Lady In Distress

Обед прошел очень мило. Новоприбывшие смеялись и шутили, делились новостями и воспоминаниями. Миссис Каллен позаботилась, чтобы количество блюд было удвоено, так что обед был долгим, но все же мужчины встали из-за стола и отправились выпить. Стол был немедленно прибран, и роскошный столовый фарфоровый сервиз заменили не менее роскошным чайным. Элис осталась такой же живой и дружелюбной по отношению ко всем присутствующим, Розали, однако, давала ясно понять свое пренебрежение к особе мисс Изабеллы, не сказав той ни слова за весь вечер. Она вообще очень мало говорила, лишь изредка вставляя короткие реплики в разговор матери и сестры. Как разительно ее поведение сейчас отличалось от поведения за столом с мужем! Во время обеда ее единственной заботой казалось желание убедиться, что только мистер Маккарти выел полстола, и она бы с радостью отдала ему свою тарелку, если бы это позволяли приличия. Впрочем, миссис Розали Маккарти была ярким примером заботливой жены и матери, и в доме четы Маккарти неизменно властвовали любовь, уют и достаток. Изабелла не знала и не могла знать решительно, о чем говорили мужчины за портвейном, но из комнаты джентльмены вышли с таинственными лицами, а названные братья постоянно бросали на Эдварда насмешливые взгляды. В общем, вечер провели очень приятно, до поздней ночи развлекаясь пением и слушая игру на фортепиано то Элис, то Розали. На следующее утро еще до завтрака Белла прогуливалась по парку Дартмур- Форест с Эдвардом. Он шел в метре от нее, и походка его была нервной, пружинистой, совсем не такой грациозной, как обычно. Изабелла не решалась его спросить и предпочла подождать, когда ему самому станет невмоготу уже держать все в себе. Так и случилось. Через пять минут, мистер Каллен одним широким шагом оказался на ее пути и, крепко сцепив руки за спиной, с видом человека отчаянного и немного заранее разочарованного начал: - Вы должны извинить меня, мисс Изабелла за мою откровенность. Но я должен сказать и скажу, как сильно я вами восхищен, как глубоко уважаю вас и…и как неистово люблю, - Тут он остановился и резко набрал в грудь воздуха , - а потому, я осмелюсь просить вас … стать моей женой. Изабелла, вы выйдете за меня? Белла молчала. Так длинно и витиевато он признавался ей в любви, просил стать его женой. Если бы она еще была в своем времени, то только рассмеялась бы и уехала на вечеринку с подругами. Но здесь, в этом мире, в этом времени, как легко она могла представить себя его женой, и как ясно ей виделось их будущее счастье! В естественном смущении Изабелла Свон, родившаяся в Сиэтле, опустила глаза к земле и (о Боже!) увидела то, что искала так долго, пока время, это удивительное создание без духа и тела, без разума и чувств, руководящее между тем нашими жизнями, не заставило ее бросить поиски. Под ее ногами лежал тот самый медальон, старинный, с причудливыми, искусными завитушками. - Господи! – Вырвалось у Изабеллы. Лицо Эдварда исказилось болью: - Простите, простите меня. Мне не стоило обращаться к вам в подобной манере. Его боль немедленно стала ее. - Нет-нет, Эдвард. Мне лестно и приятно ваше предложение. Я, господи, и не мечтала о подобном. Но посмотрите же! Это медальон! В неясном экстазе, с горящими глазами Изабелла жадно потянулась к ювелирному изделию на земле. Едва ее рука дотронулась до него, все в сознании помутилось, и тьма поглотила ее рассудок. «Твою ж мать!» кричала в голове Белла Свон, осматривая школьную парковку совершенно диким взглядом. Она все еще держалась за дверную ручку собственной машины, опять в джинсах и ботинках на широких каблуках. Медальона нигде не было. Перед ней материализовался высокий парень в темных джинсах и светло-голубой футболке с v-образным вырезом. Он улыбался ей широкой голливудской улыбкой, но красивое лицо выражало беспокойство. Белла ошалело пялилась на него, как рыба, то открывая, то закрывая рот и не произнося не звука. - Привет, я Эдвард Каллен. Ты в порядке? О, да. Теперь она точно в порядке.