Tumblr Boy

Три года спустя

Тэхену девятнадцать, и в этом году он начал новую главу в своей жизни. Начал с первой бутылки коньяка среди университетских друзей, сильно настаивавших. Начал с небольшой ссоры с семнадцатилетним Чонгуком, которому по закону алкоголь нельзя, но пьёт он больше старшего, да ещё и постоянно заваливается во всякого рода клубы, пользуясь тем, что выглядит взросло. Начал с внезапно накатившей грусти на парах, потому что сейчас он выйдет в коридор и не встретит никакого Чонгука, потому что их разделяют полсотни километров, а он не привык так долго находиться далеко. А его, Чонгука, похоже, это никак не волнует, потому что зачастил вечерами, вместо того, чтобы наведываться к Тэхену в общагу, уходить с друзьями гулять. И даже не оправдывается. А к чему? Ведь во сколько бы он не пришёл, хоть в час ночи, хоть в четыре утра, Тэхен простит, поможет снять грязную одежду и уложит спать возле себя. К тому времени на дворе ноябрь, холодный и равнодушный, будто бы увядающий старик на последнем вздохе. Все краски осени погасли ещё в октябре, оставляя за ним лишь задачу плавно, без заскоков, перейти в зиму. Тэхен смело может назвать этот месяц самым нелюбимым: его чаще всего одолевают приступы одиночества именно в этот период. Вечерами, в компании своих новых друзей, которых он здесь завёл, под дикий хохот и отборные анекдоты, он все равно чувствует это, пустоту, которую может заполнить лишь один человек. Которому сейчас, кажется, даже не интересно. Сегодня Чонгук приходит на редкость рано — часам к одиннадцати. За окном сильный ветер, поддувает с разных щелей и это заставляет Тэхена поежиться от холода. Чонгук снимает с себя лёгкую кожанку, с которой расстаётся лишь в сильные зимние морозы, и подходит к старшему, что сейчас сидел на кровати и безучастно глядел сквозь него, словно Чонгука и нет здесь вовсе. Слишком много редкостей за один день — Чонгук трезв и от него не несёт табачным дымом. Тэхен бы обрадовался и оживился, произойди это хотя бы месяц назад. Но сейчас ему действительно все равно: надежда угасла еще в середине октября, когда он завалился к нему в общагу через окно, в час ночи, шлейфом занося за собой и прохладу, и запах женских духов, смешанный с его собственным. — Как дела? — Чонгук спрашивает слишком обыденным тоном, будто повторяет этот вопрос каждый день и садится рядом. Тэхен раздражается от того, что Чонгук снова пытается притвориться, будто ничего не происходит: — Какого хрена ты творишь?! Мне ведь здесь грустно без тебя, я страдаю, убиваюсь, а ты… Тебе совсем все равно? Чонгук протяжно выдыхает и взглядом впечатывается в пол. — Я… Я очень много думал после твоего совершеннолетия… — теребя край своей же рубашки, неуверенно бормотал младший. Тэхен удивлённо уставился на него — обиды как и не бывало. Теперь только заинтересованность в виде тихого «что?». — Ну, ты сам понимаешь, — уклончиво отвечал он. Либо Тэхен тормоз, либо земля крутится слишком быстро для него одного: — Вообще не понимаю. — Ну же, — Чонгук уставился на него пытливым взглядом. — Всякие взрослые штуки, — он, не отрываясь, смотрел на Тэхена, в надежде увидеть хоть какой-нибудь намёк на то, что тот понял. Но его лицо оставалось неизменным. Терпение, вместе со стыдом, помахали ручкой. — Да я про потерю девственности говорю! Первые секунды Тэхен даже не вникал в смысл произнесенного. Но как только его заработавшийся (а как ещё объяснить такую тормознутость?) мозг обработал информацию, глаза тут же стали шире в несколько раз, и рот раскрылся в немом шоке. — И как это связано с твоим поведением? — Ну, ты ведь старше, я не хочу отставать от тебя в степени взросления, сначала пытался соответствовать, а потом затянуло, — Чонгук виновато опустил голову. — Вчера перепил, только вышел из клуба, как стало плохо, рвало сильно. Похоже, организм не выдержал, — он с трудом проглотил чувство вины от взволнованного взгляда Тэ. — Но никого из моих нынешних друзей рядом не оказалось. Когда я в них действительно нуждался, они меня кинули. — Значит, они тебя кинули, а я запасной вариант? Чонгук, если скажешь ещё что-нибудь наподобие, я обещаю, я тебе врежу! Тэхен отодвинулся от него как можно дальше, сел на край и показательно отвернулся. Чонгук не решился придвинуться снова. — Прости, — было всё, на что он был способен. — Если не хочешь пока меня видеть, я пойму. Только скажи. Тишина, разбавляемая мерным дыханием и лёгким постукиванием пальцев по деревянным краям кровати. «Нужно дать ему самому решить», — неустанно повторял себе Чонгук, хотя при первой надобности был готов ползать на коленях, вымаливая прощение. — Изменял? — единственное слово не давало покоя уже несколько месяцев, оно и было виновником большей части бессонных ночей и терзаний. — Те женские духи… Скажи правду, я справлюсь. Тэхен мрачный, Чонгук всего лишь несколько раз видел именно это выражения лица. Полная безвыходность. — Те духи… Это ничего не значит! Чонгук не мог подобрать слов, как объяснить так, чтобы было понятно, чтобы не было никаких сторонних мыслей. -Значит, было все-таки. Тэхен прижал колени к груди, свернулся в клубок и покачивался со стороны в сторону. — Да послушай ты! Ничего не было, она всю ночь клеилась, а я был выпивший, позволял ей сидеть рядом. Вот и запах впитался, наверное. Тэхен поднял голову с колен — в них было столько надежды, что Чонгук не смог удержаться, быстро сократил расстояние и прижал к груди: — Я только тебя люблю, — Чонгук поглаживает его мягкие волосы. — Как и все эти три года. Прости, что немного заблудился. Тэхен понимающе кивает, мажет губами по ключице через ткань и закрывает глаза. Как же приятно снова оказаться в этих объятьях. — А насчёт девственности, — начинает Тэхен, у Чонгука кончики ушей мгновенно розовеют. — Давай твоего совершеннолетия подождём. Тэхен слышит, как у младшего и сердце начинает биться спокойнее и облегчённый выдох был слишком протяжным, чтобы не заметить. — Но, Тэхен, тебя твои однокурсники не достают насчёт этого? Чонгук предоставил последний шанс, но Тэхен уверенно его оборвал: — Я им сказал, что с малолеткой встречаюсь. Тэ хихикнул, крепче прижимаясь к его груди, прячась от праведного гнева. Но возмущений не последовало. — Через два года будем на равных!