Lady In Distress

Недели сменялись одна за другой, менялись гостиные, комнаты для завтрака, столовые комнаты, бальные залы. Жизнь Изабеллы превратилась в сплошной калейдоскоп платьев и сплетен, пустых разговоров и излишних любезностей. Лишь в богатой библиотеке и долгих прогулках не тронутыми человеком землями Дартмур-Форест девушка вновь находила себя. Эдвард, следуя совету гостьи, с головой нырнул в служебные дела мистера Каллена и книги. Несмотря на занятость, Белла занимала все его мысли и внушительную часть дня: она узнала о его страсти к музыке – он взялся обучать ее игре на фортепьяно. Теперь каждый вечер был наполнен их забавной игрой в четыре руки и его серебристым смехом в ответ на каждую неверную ноту. Они признавались себе лишь в крепкой дружбе, но каждый, кто видел их вместе, тихими шепотом поздравлял миссис Каллен с будущей очаровательной невесткой. Эдвард Каллен был, как говорят, по уши влюблен в Изабеллу, в ее женственную харизматичность, интеллектуальную независимость, пленительную легкость манер. Он посвятил ей колыбельную – что еще можно было написать девушке переполненной внутренним огнем? Только нежную мелодию, зачаровывающую, сдерживающую, отражающую спокойную сущность его самого. Эдвард был уже в шаге от предложения руки и сердца и даже счел себя способным бросить матери несколько непрозрачных намеков на предстоящий союз. Колыбельная – венец его любви и мастерства – должна была стать одним из многочисленных предсвадебных подарков. Увы, жизнь никогда не считается с нашими планами. Сезон в Лондоне был окончен и обе замужние дочери миссис Каллен изъявили страстное желание погостить в родных стенах. Все имение погрузилось в глубокий экстаз и самые суетливые приготовления, проводившиеся под девизом «Все должно быть идеально». Участие Беллы свелось к тому, чтобы не мешаться под ногами слуг, чем она с удовольствием и занялась помимо прочих увеселений. В канун приезда гостей Эдвард и Белла прогуливались в искусно разбитом парке, наслаждаясь последними деньками, проведенными исключительно в обществе друг друга. - Расскажи про своих сестер. Эдвард, целиком и полностью погруженный в созерцание прекрасного вокруг, включая и свою собеседницу, совсем не расслышал требования, заставив Изабеллу повторить. - Сестер? Они самые очаровательные молодые женщины во всей Англии. - Неужели это все, что ты можешь мне сказать? Они твои сестры. Белла резко остановилась и преградила дорогу молодому человеку, вперив взгляд в его лицо. Причудливая шляпка из блестящего темно-синего бархата, сдвинутая на правую сторону, явственно подчеркивала ее глаза, и они блестели, как два уголька, выскочившие из жаровни на белоснежный пол. Усмехнувшись всесильному влиянию на него темных глаз, Эдвард пошел дальше, предложив Изабелле руку. - Обопритесь на мою рук, мисс Изабелла, здесь заканчивается равнина. Вы не должны упасть. Тонкая ручка, утянутая в темную перчатку, обвилась вокруг согнутой в локте руки джентльмена, и пара медленно пошла дальше. - Розали самый старший ребенок в семье, - начал Эдвард. – В детстве мы совершенно не ладили. У нее был несносный характер. - А сейчас? - Сейчас еще хуже. Элис другое дело. Она любимица в семье. Пусть Элис не так красива, как Розали, но одним словом умела оживить всю округу. - А теперь давай начистоту. Кто из них может уподобиться леди Денали? - Конечно, никто! – вскричал Эдвард, а после секундного раздумья прибавил. - Может быть, Розали… - И ее муж? - МакКарти? Никогда. Это самый славный малый, которого мне доводилось встречать. Когда дело доходит до вина и охоты, ему нет равных. И что он нашел в Розали?.. - Как знать. Может быть, золотые волосы? – ехидно усмехнулась Белла. -Я предпочитаю цвет вороного крыла. – Серьезно ответил Каллен. Оба замолчали, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Белла первой прервала неловкое молчание: - А второй муж? Ну, тот, что сын графа. - Младший сын графа, - мягко поправил девушку Эдвард. - Разве есть разница? Бархатный смех отозвался причудливым эхом меж вековыми соснами. - Колоссальная, моя дорогая мисс Изабелла. Старший сын получает титул, почет, место в обществе и Палате Лордов, а младшему в лучшем случае придется утешиться скромным патентом офицера. Уитлок правда не утешился. - Уитлок? - Капитан Джаспер Уитлок. Он прошел всю войну с французами и сейчас на очень хорошем счету в армии. Но о войне никогда и ни с кем не говорит. Даже с Элис. Ровно через неделю два элегантных новеньких экипажа запряженные великолепными четверками остановились возле парадного входа Дартмур-Форест. Вся семья уже стояла у порога, сверкая улыбками. Изабелла смущенно пряталась за спиной Эдварда. Из первого экипажа, едва не вырвав дверцу с петель, вырвался вихрь пышных цвета чайной розы юбок и шелковых лент. Крохотная