Январское лето

Plumb – Cut. Гермиона бесшумно опустилась в кресло, поджав колени к груди. Ладони обжигало от горячей кружки, с только что сваренным кофе, но, несмотря на это, тело подрагивало от холода. В камине уютно потрескивали поленья, а в купе с завываниями ветра за окнами, и разбушевавшейся метелью, представала картина, от которой глаза слипались сами собой. Девушка сделала небольшой глоток, поморщилась от крепости напитка и, отставив кружку на кофейный столик, посмотрела на старенький диван, на котором едва ли удобно растянулся Джордж Уизли. Парень, уже который час, не двигаясь, лежал в одной позе, а его длинные ноги почти сползли на пол. О том, что он просто спит, говорила лишь мерно вздымающаяся в глубоком сне грудь. Гермиона к собственному потрясению поймала себя на мысли, что время от времени проверяет глазами, не остановилось ли его дыхание. Грейнджер перевела взгляд на стоящую на ковре пустую кружку, на фарфоровом ободке которой блестел в свете камина сиреневатый налет, и поджала губы. Далеко не первый раз в жизни девушке пришлось готовить усыпляющее зелье, но отчего-то именно в этот раз приготовление далось слишком тяжело. Оставив Джорджа на первом этаже магазинчика, Гермиона поднялась по винтовой лестнице, сославшись на то, что хочет приготовить чай. Железный аргумент – миссис Уизли все время готовила чай, когда кому-то требовалась душевная поддержка, а потому Джордж просто кивнул, соглашаясь. Грейнджер нашла небольшую кухоньку, где, разумеется, было все, что необходимо преуспевающему магазину волшебных товаров и тут же приступила к приготовлению, а когда за спиной, наконец, послышались тихие шаги, зелье уже было готово и добавлено в только что заваренный чай. Себе же в кружку Гермиона добавила лишь пару капель готового умиротворяющего бальзама, который обнаружила в заставленной самыми разнообразными колбами кладовой. Джордж, по-прежнему не произнося ни звука, принял протянутую Гермионой кружку, и сердце волшебницы судорожно сжалось, когда она заметила, как дрожат его руки. Захотелось что-то сказать, но что обычно говорят в таких ситуациях? Дежурные фразы вроде: «эй, все будет хорошо!», или: «ты справишься!», которые не стоят и гроша. Да и вряд ли хоть у кого-то была такая ситуация… А неугомонный правильный рассудок гнет свое: «я же говорила!» - Можно я побуду здесь? Очередной молчаливый кивок. Вот и элементарное решение – просто быть рядом. Джордж разворачивается и, шаркая ботинками, идет в гостевую комнату. Гермиона словно привязанная следует тенью. Комната пропитывается беспредельным молчанием, в котором отчаяния столько, что давят стены. Хочется поговорить обо всем, но Гермиона молчит, зная, что причинит ему словами только боль, а потому запирает все в себе – пусть лучше ее сейчас эта боль изнутри царапает. Джордж ставит пустую кружку на пол. Проходят секунды, в промежутках которых, кажется, умещается вечность, Гермиона мысленно отсчитывает каждую и расслабленно выдыхает, когда глаза напротив начинают смыкаться. Мгновение и парень против воли погружается в глубокий беззаботный сон без сновидений. Гермиона вновь отхлебнула горячего напитка - кажется, это уже третья чашка кофе за утро. Голова гудит от постоянного недосыпа и бессонницы, а обстановка действует не хуже усыпляющего зелья. Джордж по-прежнему безмятежно сопит, зарывшись головой в разноцветные подушки. Взгляд прикованный к танцующему пламени в камине заволакивает тягучей розоватой пеленой, и девушка, лишь на секунду прикрыв веки, уже не находит в себе сил открыть глаза вновь. *** Вокруг все такое знакомое, что саднит где-то в горле от ослепительной яркости видения. Краем сознания Гермиона понимает, что обшарпанный