hunger point

but I try my best and all that I can to hold tightly onto whatʼs left in my hand. *

\twenty|one|pilots — doubt — первая часть, twenty|one|pilots — the judge или twenty|one|pilots — a car, a torch, a death — вторая.\ — Заехать за тобой? Мама будет рада тебя увидеть. Луи кусает губы, надеясь, что это шутка; Гарри не мог приехать в город, как ни в чём не бывало. Слёзы стекают с не до ужаса худых скул, а с бледных щёк, что очень иронично, на самом деле. Неужели на склад слёз шатена завезли ещё парочку литров? За полгода он научился не обращать внимания на мнение окружающих, любить своё тело и не привязываться к людям, чтобы перестать чувствовать себя ужасно, но когда кудрявые парни появляются буквально из ниоткуда, всё вышеперечисленное отходит на задний план. «Мне нравятся мои бёдра, они выглядят хорошо», «Мне нравятся мои щёки, они идут мне гораздо больше, нежели скулы» и «Нет ничего страшного в набранных килограммах и отсутствии мышечной массы, всё в порядке», — оставляют голубоглазого наедине с боязнью разочаровать Гарри, потому что тот явно не рассчитывает на изменения в стиле и внешности Луи. Почувствовав холод спустя полчаса длительного пикника, сидя на асфальте, Томлинсон встаёт и направляется в сторону своего дома. Голова раскалывается, а страх увидеть разочарование в глазах напротив — усиливается. Гарри вздыхает в очередной раз, спрашивая, где сейчас находится Луи, и тот до последнего не верит в то, что происходит. Ведь именно сегодня кудрявый решил ответить, а значит — что-то явно не так. — Я правда не хочу встречаться с тобой сегодня, — мямлит парень, прекрасно понимая, что не захочет встретиться с ним ближайшие пару сотен лет. Он обижен, зол и хочет ударить Гарри Эдварда Стайлса кирпичом по лицу сто пятьдесят раз. Всё происходит не так, как планировал Луи. И это раздражает его до невыносимости. Он не может отказать, противореча сам себе, ведь ещё месяц назад решил, что даже если парень вернётся — никаких встреч, звонков и сообщений. Два совершенно незнакомых человека не могут продолжить общение после полгода молчания и желания прикоснуться к любимым губам, которые, увы, не рядом. Луи скучал по неожиданным объятьям со спины, мягким кудрявым волосам и по коленям Гарри, сидящего за рулём, на которые можно спокойно закинуть ноги, а в ответ получить не возмущение, а нежные прикосновения. Луи скучал по их песням, когда старший вёз его неизвестно куда и подпевал в такт музыке. И Луи ненавидел это. — Скажи мне, где ты. Но не сильнее, чем собственный характер, позволивший зеленоглазому приехать и всё испортить. Гарри пьян. Люди не могут выпить определённое количество алкоголя, чтобы начать делать вещи неосознанно. Люди пьют, становятся смелее, и все их мысли о том, что они делают что-то неправильное, и что это может привести к плохим последствиям, пропадают. Стайлс садится в машину, в которой больше нет ничего, напоминающего ему о Луи. Он выкинул все фотографии, удалил все их песни и признаки пребывания в салоне парня с растрёпанными волосами и до ужаса тонкими запястьями, к которым боишься прикоснуться, словно они принадлежат фарфоровой кукле. Младший говорит, что подходит к дому, а затем завершает звонок, и Гарри злится, боясь опоздать из-за чёртовых светофоров. Луи видит свой дом, до которого остаётся каких-то двадцать-тридцать метров, кажущихся ему километрами, потому что машина Гарри сзади него, а ноги не слушаются. Он бежит, чуть ли не падая. Дрожь в ногах и развязанные шнурки не позволяют забыть о себе, и каждая остановка даёт старшему преимущество. Он сжимает кулаки, а затем, не выдерживая, выходит из машины и пытается угнаться за Луи, который сейчас больше напоминает напуганного зайца. Шатен врывается во двор; он может успеть добежать до входной двери и закрыть её, оставшись в пустом доме — два месяца назад Уильям и Джоанна переехали, найдя голубоглазому работу, потому что тот не знал, куда идти после окончания школы. Парень шагает по лестнице и распахивает дверь, собираясь закрыть её на замок, но сильные руки, держащие её, не дают этого сделать. Луи с жадностью глотает воздух ртом, пытается закрыть своё лицо руками, и снова промах — Гарри подходит ближе, заставляя шатена вжаться в стену, и хватает за запястья, которые уже не такие тонкие, отводя их по обе стороны от его лица. Глаза Луи зажмурены сильно-сильно, он ощущает грубую хватку старшего на своих руках и прожигающий взгляд на себе. А спустя минуту его губы встречаются с губами напротив; Гарри сминает их, кусает, выводит узоры на чужом языке, и хватка постепенно ослабевает. Томлинсону страшно. Страшно до трясучки. Он разжимает голубые глаза, что стали красными от слёз, стекающих вниз по щекам, сталкивается с зелёными, и хочет закричать, срывая голос, но лишь отвечает на поцелуй. Они останавливаются, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и снова целуются так, как любят: словно последний раз, боясь потерять друг друга в следующую секунду. Гарри разжимает руки, позволяя младшему впиться ногтями в свои плечи. Телефон Луи давно валяется на полу, он даже не заметил, как уронил его, и это совершенно неважно сейчас, потому что парень с шоколадными волосами сжимает его бёдра и приподнимает вверх. Ноги Томлинсона обвивают спину Гарри, и это их маленькая бесконечность. Они не говорят ни слова. Куртка цвета хаки летит следом за телефоном, а зеленоглазый, кажется, попадает в рай, когда видит то, как идеально сидит одежда на Луи. Он проводит языком по его щеке, оставляет на ней поцелуй и переходит к шее, зная, что это слабое место парня.

