...твари не ходят в белом...

Тишину зала прорезал тихий урчащий звук, раздавшийся от стола у камина. Сэмюэль приподнял голову и украдкой оглядел помещение – не услышал ли кто. Но посетителей, кроме него, так и не прибавилось, Мэган всё ещё пропадала на кухне, а вернувшийся за стойку хозяин постоялого двора невозмутимо тёр кружку, тихонько напевая что-то себе под нос. Охотник вернулся к своим записям. Выходило что-то странное. Первый случай одержимости, как для простоты решил про себя называть приступы детей Сэм, произошел примерно с месяц назад, у самого старшего из мальчиков во время городского праздника, прямо на подобии площади перед домом совета. Ребёнок упал на землю и начал лаять по-собачьи, бегая на четвереньках и пытаясь укусить старейшину. Тогда это было воспринято как баловство, и мальчик, стоило ему прийти в себя, был жестоко наказан. Но спустя всего пару часов второй мальчик, немногим младше и живущий по соседству, принялся купаться в луже вместе с любимой свиньёй своей матери по кличке Пятнышко. Мало того, при попытке старшей сестры вытащить его, он хрюкнул и спрятался за тушей самой свиньи, обхватив её руками и ни за что не желая покидать место своего пребывания. Этим же вечером самый младший из мальчиков завернул узлом кочергу своего отца, которой тот как раз вознамерился поворошить дрова в камине. На следующую ночь вся деревня была разбужена дикими нечленораздельными криками, либо, как предположила одна из старушек, «сквернословием, что противно ушам господним, и потому неразборчиво для людей». Кричали все, до данного момента, одержимые дети. Далее следовала череда приступов с вариантами от рычания и бросания на людей до полнейшего равнодушия ко всему, что происходит вокруг. Так же ухудшилось самочувствие детей, но тоже как-то... необычно. Повышения температуры или неестественно выгнутых конечностей не было, но был странный цвет выделений, колебания аппетита и сильная сонливость. И конечно же провалы в памяти… А после дети начали рисовать странные рисунки, вроде того, что он показал Дину. На самом деле, такое в их практике уже случалось. Одержимые писали или рисовали странные надписи и символы, но это всегда были знаки призыва либо сдерживания внутри сосуда, а в этот раз символы защитные. Помимо дьявольской ловушки были изображены и другие антидемонские печати. И это больше всего не давало Сэму покоя. Зачем колдуну или даже демону через своих жертв обращаться к защитным знакам? Живот охотника вновь печально проурчал, тихо и безнадежно. Сэмюэль опасливо поднял взгляд на хозяина, но тот увлеченно возился с посудой, не обращая внимания ни на что. Подхватив стопку тарелок, он ушел на кухню, продолжая мурлыкать. Сэм тяжко вздохнул. Он не ел со вчерашнего вечера. Утром он был слишком взвинчен после дороги, и в самой деревне было слишком много срочных дел – поговорить с советом, собрать сведения, найти и забрать у перепуганного крестящегося отца свежеизрисованный лист. Остальные, надо заметить, по большей части были уничтожены. Доктор и пресвитер посчитали их противными богу. Ну-ну… Как же хочется есть… Урчание в животе даже мысли перебивает. Сэм устало потёр глаза и замер, почувствовав из приоткрывшейся двери кухни божественный запах. Что-то... жареное… со специями. А после в образовавшуюся щель просунулась хитрая физиономия хозяина двора, который улыбнулся смотревшему на него голодным взглядом постояльцу: - Эй, великан! Если скажешь волшебное слово, я исполню одно твоё желание. Оторопелый Сэм удивлённо моргнул: - Какое? - Уууу, не угадал, малыш, слово не верное. Так что обойдёшься без жаркого из говядины в горшочке. Охотник сглотнул. Хозяин закатил глаза и скрылся за дверью, чтобы спустя секунду толкнуть её ногой и выйти в зал, держа на подносе перед собой небольшой горшочек, источавший удивительный аромат. Не медля, он подошел к столу охотника и властным движением руки отодвинул лежащие перед ним бумаги: - Тебя ждёт потрясающий кусок недавно безвинно убиенной коровки, все дела оставь на потом и погрузись в бездну вкусов. Ну, или просто съешь это поскорее, а то твои вопли живота у меня уже в печенке сидят. Сэмюэль благодарно кивнул, улыбнувшись: - Спасибо! Вы меня спасли, точно ангел-хранитель. Изучающе посмотрев на Сэма, так, что тот даже немного смутился из-за столь пристального внимания, мужчина спросил: - Веришь в ангелов, Сэмми? Младший охотник машинально поправил: - Я Сэм, - вспомнив про вывеску постоялого двора, он удивлённо приподнял брови: - А Вы разве нет? Вместо ответа хозяин бесцеремонно отодвинул стул и уселся напротив: - Надолго к нам? Приступивший к еде Сэм чуть пожал плечами: - Когда закончим, уедем. Хм… - всё ещё испытывая почему-то некоторую неловкость, он окинул взглядом помещение: - У вас довольно… заметное здание. Выделяется из общей картины. Раскачивающийся на стуле хозяин флегматично уставился в потолок: - Да, дизайном лично я занимался. Вензелёчки по балкам миленькие, правда? Решил немного разбавить местной скукотищи. Чувствуя себя всё большим дураком, Сэм поинтересовался, не забывая смаковать мясо, оказавшееся на удивление вкусным: - Мммм… Местные нравы довольно строгие… Вероятно, это приносит какие-то сложности? - Да нет. Мой постоялый двор даёт деревне хоть какую-то прибыль, и они ко мне не лезут со своими нотациями, хотя по началу пытались. Но кто ж их слушать будет? – на лице хозяина появилась невинная улыбка, придавшая ему сходство с лисьей мордочкой. Ощущение увеличивали хитро блестящие в свете огня небольшие глазки. – Да и восприятие окружающего мира – вопрос спорный. Вспомнив, что говорила Мэган, охотник осторожно спросил: - А Кастиэль? Вы тут оба чужаки, не правда ли? Нелегко, наверное, ему приходится? Маленький мужчина резко остановился, перестав раскачиваться взад-вперёд, и прямо посмотрел на Сэма: - Он под моей опекой. Его я в обиду не дам, - помолчав, буравя Сэмюэля внезапно ставшим чуть ехидным взглядом, он нараспев протянул, щелкнув пальцами: - Жаль, что у остальных такой защиты нет, раз пришлось прибегнуть к помощи охотников. Почему-то во вкусе подливы в горшочке скользнули сладковатые, будто медовые, нотки… Хозяин вытянул руку, забрав у Сэма вилку с последним кусочком жаркого, который внезапно стал похож скорее на кусочек пирога, обмакнутый в мёд, и отправил его к себе в рот. Прожевав, он поморщился и капризно протянул: - Дурацкое время всё-таки. Со сладостями напряженка. Последние слова послышались Сэму, будто сквозь туман, приглушающий звуки. Голова его потяжелела, он зевнул и пробормотал: - Извините, я, видимо, не совсем понимаю… Через мгновение охотник крепко спал, уронив голову на стол, а перед ним стоял нетронутый горшочек с остывающей говядиной.