коридор, по которому она бесшумно ступает и кухня впереди через арку лишь декорации в слишком реалистичном сне, но все равно судорожно впитывает в себя каждую деталь из далекого прошлого. Штаб квартира №12 на площади Гримо: украшенная, благоухающая еловым ароматом и утренней выпечкой миссис Уизли – сегодня Рождество. До кухни пара шагов, но девушка почему-то останавливается, будто предчувствуя, что за облезлой аркой ее кто-то ждет. Но как это обычно бывает во снах, ноги сами несут сопротивляющееся тело, куда им вздумается…: - Я соскучился, Грейнджер. В другом месте и при других обстоятельствах она наверняка бы среагировала иначе, но сейчас, несмотря на внутренний бунтующий голос, на лице расцветает радостная улыбка и ноги, словно чужие делают еще несколько шагов: - Чего ты хочешь, Гермиона? «Проснуться». - Неужели тебе недостаточно моей любви? Теплое прикосновение сухих губ и мысли затихают. Настойчивые руки тянут волосы - длинные волосы, собранные в хвост назад. Теплые губы теперь ощущаются на шее. Хочется прогнуться сильнее, чтобы касаться каждым сантиметром кожи: - Это как то…неправильно, - будто со стороны слышит она собственный шепот с придыханием. - Мы в секретной штаб квартире, где-то бродит сумасшедший домовик, а твоя семья вот-вот вернется от твоего раненого отца и… - Не порти все своей философской болтовней, - его позабытый во времени ироничный голос действует не хуже дурмана. Все правильно. Так и должно быть: - Ты такая красивая… Гермиона чувствует, как пышные локоны высвобождают из резинки, и они мягким непослушным облаком рассыпаются по плечам. Она не ощущает, как двигаются собственные руки, но чувствует подушечками пальцев ткань футболки, а через мгновение горячую кожу. Еще секунда и пальцы путаются в шелковистых рыжих локонах, слегка сжимают. Незаметно декорации меняются, и когда Гермиона это понимает, то уже оказывается лежащей на подушках. Душу разрывает и даже во сне чувствуется боль. Ни с чем не спутаешь. «Господи, я хочу проснуться. Это сон. Это всего лишь сон». - Тише, детка, тише. Его губы кажется всюду. Касаются каждого миллиметра на пылающей коже, обжигают: - Пожалуйста… Он хулигански ухмыляется. «Пожалуйста, пусть я сейчас проснусь». Гермиона чувствует легкий укус на губах и слышит собственный сдавленный стон: - Я хочу, чтобы тебе было больно, Гермиона. Больно как никогда, но вместо этого она чувствует, как ликующая ухмылка расцветает на губах: - Ты же не думаешь, что это все? Его теплый голос и многообещающие слова заставляют саднящую душу гореть, кажется, она сейчас умирает лишь от одного его вздоха, но робкий успокаивающий поцелуй и игривый тон вызывают лишь ответную довольную ухмылку. Фальшивая. Они никогда не ощущала себя настолько фальшивой. Марионетка в чьих-то жестоких руках: – Я так долго мечтал хотя бы прикоснуться к тебе, так что не надейся отделаться слишком быстро. - А если я откажусь, - собственный задиристый голос доносится будто издалека. - Тогда я оставлю на твоей шикарной заднице еще парочку алых следов, Грейнджер. «Мерлин, Фред, я так по тебе скучаю…» С первого этажа штаб квартиры слышится звон битого стекла… *** Гермиона резко открывает глаза и испуганно озирается. Пустая кружка из-под кофе упала на пол и раскололась вдребезги – видимо она смахнула ее рукой. Бросив обеспокоенный взгляд на Джорджа, она немного успокаивается – он по-прежнему спит в той же позе, лишь брови слегка нахмурились от внезапного шума. Грейнджер машинально бросает взгляд на стену, где висят большие часы. Прошло всего лишь пятнадцать минут. Пелена перед глазами никуда не делась, и девушка понимает, что плакала во сне. Где-то глубоко в темном закоулке души пробуждается