"Первым рабом будешь ты!", или Господи, храни Дечимо.

На полу корки ананаса, под столом его же «хвостик», Рокудо несколько раз задел его ногой, но практически этого не заметил, слишком увлечён спором. Они ругаются уже около двадцати минут. Тсунаёши давно прекратил попытки вмешаться, а уж тем более успокоить, как правило, это для него всегда выходит боком. Всё что мог он уже сделал – попытался позвонить репетитору, но видимо Реборн специально решил проигнорировать мольбы о помощи своего никчёмного ученика. Которые он, перебивая шум воды, нашептал на автоответчик. -Может, хватит? - он тяжело вздохнул и подпёр подбородок ладонями. Рокудо повёл плечами. -Я о тебе же беспокоюсь, Тсунаёши-кун. Гокудера фыркнул, Кёя что-то прошептал. Слишком невнятно. -Обо мне…- шатен качнул головой и прикрыл глаза, - если ты беспокоишься обо мне, то, пожалуйста, давай не будем вносить новые правила в старую игру. Туманник закатил глаза и запрыгнул на стул. Гокудера недовольно цокнул языком и выдернул из-под иллюзиониста кухонное полотенце. -Джудайме он…этот… -Я знаю. Кёя сел рядом с юным боссом мафии, бросил злой взгляд в сторону Мукуро и так же недовольно проводил взглядом хранителя урагана, который сел по другую сторону от босса. -О, ну да ладно тебе, Тсунаёши-кун, - туман недовольно скрестил руки на груди, - так же будет интересней, да и будет больше стремления спрятаться хорошо. -Тсуна не будет выполнять твоё желание, да? Шатен на секунду опешил, поджал губы и неуверенно ответил -Кёя…по-твоему победит Мукуро. Мальчик недовольно фыркнул, будто бы шатен не понимает элементарнейших вещей -Он иллюзионист, туман, прятаться это его специальность. -Не очень хорошую игру я подобрал, - прошептал парень упавшим голосом. Рокудо качнул головой, бросил недовольный взгляд на мальчика, и глубоко вздохнул. Он наступил на одну из разбросанных Гокудерой корок. -Я обещаю не пользоваться своими способностями. -Хии, не пользоваться? – шатен шокировано вздёрнул брови. -Я не собираюсь выслушивать обещания от самого порождения лжи, - зло произнёс Гокудера. Иллюзионист наигранно надул щёки и скрестил на груди руки. -Ты будешь водить, - резко и уверенно произнёс Тсунаёши. Впервые за многое время в нём чувствовался именно босс мафии, настоящий, хладнокровный покровитель воров и убийц не терпящий неповиновения. Это не могло не напугать даже самого бывалого мафиози. Даже самого жестоко серийного маньяка убивающего только ради удовольствия, а именно таким всегда был Рокудо. Мягкие шоколадные глаза, пугливо осматривающие, присутствующих стекленели, и в нём рождалось запредельная уверенность в себе, которая передавалась и собеседнику. Рокудо не мог не согласится. Уж слишком много восторга рождал в нём этот образ босса. Туманник ухмыльнулся. Хибари Кёя этого времени тоже восхитился бы, маленькое травоядное умело скалит зубки, но видимо и совсем юный хранитель облака смог правильно оценить умелую маску неба. -Твоё желание исполнит тот, которого ты первого найдёшь, - сейчас Ёши говорил куда мягче, - но сначала напишешь его на листке и отдашь каждому из нас, но напишешь всё слово в слово. Рокудо улыбнулся, прикусил нижнюю губу, подтащил к себе карандаш и совсем тонкую записную книжку, выдернул лист, лизнул карандаш, и улыбаясь вывел на бумаге несколько слов. Очень аккуратно. «Privatnyy tanets i budushcheye polnoye " imtnimnykh stsen "»* Тсунаёши шокировано прошёлся глазами по записке -Что это. -Моё желание, - как ни в чём не бывало, ответил парень. -На каком это языке? – крутя в руке записку, спросил облачко. -На русском. Гокудера зло фыркнул и смял бумажку -Русском?! Туманник пожал плечами и насмешливо улыбнулся -На великом и могучем. Ну, что ж, - он хлопнул в ладоши и поднялся, - я пошёл, считаю до ста. Удачи! Покачивая бёдрами и напевая что-то на половину на русском, половину по-итальянски, скрылся