под ним, превратилась в бугры — на ней стало просто невозможно спать.       Брюс понял, что все, что он сделал сегодня с Джокером, не имело никакого смысла. Это была пустая трата времени, нервов, совершенная бессмыслица. Он не добился того, чего хотел. Он повел себя, как полный идиот, который понятия не имеет, как обращаться с врагами. Джокер не понял ничего из того, что попытался донести Бэтмен. Его это все только повеселило.       Мужчина не хотел глубже вдумываться в причины своей ярости и бессонницы, потому что он и так знал, что это из-за Джокера. Однако от осознания этого ему не становилось легче, ведь безумец не давал ему покоя не потому, что он просто разозлил его своими выходками, а потому, что этот человек был готов отдать себя в собственность Темному Рыцарю. А сам герой отказал ему. Брюс в тот момент отказал и сам себе. И он бесился при этой мысли от гнева и досады, как пойманный лев в клетке, изо всех сил пытаясь успокоить самого себя.       Он прекрасно знал, что настоящие мечты должны сбываться, а простые фантазии всегда остаются только фантазиями.