желание разобрать сон на мельчайшие детали словно лего, покопаться в них, какое бы мучение это не принесло. Так заманчиво, безрассудно и…опасно. Окунешься и больше не сможешь вынырнуть - утонешь, захлебнешься в океане боли. «Нельзя. Он ничего не значит. Просто сон, вызванный внутренними переживаниями». Очередной кошмар. Гермиона мысленно добавила в несуществующий список дел пункт: «купить выписанные доктором Филипс медикаменты» - попытка прожить неделю без успокоительных средств потерпела феноменальный крах. Внезапно в голове зародилась привычная, но пугающая для такого случая идея. Пустить бы все на самотек, попытаться забыть, а самое главное помочь выбраться из всего этого Джорджу, но порой, устоявшиеся привычки дают о себе знать. Грейнджер, стараясь не шуметь, прибрала осколки, убралась на кухне и в спешке нацарапала записку на тот случай, если Джордж проснется до того, как она вернется в магазин. Свою идею Гермиона в послании не обозначила, ограничилась лишь краткой строчкой: «Надеюсь, я вернусь еще до твоего пробуждения. И да, Джордж Уизли, я о б е щ а ю, что вернусь». Записку девушка оставила на кофейном столике и, накинув пальто, спустилась по винтовой лестнице вниз: - Мисс Грейнджер? – Гермиона посмотрела за кассовый аппарат, откуда торчала белокурая головка Верити. Девушка, судя по всему, только что пришла и уже, удобно устроившись, принялась за чтение какого-то молодежного журнала: - Доброе утро, Верити. Блондинка окинула гостью уж очень подозрительным взглядом и попыталась скрыть улыбку. Внезапно Гермиона поняла, как она выглядит в глазах кассира магазинчика, спускаясь из квартиры Джорджа, когда стрелки на часах не пробили еще и полудня, и поспешила объясниться: - Я заходила проверить Джорджа – он немного приболел, возможно, сегодня его не стоит беспокоить по работе. Получилось не слишком убедительно, но главное было не раскрыть суть истиной «болезни». Помощнице Джорджа совсем не обязательно знать, что произошло здесь с утра: - Без проблем, - отмахнулась Верити; уголки ее пухлых губ по-прежнему подрагивали. - Магазин по-прежнему закрыт, так что я справлюсь одна. Гермиона натянуто улыбнулась и уже собиралась уходить, как вновь послышался тонкий голосок Верити: - Мисс Грейнджер, у вас все в порядке? Гермиона внутренне сжалась, ругая девушку за неуместную проницательность: - Да, а что-то не так? – она улыбнулась шире. Верити, нахмурившись, посмотрела на наигранную улыбку гостьи и, пожав плечами, вновь опустила аккуратный носик в журнал. Грейнджер выдохнула, расслабляясь, и поспешила на улицу, бросив кассирше, что сегодня еще вернется. Метель и не собиралась сбавлять обороты. Мелкие мокрые снежинки мириадами сыпали с потемневшего неба, но сразу таяли, едва касаясь земли. Пронизывающий ледяной ветер гонял пушистые крупицы в разные стороны. Редкие прохожие пряталась за зонтами, едва удерживая их в руках, и спешили скорее найти укрытие от разбушевавшейся бури. Гермиона приподняла воротник пальто, спрятала руки в карманы и тут же трансгрессировала, надеясь, что не успеет вымокнуть. Едва ноги коснулись покрытой коркой льда земли, перед глазами предстало небольшое старинное здание из красного кирпича. На стене витиеватыми позолоченными буквами значилось «Библиотека». Гермиона, перепрыгивая через ступеньку, поднялась на крыльцо и, потянув на себя тяжелую дубовую дверь, скрылась от непогоды в духоте здания. - Доброго дня, – поприветствовала пожилая ведьма со строгой прической, бросив на девушку хмурый взгляд через квадратные очки.