за дверью. Хранители замерли, не в силах выпустить из рук записки. -Сукин сын, - наконец, зло крикнул Гокудера, сжимая крепче кулаки. -Гокудера-кун, у тебя есть русско-японский словарь? Ураган мотнул головой. -О, я удивлён, - саркастически протянул шатен, ещё раз осматривая записку. Написано не аккуратно, не смотря на все старания тумана, видно, что алфавит ему почти не знаком и наверняка в словах по тысячи ошибок, что в очередной раз исключает возможность перевода, конечно, если это хоть что-то значит. Лис. Хитрый и увёртливый его животным из коробочки должен был быть лис, не сова. Он слишком изворотлив, чтобы иметь сходства с этой мудрой птицей. Кого бы он не нашёл он может перевести по разному и никогда и никто не докажет, что это не так. Тсунаёши был уверен на все 100 или 1000 процентов, что в Намимори не найдётся человека знающего один из самых сложных языков мира. Это вгоняло в отчаяние. Шатен аккуратно сложил лист, засунул в карман джинс, глубоко вздохнул, как бы исподтяжка, взглянул на своих хранителей, которые были в большей растерянности, чем он сам и заговорил: -Пока что лучше играть по его правилам. -Но...Джудайме! – Гокудера беспомощно развёл руки в стороны, не представляя как можно образумить босса, - этот…мелкий наглый сукин сын…он… Сдавшись, ураган, зло фыркнул и шумно хлопнул ладонями по карманам джинс. -О, спасибо это было ужасно содержательно. Эта речь заслуживает Эмми. Облачко раскачивался на стуле, говорил очень тихо, не сводил глаз с двери, где исчез хранитель тумана; Хаято скрипнул зубами, достал из кармана записку и внимательно, словно осмотрев каждый знак, каждую закорючку он в мгновенье выучит иностранный язык. -Он уже считает, - обречённо прошептал шатен, словно ожидая первого шага от кого-нибудь из хранителей. Все трое замолчали. Из-за двери слышался неразборчивый шёпот, он считает, как и положено, по классическим правилам игры, он насмехается, произнося числа достаточно громко. Но неразборчиво. Хранитель урагана взбешён, он точно водородная или атомная бомба вот-вот взорвётся, испепелит всех, весь город. Кёя единственный, кто был более менее спокоен, он умело, точно так же как его шестнадцатилетняя версия нацепил одно из тех самых «взрослых» выражений лица, по которым невозможно понять, что проносится у него в голове. -Так, ладно, - Савада, поднялся со стула, на пару секунд замолчал. Прислушался к Рокудо, и продолжил, - нам придётся играть по правилам, иначе Реборн с меня скальп снимет. Не оборачиваясь, он выскользнул из кухни. Пол под ногами скрипел пол, это его и пугало, и успокаивало одновременно. Если Мукуро появится, подкрадётся сзади, он услышит скрип полов, но так же туманник с лёгкостью услышит его. Он обернулся. Дверь, ведущая на кухню, распахнута, внутри никого. Он глубоко вздохнул и юркнул за угол, вверх по лестнице, за бардовую дверь со скрипучими петлями и облупившейся краской, в небольшой проём между следующей дверью закрытой на крепкий засов, в маленькое окошко, ещё одна дверь и, наконец, чердак. С гнилыми полами, щелями в раме одного единственного окна, пахло пылью и затхлостью, повсюду кучи коробок, свалены по углами, огромные кучи книг, поломанный компьютер, печатная машинка, видимо ещё от самых первых владельцев дома, тарелки, кувшины, чашки, старая одежда, кожаные сумки из разных десятилетий, поломанный велосипед, гниющий матрас, пружинная кровать. На ней несколько коробок. Вся история одного дома в маленькой комнатке. Он нагнул голову, потолок слишком низкий, под подошвой хрустели страницы старых книг, поцарапанные пластинки, стекло. Он глубоко вздохнул, горло и лёгкие неприятно омыл запах гнили. Кровать под ним взвизгнула, коробка, стоящая на ней соскользнула, опрокинулась на колени. По полу рассыпалась всевозможные безделушки. Старые альбомы, украшения, позолоченный гребень для