But you know me: I like being all alone, and keeping you all alone.

      Мой отец всегда был ужасным рассказчиком, поэтому слова врача мне пришлось слушать по телефону. Как я успел понять, из-за постоянного напряжения, которое я приправил сверху отказом от нормальной еды и дополнительным стрессом для организма в виде татуировки, моё тело было максимально истощено, и отравление травкой стало последней каплей, после чего сознание сказало мне «пока» и я временно превратился в овощ. Доктор сказал, что «мой друг» попросил не говорить родителям о наркотиках, так что это полностью на нашей с ним совести. Я пообещал на ближайшее время отказаться от всех вредных привычек, так же как недавно обещал Райану. И на этот раз я хотел сдержать своё слово. Я был уверен в том, что смогу, ведь теперь у меня снова появилась поддержка.       Родители были просто на седьмом небе от счастья, когда вернулись домой и увидели, что я очнулся. Отец, конечно же, не показывал этого, но я видел по его глазам, а мама тут же принялась проверять мою температуру, целуя в лоб, и я осознал, как же давно не чувствовал заботы с её стороны. Она говорила что-то о том, что это она виновата, что не доглядела и позволила мне довести себя до состояния ходячего мертвеца, и я вроде бы понимал, что она тут абсолютно не причём, но всё же задумался, что могло бы быть, уделяй мне родители больше внимания. Весь этот день они провели дома, и мне даже начало казаться, что мы снова стали нормальной семьёй, в которой все живут дружно и интересуются жизнью друг друга. Патрик откланялся как только вернулись родители и сказал, что мы увидимся завтра. Я поверил, ведь он никогда не лгал мне. Он просто ненавидел ложь.       Соревнования я, разумеется, пропустил. Но после них вся команда без предупреждения завалилась в мой дом, чтобы похвастаться победой и сказать, как меня не хватало в школе. Я не помнил даже фамилий половины из этих парней, но все они считали меня своим другом, в то время как я из них выделял лишь двоих. Разумеется, я был рад их визиту, и вести о победе подбадривали меня. Но в то же время я задумывался о том, что раз они смогли выиграть без моего участия, то от меня нет какого-то особого толка. Я просто рядовой игрок, которого можно заменить в любую минуту. Я никогда не был особенным.       Я провалялся в постели целую неделю, восстанавливая здоровье и набираясь сил. Патрик приходил каждый день после школы и приносил что-нибудь вкусненькое, после чего забирался ко мне на кровать, и мы разговаривали часами. Иногда мы играли в приставку, в какие-то дни заменяли её просмотром фильмов, пару раз Стамп даже играл для меня на гитаре, и я с удовольствием слушал его ангельское пение, порой подпевая знакомым мотивам. Он старался заботиться обо мне и ниразу не напоминал о прошлых обидах. Родители тоже пытались уделять мне внимание, но обычно это была пара часов в день, потому что они никак не могли бросить работу. Отец даже начал снова готовить завтраки, вспоминая былые времена. Мама никогда не умела готовить, и кухней обычно в нашем доме заведовали мужчины. Я бы не сказал, что в моей семье когда-то поддерживали гендерные стереотипы. Отец всегда хорошо выглядел и даже посещал салоны, чтобы привести себя в порядок. Мать не вылезала из классических брюк и носила короткую стрижку. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из них произносил фразы вроде «ты же женщина» или «ты же мужчина». Мы все были просто теми, кем хотели быть, и пол не играл никакой роли в том, что нам нравится и не влиял на наши способности. Мне казалось, даже если я скажу родителям, что я птеродактиль и мне нравятся только люди в костюмах гусениц — они примут это и не будут возражать. Толерантность была их сильной стороной, и с этим никогда не возникало проблем. Я ниразу не слышал упрёков в свою сторону по поводу подводки для глаз или музыки, которую я слушал. Возможно, родители не особо обращали на всё это внимание, ведь обычно они были заняты только работой, но мне всё равно казалось, что они просто не хотят запирать мою настоящую личность в какие-либо рамки.       