I think I lost my mind donʼt worry about me happens all the time in the morning Iʼll be better in the morning Iʼll be better.

** Младший прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями, и буквально мурчит, с каждой секундой плавясь всё больше и больше. Кровь прилипает к щекам; за полгода одиночества он целовался с двумя разными людьми, и, естественно, Гарри их не знал. Луи стыдно, но ведь он не герой фильма, который спустя долгий промежуток времени думает только об одном человеке. Так не бывает. Алкоголь делает своё дело; зеленоглазый не может оторвать взгляд от парня, когда тот отстраняется, чтобы встать на ноги, а затем вновь сжать плечи старшего, опуская его вниз. Гарри сидит на полу — теперь Луи прижимает брюнета к стене, ёрзая на нём. Томлинсон расстегивает первые четыре пуговицы на рубашке кудрявого и замирает, рассматривая каждую татуировку. Если бы год назад шатену сказали, что он будет жадно обводить языком каждую из них, чёрт — это бред — подумал бы Луи. Слёзы высыхают на его щеках. То, что Гарри не плачет и не извиняется, заставляет голубоглазого задуматься — может, уже завтра старший снова уедет из города и даже не захочет обсуждать этот вечер. «Неважно», — отмахивается Луи и приподнимает уголки губ, когда вновь чувствует сильные руки на своей талии и что-то твёрдое, упирающееся прямо в него. Стайлс чувствует, как мастерски парень скользит языком по головке его члена, и у него зарождаются некие сомнения насчёт невинности Луи, но, так или иначе, он перемещает руки на его голову, сжимая слегка отросшие волосы. Парень делает невероятные вещи, заставляя кожу старшего покрыться мурашками. Гарри кончает после нескольких прикосновений голубоглазого, а затем, прохрипев тихое «Иди сюда», втягивает его в новый поцелуй. Луи помнит, как они делали это первый раз. В то время как другие начинали с неловких прикосновений к губам, их языки сливались в танце. — Отметим День Рождения Энн? — спрашивает младший, вставая с парня и направляясь в сторону кухни. Он ощущает себя грязным во всех смыслах. Тот, кем он является сейчас, гораздо хуже того, кем он был до дня знакомства с Гарри. Чайник закипает спустя десять минут, и Луи, как настоящая хозяйка, разливает кипяток по стаканам, сунув в один из них пакетик зеленого чая, а в другой — чёрного. Зеленоглазый встаёт с пола, пошатываясь, застёгивает ширинку джинсов, а после тяжело вздыхает. И если крепкий чёрный чай поможет ему протрезветь — он будет несказанно рад. — С тремя ложками сахара, как ты любишь. Брюнет кивает, садясь за стол, прямо напротив Томлинсона, прижимающего свои колени к груди. Последний тянется за шоколадным печеньем и сразу чувствует на себе удивлённый взгляд. Это отвлекает его и даёт Гарри секунду, чтобы среагировать — взять печенье и сунуть в приоткрытый рот парня, который выглядит потрясающе. Взъерошенные волосы, заплаканные глаза, красные щёки и пухлые губы. Стайлс думает о том, что, будь он художником, вместо обоев на его стенах висели бы портреты разбитого Луи. — Знаешь, я всё ещё ненавижу тебя и могу выпроводить за дверь в любой момент, — младший съедает печенье, запивая его чаем без единой ложки сахара. — Но не сделаешь это по понятным причинам. «Чёрт, я не могу понять, почему вообще тебе позвонил, не говоря уже о том, что произошло полчаса назад. Перестань издеваться надо мной». Они сидят и молчат, обдумывая произошедшее, почти час. Луи не любит, когда на него смотрят, поэтому всё время сидит либо с опущенной головой, либо с отведённым взглядом. Это может означать, что кудрявый неприятен ему, однако всё не так, и причиной смущения, на самом деле, является лишь собственный внешний вид. Гарри даже не собирается показывать, как сильно ему нравится такой Луи. Дилемма. А Луи не говорит ему: «Я скучал», и не задаёт лишних вопросов, зная, что в этом нет необходимости. Он чувствует себя в безопасности, когда старший, встав из-за стола, обхватывает его талию руками и прижимает ближе к себе, позволяя слушать биение своего сердца. Они не спят в час ночи, лёжа на кровати. Гарри снимает с парня футболку и, взяв чёрный маркер, который до этого ронял уже раз пять, начинает рисовать мини-вселенную на его рёбрах. «Пообещай, что больше никогда не оставишь меня», — шепчет Луи, и брюнет отвечает что-то вроде: «Обещаю», переплетая их пальцы.