волос, жёлтые страницы газет, ежедневник, восковые мелки, отсыревшие и поблёкшие, маленькая книжечка, бульварный роман, невидимки для волос и кулинарный журнал. Он поднял с пола один из альбомов, пролистал его, не всматриваясь в лиц, все до одной чёрно-белые. Он аккуратно опустил на пол коробку и подполз ближе к единственному источнику света. Чтобы рассмотреть смазанные фото. На самой первой молодая девушка лет тридцати-тридцати пяти в юбке клише, шляпе с огромными полями, солнечных очках, перчатках и блузе из лёгкой ткани. Лица почти не видно, но даже по смутному очертанию видно насколько она красива. На следующей та же девушка с молодым человеком. Её тёмные волосы завиты в крупные локоны, на плечи накинут плащ, он держит её под руку глаза странной продолговатой формы, расширены к вискам, сужены к переносице - азиат, она похожа на француженку или англичанку, на нём строгий костюм, белая сорочка и жилетка. На следующей он один: волосы светлее, чем у неё, глаза тёмные, возможно тёмно-зелёные, но не карие или голубые, черты лица тонкие, почти аристократичные. Он сидит за пианино, в камеру бросил короткий холодный взгляд, очень знакомый. На следующей они вместе на каком-то мероприятии она в облегающем платье лучезарно улыбается в камеру. Он холоден, вздёрнул заострённый подбородок, держит её за руку, на нём кожаные перчатки, на нём строгий костюм и шляпа вроде как у Чарли Чаплина, но не похоже, что это была дань моде, скорее любимая вещица, без которой никак. На следующей он один в полицейской форме поправляет белые перчатки, в глазах холод. Рядом, видимо, коллега, европеец, смотрит на него с испугом, даже не на него, а на кобуру, где томится пистолет. На следующей она одна держит в руке чашку, пальцы чуть касаются печатной машинки, на ней свитер крупной вязки и лосины, рядом совсем молоденькая девушка смотрит на неё с восхищением, чуть дальше женщина постарше, но явно так же восхищена. Женщину любили, мужчину боялись. Пожалуй, идеальный союз. Где-то недалеко раздался хруст бумаги. Он вздрогнул, кровать под ним заскрипела. Идущий на пару секунд замер, с секунду поразмыслив, пошёл дальше, но уже куда аккуратней. Только явно не старался скрыть своего присутствия. Тсунаёши замер, перестал дышать, крепко сжал в руках альбом. Через несколько секунд в дверном проёме показался «гость» юного мафиози. -Кёя, - шатен облегчённо выдохнул. Облачко без интереса окинул комнату взглядом. -Я знаю это место. Когда мама меня возила к папе, она иногда приводила сюда, внизу была антикварная лавка, - он говорил задумчиво. Открыл одну из коробок и достал ежедневник, - сюда люди приносили все, о чём хотели забыть. Шатен нахмурился и взглянул на альбом -В смысле забыть? -Ну, к примеру, - он открыл ежедневник. – «Не могу поверить, что он так поступил. Он меня предал. Он предал всё, что у нас было. А теперь начать всё с чистого листа?» страница закапана слезами, в некоторых местах чернила размыты. Он бросил обратно в коробку старый ежедневник и аккуратно подошёл к кровати. Резко остановился и поднял с одного из старых покрывал безделушку, вывалившуюся из коробки. Тсунаёши глубоко вздохнул и тут же поморщился от неприятного запаха. -У моей мамы точно такой же гребень, и инициалы сзади, – он указал на две буквы, - только у неё он совсем новый. А этот какой-то потёртый. Шатен открыл альбом на одной из более менее не размытых фотографий, где та же женщина в свободной блузе с бантом на груди и юбке-тюльпане держит за руку мужчину в тёмной рубашке и светлых джинсах, она смеётся, он по-прежнему холоден. -Это твоя мама? – он протянул облачку альбом. Мальчик кивнул. -А это папа, только моложе. Значит, я будущий решил избавиться от всех этих вещей? Только, - он ещё раз нагнулся и поднял дневник-ежедневник обёрнутый в плотную кожу чёрного цвета, - папа никогда и никому не давал свой