– Чем-то могу вам помочь, мисс? - Здравствуйте, мне бы хотелось почитать о близнецах. - Конкретнее, - не поднимая взгляд от книги, попросила ведьма. Гермиона замялась, по правде говоря, она и сама не знала, что именно хотела найти: - Вам нужна литература о беременности? – ведьма, наконец, отложила книгу и обратила все внимание на посетительницу. - Нет, что вы! – Грейнджер даже задохнулась от негодования. – Мне бы легенды…мифы. - Я поняла, - сухо произнесла библиотекарь. – Вторая секция справа, там найдете целый стеллаж. Гермиона поблагодарила ведьму и поспешила между пыльными стеллажами во вторую секцию. Библиотека казалась крохотной лишь с виду. Непримечательное старинное здание снаружи и бесконечные длинные коридоры со стеллажами, заставленными самой разнообразной литературой внутри. По-видимому, на здании, как и на многих магазинчиках в Косом переулке лежит заклинание незримого расширения. Гермиона быстро нашла нужную секцию. Полок с книгами оказалось настолько много, что глаза попросту разбежались. Перебирая старые ветхие корешки, Гермиона напряженно вчитывалась в названия, перелистывала пожелтевшие страницы, но ничего нужного для себя не приметила. Казалось, она ищет совсем не то. Совершенно отчаявшись, девушка вернулась к библиотекарю: - Вы нашли то, что вам было нужно, мисс? – ведьма вновь уткнулась в свою книгу. - Простите, я, верно, не так сформулировала, мне бы…о создании клонов почитать, - Гермиона нервно заламывала пальцы за спиной. На бледном вытянутом лице ведьмы, наконец, проступили эмоции. Она удивленно подняла глаза, а слишком тонкие губы сжались в узкую линию: - Весьма сильная магия, мисс… - Мне для общего развития, - Грейнджер попыталась улыбнуться как можно непринужденнее. Библиотекарь хмуро оглядела девушку и пару раз в раздумьях постучала пером о поверхность стола: - Вы не просто так спросили о близнецах, я права? Гермиона кивнула, понимая, что обратного пути нет: - Клонов в современном мире создают крайне редко, мисс, во-первых, это достаточно сложно – не многие колдуны могут работать с такой магией, - она вновь посмотрела на посетительницу сквозь очки, и Гермиона на мгновение приметила поразительное сходство с профессором Макгонагалл. – Во-вторых, это крайне опасно, а некоторое время назад было и вовсе запрещено. Ведьма на секунду замолчала, позволяя Гермионе переварить информацию: - Сейчас же запрет распространяется лишь на несовершеннолетних волшебников, а что касается близнецов – с ними все крайне сложно, - библиотекарь отложила свою книгу. – Что вы знаете о клонах, мисс? Грейнджер на секунду задумалась. Знала она, в самом деле, непозволительно мало, что удивительно, потому как такая магия очень интересна, но девушка почему-то никогда даже не интересовалась этой темой, возможно, именно из-за запрета, а позже все это забылось во времени…до сегодняшнего дня: - Я знаю, что личность, на основе которой был сделан клон, никто не должен видеть, и копия действительна, пока сам оригинал не отменит действие зелья. - Верно, - библиотекарь кивнула, соглашаясь. – Но мы с вами говорим о близнецах. Гермиона неосознанно на миг погрузилась в воспоминания. «- Мы создали одну новую штуку, и в скором времени это станет нашим бестселлером, - Джордж с опаской оглянулся и подошел еще ближе, склонившись к девушке. – Она позволяет создавать своего двойника и ходить вместо оригинала на уроки. Лицо Джорджа осветила донельзя счастливая ухмылочка: - Так что пока моя копия пыхтит, копаясь в сорняках, я занимаюсь своими делами. - А где твоя настоящая копия? Пыхтит вместе с подставной? - Ага, мы проголосовали, и мне пришлось сегодня стать подопытным кроликом, так что пока все расходились по своим классам, я спрятался в кабинете профессора Флитвика, сам он уже битый час пропадает в учительской, а Фред с моей копией отправились на травологию. Гермиона с