В один из дней Патрик не появился на пороге моей квартиры. Утром он написал, что не сможет прийти, потому что они с родителями поедут навещать бабушку с дедушкой, так что этот день мне как-то нужно было провести одному. Дома было дико скучно, да и особой слабости я уже не ощущал. Я в принципе выглядел и чувствовал себя достаточно бодро, так что, поднявшись с постели, аккуратно прошел к шкафу и, выбрав понравившуюся одежду, поплёлся принимать душ. После отлёживания боков в течение целой недели ходить было слегка затруднительно, и я умудрился устать, ещё даже не выйдя на улицу. Но перетерпеть это было не так уж тяжело, так что, одевшись потеплее и натянув любимые кеды, я захлопнул за собой дверь и пошёл куда глаза глядят. У меня не было четкой цели, я просто хотел пройтись и размять мышцы. На улице было слегка прохладно и, натянув на голову капюшон, я запустил ладони в карманы толстовки. Нащупав пальцами пачку сигарет, я слегка примял её край, но доставать не стал. Я так и вертел её в руке, пока не оказался на территории парка. Сейчас здесь было достаточно людно, в выходные дни сюда приходило больше всего народу, чтобы отдохнуть, заняться спортом или просто приятно провести время с друзьями. В парке всегда играла тихая музыка, иногда сменяющаяся звуками дикой природы вроде пения птиц или журчания воды. Такая атмосфера успокаивала и дарила умиротворение. Подойдя к одной из лавочек и бросив нерешительный взгляд на урну, я всё же вытащил полупустую пачку сигарет. Помимо этих самых сигарет в ней до сих пор лежала пара косяков из тех, что я не решился оставить в своём тайнике. Оглядывая маленькую бумажную коробочку, покрытую шуршащей слюдой, я думал о том, сколько негатива она принесла в мою жизнь, и как я чуть не погиб, отдавшись соблазну дешевых наркотиков. Мне стало противно держать в руках что-то настолько убийственное, и, всё же решившись, я сделал шаг по направлению к урне и, смяв пачку, в которой в этот момент ломались и крошились сигареты, с победным вздохом, выкинул всё это месиво туда, где ему положено быть. Я отказался от одной из главных вредных привычек, и был непоколебим в своём решении. — Уважаю, — я подскочил на месте, внезапно почувствовав ладонь на своём плече. Но как только я обернулся — испуг сменился спокойствием. — Чёрт тебя дери, Росс. Зачем же так людей пугать, — я улыбнулся и приобнял друга в знак приветствия.       Мы просто сидели и разговаривали: два друга, которые не виделись достаточно давно, чтобы им было о чем поведать. Я рассказал обо всём, что произошло со мной за это время, не скупясь на подробности, и Райан с удовольствием выслушивал мою историю. Сам же он, в свою очередь, сообщил, что совсем недавно объединился со своим давним знакомым по имени Джон, и они вместе, вроде как, создали группу и даже подписали контракт с небольшим лейблом. Было увлекательно слушать о его росте как музыканта, мне всегда нравились разговоры о творчестве и о том, кто и чего сумел в нём достичь. Это очень хорошо мотивировало и после хотелось творить самому. Также Росс, наконец, закончил свою наскальную живопись, которую я лицезрел в незавершённом виде, когда был у него в последний раз, и мне просто нетерпелось увидеть этот шедевр своими глазами. — Так вы с Патриком, получается, теперь снова друзья? — с надеждой спросил художник. В его глазах всё ещё читалось беспокойство и грусть, но всё это прошло, как только он услышал мой ответ. — Я думаю да. Знаешь, ты был прав, все обиды когда-нибудь забываются, — парень расплылся в улыбке. Он любил, когда к нему прислушивались. Сегодня он видел исполнение сразу двух его советов, один из которых — буквально несколько минут назад. Он видел, как, смяв бумажную пачку до непотребного состояния, вместе с ней я выкинул всё прошлое. С ней ушли все обиды, разногласия и другая чепуха, мешающая жить. Я поклялся самому себе, что больше никогда не притронусь к наркотикам в любом виде, будь это, как мне раньше казалось, безобидная травка, или что похуже. Я преодолею себя и больше не опущусь до состояния неспособной соображать амёбы. А если я что-то решил — я пойду с этим до конца и буду стоять на своём.       