изящная девушка, радостно хохоча, кинулась обнимать своих родных, сжимая их с недюжинной силой, неизвестно, откуда взявшейся, в хрупких тоненьких ручках. За ней степенно и элегантно с помощью лакея, вышел высокий светловолосый мужчина. Он был отлично сложен и одет по последней моде, с искусной чайной розой в петлице сюртука – само воплощение твердой греческой красоты и мужества. Из другой кареты первым вывалился огромный, широко улыбающийся мужчина, еле пролезший в узкий дверной проем, и подал руку своей даме, не позволив сделать этого лакею. Утонченная ручка в серой шелковой перчатке прочно легла в руку великана, а из кареты вышла божественно прекрасная молодая женщина в лиловой шелковой накидке, скрывающей ее волосы. В руках у нее было прелестное голубоглазое дитя лет четырех. Гигант и утонченная блондинка представляли собой совершенно невозможный контраст. Мистер МакКарти, настоящий бравый вояка, был почти так же красив, как и его жена, с темными завитками волос и благородными чертами лица, он смотрел на всех с добродушным задором, в любой момент готовый выдать неприличную шутку. Миссис МакКарти, само воплощение женственности и светскости, была напрочь лишена столь очаровательной для некоторых беспечности и порывистости движений. Она любяще улыбнулась родителям и брату, одарив каждого скромным поцелуем, тогда как ее муж громко приветствовал всех, похлопывал по мужским спинам, прикладывался к женским ручками, рассыпаясь в похвалах, лондонских новостях (сплетнях) и неуемных шуточках. В суете и криках воссоединившаяся семья ввалилась в дом. Когда восторги встречи утихли, хозяева и гости ушли переодеваться к обеду. Белла, едва ли замеченная в буйстве радости и смеха, тихо прошла в свою комнату и с помощью служанки принялась облачаться в одно из лучших своих платьев. Белла уже совсем была готова и лишь Китти возилась с ее непослушными густыми прядями, когда в дверь постучали, и в комнату пролезла хорошенькая головка Элис Уитлок. - Можно войти?- спросил нежный, как перезвон серебряных колокольчиков, голосок. - Конечно, миссис Уитлок, – приветливо улыбнулась Белла, осматривая девушку в зеркале. Роскошное кисейное платье расшитое дивными жемчугами необыкновенно шло его обладательнице, а хорошенькая темная головка была щедро украшена цветами в переплетающихся косах. - Элис, дорогая. Зовите меня Элис и лучше на ты, ведь друзьям прилично называть друг друга по имени. А я чувствую, что мы непременно ими станем. У меня, знаешь ли, Изабелла, отлично развито чутье, как бы вульгарно это не звучало. – Доверительным тоном сказала Элис, легко присаживаясь на стул возле туалетного столика Беллы. – Однажды Джаспер по моему наставлению поставил крупную сумму на одну лошадь в скачках. Лошадь была непростительной посредственностью, но я чувствовала, что она победит. Джаспер поворчал, но поставил. И что ты думаешь? Серая посредственность пришла к финишу первой! – и, погрузившись в воспоминания, девушка рассмеялась мелодичным смехом. – У тебя совершенно очаровательное платье, темно-лиловый на пике популярности, но сюда жизненно необходима черная бархатная лента. Все в Лондоне носят черную ленту. И всегда носили, если считать только последний месяц. Китти принеси ленту из моей комнаты. Скажи Анни, она знает, где ее найти. - О, нет, не нужно! – попыталась отказаться Белла, но служанка уже ушла. – Элис, это совершенно лишнее. - Ну, что за глупости! – рассмеялась Элис и придвинулась еще ближе так, что Изабелла уловила тонкий запах тропических фруктов. – А теперь расскажи-ка мне о моем братце, милая. - Он, кажется, здоров. - Это я отлично знаю из писем матушки. И про то, как ты сюда попала, знаю во всех подробностях, словно сама здесь была. И так же по письмам матушки я знаю о вашем милом романчике. Он уже сделал предложение? - Предложение!- вскричала Изабелла, вскакивая с места, совершенно красная и растерянная. Элис уставилась на девушку широко раскрытыми глазами и вдруг рассмеялась: - Ах, какая я глупая! Мама', как всегда поторопила события. Забудь, забудь все, что я сказала, но знай, неважно при каких обстоятельствах, я буду счастлива, назвать тебя сестрой! – торжественно поклялась Элис, приложив маленькую ручку к груди. – А вот и лента! Служанка внесла тоненький кусочек бархата с камеей и закрепила вокруг шеи своей молодой хозяйки. - Теперь просто прелестно, просто прелестно,- бубнила про себя Элис, осматривая туалет Беллы, как будто он был творением ее собственных рук. – Он будет доволен. Пора спускаться, мой милый друг, не то сядут обедать без нас. Эметт теряет весь светский лоск всякий раз, когда дело касается еды. Миссис Уитлок упорхнула, а Белла последовала за ней, пребывая в крайней степени смущения от этого разговора, в котором одно сторона лишь говорила, а другая лишь краснела.