усмешкой посмотрела парню в глаза: - И в чем же состоит ваше голосование? Джордж равнодушно пожал плечами: - Мы решаем споры, как и все настоящие мужчины, - он усмехнулся, глядя на заинтересованное лицо девушки. – Камень, ножницы, бумага. Грейнджер фыркнула и покачала головой: - Вы безнадежны… - Пока проходят испытания, нельзя, чтобы кто-нибудь меня видел». - Как и у любой сильной магии, здесь есть как свои преимущества, так и недостатки, - ведьма прищурилась и поправила, сползшие на неровный нос очки. – Один из основных недостатков как раз относится к близнецам… Заинтригованная Гермиона даже подошла поближе, сгорая от нетерпения: - Мисс, как вы думаете, отличаются ли близнецы в волшебных семьях от маглорожденных? - Уверенна, что да. - Конечно, - ведьма вновь согласно кивнула. – Между близнецами-волшебниками слишком сильная магическая связь, я бы даже сказала колоссальная, создавая клона, они как бы делят эту связь на несколько частей, а потому появляется опасность создания сразу нескольких экземпляров, с которыми будет очень сложно справиться. Во-вторых, известны случаи, когда один близнец после смерти второго пытался вернуть его и создавал клона… Гермиона встрепенулась и подошла еще ближе к столу библиотекаря: - Да-да, мисс, я знаю, о чем вы думаете! Так нельзя, это не правильно, но…что мы знаем о привязанности близнецов, чтобы осуждать их выбор? И все бы хорошо, казалось, нет оригинала, никто не скажет контрзаклятия, и бессмертный клон будет радовать своим присутствием несчастного одинокого близнеца до конца его дней, но магическая вселенная не допускает подобного. - Не допускает? – голос охрип, и Гермиона поспешила прочистить горло. - Таких случаев единицы, а потому, о них мало что известно, - ведьма замолчала, и девушке на мгновение показалось, что она больше не скажет ни слова. – Но вмешательство в естественный ход вещей наказуемо… Грейнджер чувствовала, как тяжело становится дышать от неприятного предчувствия, но желание докопаться до истины было сильнее: - Близнецы – единый организм, эмоциональная связь между ними настолько сильна, что порой они даже мыслят одинаково и продолжают предложения друг друга, и эта связь, мисс, не исчезает даже после смерти, - ведьма перевела взгляд за окно. – Создавая клона, близнец не может оставить его одного даже на минуту – единожды разорвавшаяся связь, больше не позволит близнецам разделиться. - Вы хотите сказать…? – дыхание перехватило от нахлынувших эмоций, и Гермиона не смогла закончить свой вопрос. - Да, милая, стоит одному близнецу уйти из поля зрения клона, второй тут же исчезает, перед этим заново переживая смерть своего оригинала, как бы в наказание за вмешательство в привычный ход жизни. - Но если не оставлять клона одного? – вопрос вырвался раньше, чем Грейнджер успела подумать. Ведьма тепло улыбнулась: - Это невозможно, вы сами должны понимать - даже близнецы не находятся друг с другом двадцать четыре часа в сутки, в конце концов живому близнецу нужен сон… Гермиона не нашла, что ответить. Поток мыслей стучал, пульсировал в голове, вызывая неприятную тупую боль. Ответы на все вопросы нашлись, но стоило ли так усердно искать их, чтобы в итоге узнать столь страшную правду? С другой стороны у нее, наконец, появились аргументы против этой затеи, но как рассказать о таком Джорджу? Вот есть же люди на свете, которым надо знать все, но что она такого сделала в прошлой жизни, раз в этой родилась именно такой: заносчивой зазнайкой, которая хочет весь мир уместить в собственной голове? Очередной вопрос, на который впрочем, она не желает искать ответ. Гермиона бросила взгляд на мраморную стену, где висели огромные часы. Пора возвращаться в магазин.