блокнот, он его даже дома с собой носил. Мальчик без особого энтузиазма пролистал блокнот отца, вытащил из кармашка на обратной сторону обложки старый потрёпанный лист, вырванный из тетради и развернул его. -Это французский? – переспросил Савада заглядывая в потрёпанное временем письмо. Облачко нахмурился, раскрыл лист. -Слева немецкий, справа китайский, - задумчиво протянул брюнет, рассматривая буквы, - это больше похоже на папин почерк. Он ещё раз перевернул записку и пробежал глазами по записям. -Вот японский, - он протянул письмо Тсуне, - читай. -Хии?! Это… это ведь…возможно любовное письмо твоих родителей. Мальчик повёл плечами -Ну и что. Прочитай! – он грозно прищурился. Как недавно это делал мужчина в полицейской форме на одном из фото, глубоко вздохнув, почти шёпотом добавил – пожалуйста. Шатен шокировано вздёрнул брови взял записку и нарочно тихо начал читать: -«Дорогой друг, Бернар. Мне лестны ваши комплименты и не могу сказать, что ваше оскорбление в сторону моего супруга на все 100% ложь, но даже если он и «угрюмый азиат, от которого нужно держаться подальше» это не ваше дело. Я люблю моего мужа, я люблю моего сына. Вы можете принимать мои слова, как вам вздумается, но если вашего ограниченного разума хватает только на то, что судить моего супруга по одному внешнему виду – это сугубо ваши проблемы, не стоит при мне пытаться поливать грязью моего любимого мужчину, а если посмеете оклеветать моего сына - очень дорого за это поплатитесь. Это ни в коем случае не угроза, мне лишь не нужно на новом рабочем месте слухов и распрей. Надеюсь, вы поймёте, что ваше внимание мне ни к чему, у меня есть муж, он с этим справляется получше вас или кого-нибудь ещё. И не стоит утруждать себя сарказмом, он бывает, холоден и жесток, но на нас с Кёей это не распространяется. Поэтому я прошу вас оставить меня в покое. С наилучшими пожеланиями, Анетта» Юный Вонгола сложил записку и запихнул её обратно в кармашек. -Твой папа ужасно сентиментальный, он не просто сохранил это письмо, но и перевёл его на несколько языков, - шокировано прошептал Тсунаёши. -Нет. Он иногда бил маму, обращался с ней довольно холодно… -Но всё-таки любил, - закончил за него шатен. Кёя пожал плечами. - Вы жили во Франции? – как бы между прочим спросил Дечимо. -И в Англии, и в Швейцарии, и в Литве, и в Китае. Мы часто переезжаем в другую страну. -Эммм, чудненько, - Савада поджал губы и, словно с трудом спросил то, что сейчас его волновало больше всего, - Кёя, чисто гипотетически, ты не мог получить такой же характер как у отца? -В смысле? -Ну, любить и при этом выделять из толпы не в самом…лучшем виде. -Не знаю, может быть. Тсунаёши коротко кивнул и нахмурился. Несколько «фактов» которые задолго до происшествия называла Ядовитый Скорпион и некоторые доказательства, сейчас, когда Кёя ребёнок и скорее всего не вспомнит о об этом всё можно проверить. Всё о чём говорила девушка -Чаоссу! – без предупредительного скрипа пола и хруста бумаг разорвал тишину резкий голос Аркобаллено. -Хии! – шатен резко вскочил с кровати. Тяжело дыша, взглянул на одну из коробок, на которой сидел его юный репетитор. – Ре-Реборн?! Ты…ты… -Игра закончилась десять минут назад, - объявил мальчик и довольно ухмыльнулся. Савада настороженно опустился обратно на кровать, бросил короткий взгляд на облачко, который сжал в руках старый ежедневник и внимательно наблюдал за Реборном, и тяжело вздохнув, задал больше риторический вопрос: -Кто проиграл? Юный киллер ухмыльнулся -Рокудо. -Хии?!К-как? -Я выделил ему десять минут – он не справился. Шатен облегчённо выдохнул -Это было не реально. -Он хранитель тумана. ____________________________ *лень было лезть в гугл и искать какой-нибудь подходящий язык. Это единственная светлая мысль, которая позволила мне выделит русский язык из основного текста, так чтобы он не сливался.