Решив не отсиживать задницы на холодной деревянной скамейке, мы с Райаном поднялись и теперь уже вдвоём шли куда-то, разговаривая обо всём на свете. Я даже и не заметил, как мы дошли до середины парка, где уже работал, до этого замёрзший, фонтан, забрызгивая всё вокруг мелкими капельками чистой воды. Вдруг я вспомнил, как мы ходили здесь с Патриком в пять утра, и как глупо он уснул в сугробе. Мне хотелось вернуться в то время и повторить всё еще раз, ведь это был один из самых замечательных и солнечных дней в моей жизни.       На следующий день я вернулся в школу. Мама уговаривала еще полежать и полечиться, но я был уверен, что в порядке. Мне не хотелось и дальше пропускать занятия, ведь нужно было готовиться к предстоящим экзаменам.       Школа встретила меня привычным гулом коридоров, бегающими туда-сюда подростками, совсем не замечающими моё появление и стойким запахом чего-то непонятного в воздухе. — Питти-и-и, — провизжала рыжеволосая девчонка, быстро подбегая ко мне, и прыгая от восторга, чуть ли не сбивая с ног. — Привет, Викки, — спокойно произнёс я, обнимая девушку и отвечая на её смазанный поцелуй. — У нас тут какие-то штуки в кабинете химии взорвались, на сегодня занятия, кажется, отменили, — весело пробормотала девчонка, всё еще крепко обнимая меня за шею и смотря в глаза.       Я не появлялся в школе десять дней, и как только я решил, наконец, взяться за ум, занятия отменяют? Я не понимал, радоваться мне или грустить. С одной стороны, я не особо любил учиться, а с другой — я очень давно не видел своих друзей и дико по всем соскучился.       С тем же успехом, что я зашел в школу, я из неё и вышел. В течение ближайших двадцати минут школа в принципе полностью опустела, а мы с Викторией просто сидели на качелях на заднем дворе и разговаривали. Вернее, она как всегда разговаривала, а я слушал. Казалось, что всё снова так, как должно быть. Викки больше не была хмурой, она вновь стала той озорницей, болтающей без умолку, но теперь я знал, что за её поведением на самом деле скрывается достаточно серьёзная и понимающая девушка, готовая в любую секунду прийти на помощь. Если бы не она, возможно, я бы уже давно довёл себя до ручки. Сам не осознавая этого, я позволял ей отвлекать себя от грустных мыслей и заставлять просто жить моментом. И именно сегодня я осознал, насколько всё-таки был благодарен ей, и какие чувства к ней испытывал. Обычно я не проявлял инициативу, но сейчас я сам хотел что-то решать. Виктория всё болтала и смеялась, но в один миг всё это прекратилось, когда я притянул её к себе и нежно поцеловал, ощущая сладковатый вкус её блеска для губ. Я пытался передать в этом поцелуе всю мою благодарность, и всю любовь. Нет, это не была любовь парня к девушке, скорее любовь к восхитительному человеку, который сделал для тебя настолько много, что ты готов подарить ему мир. В этом поцелуе не было страсти, нет, только искренняя радость. Мы сидели и целовались ещё какое-то время, глупо улыбаясь и кутаясь в объятия друг друга. Мне казалось, что ни с одной другой девушкой я бы не смог себе такого позволить. Никто не был для меня настолько же близок. Единственный человек, который был для меня ближе, чем Виктория — это Патрик. Но даже с ним я не мог позволить вести себя так открыто.       Вдруг, с этим осознанием, в моей голове что-то щёлкнуло, и мои ладони вмиг похолодели. Аддерли не поняла, что произошло. Я и сам не особо понял. Единственное, что я знал — что я бегу. Бегу к дому своего лучшего друга, которому прямо сейчас мне есть что сказать.