Мировое турне или кто бы мог подумать?

— Ребят, идите, я догоню! — махнул рукой Поттер, выуживая из чемодана сменную мантию. Невилл, конечно, не виноват, что его жаба спрыгнула прямо на Гарри, оставляя жирный склизкий след на одежде. Вот поэтому Гарри и опаздывал на торжественный ужин в Большом зале школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Он нёсся по коридору на скорости, лишь слегка не дотягивающей до сверхзвуковой, когда его подрезал Невилл, выходящий из-за угла. Жаба, сидящая на руках Долгопупса, от столкновения соскользнула на пол, издав жалобное: Ква. — Невилл! Ну вот на хрена ты её с собой таскаешь на ужин, можешь мне объяснить??? - Гарри принялся отчищать мантию от дорожки слизи на рукаве, тихо матерясь сквозь зубы. — А ты на кой разогнался? Такой голодный или думаешь, что они героя не дождутся? Так я тебя уверяю — жратвы там с избытком, а мнительностью ты раньше не страдал. — Извини. Но после событий прошлого года мне тяжело было сюда приехать, а тут ещё и неприятности эти мелкие, короче, я не уверен, что вообще есть буду. Так всё поменялось, мне кажется, что ничего знакомого в замке не осталось. Столько потерь... Пока я не приехал, мне было проще переносить это, но теперь... — Гарри взгрустнул и опустил голову, продолжая тереть рукав. — Никто теперь не будет таким, как раньше, никто не сможет заменить всех этих людей, которые отдали жизни на войне. Ведь никто даже баллов с меня не снимет за опоздание, понимаешь? — Вы в этом так уверены? — раздался голос из-за спины Гарри, куда уже с минуту смотрел бледный Невилл, чего Поттер совершенно не заметил, занимаясь мантией и продолжая распинаться. — Двадцать баллов с Гриффиндора. Повторяетесь, мистер Поттер, уже второй раз вы оставляете свой факультет с отрицательным балансом в первый же день обучения. Гарри резко развернулся, поскальзываясь на слизи Тревора, который под шумок пытался свинтить в неизвестном направлении, но потерпел позорное поражение и сейчас сидел на руках хозяина. Растянувшись на полу, Поттер ударился, разбив локоть, но обратить на это внимание или хотя бы подняться даже не подумал. — Вы живы? К-как? Этого же не может быть, я видел! — заикаясь, вопросил вмиг побледневший Поттер, ковриком расстеленный у ног Северуса. — Что, правда? И что вы видели? Как я рану зажал или как отключился? Я был лучшего мнения о ваших аналитических способностях. Мистер Поттер, скажите мне, каким образом я мог погибнуть от яда, если Нагайна была анакондой? А после того, как я заштопал буквально на коленке мистера Малфоя-младшего, когда вы запустили в него Сектумсемпрой, вы сомневаетесь, что я мог залечить один укус? Вы уверены, что пойти в авроры после школы — правильное решение? Пока Гарри осматривал Снейпа, не решаясь потрогать его ботинки на предмет бестелесности, профессор продолжил: — Ещё двадцать баллов с Гриффиндора за ненадлежащий уровень знаний по Уходу за магическими существами, мистер Поттер. И поднимитесь уже с пола — путаться у меня под ногами не обязательно, я бы сказал, нежелательно, к тому же крайне высок риск застудить почки — пол каменный. А лечить вас не входит в мои планы. Я хотел бы насладиться своей жизнью после, кхм, "смерти". Бросив контрольный взгляд на всю троицу: на дрожащего Долгопупса, сжимающего полуобморочную жабу, и на шокированного, распластавшегося на полу Поттера, Снейп развернулся, твёрдым шагом направившись в Большой Зал. — Так-так-так, Потти, хочешь быть любимчиком и у нового директора? Учебный год только начался, а ты у Снейпа уже в ногах валяешься. — Малфой, — резюмировал Гарри, подняв взгляд вверх. — А ты отвалить не хотел бы? Пока я в себя не пришёл и не проклял тебя раз пять, для верности? Эх, Гермиона была не права, организовывать надо не общество защиты магических тварей, а общество защиты от них. Задолбали — и ты, и жаба эта дурацкая, прости, Невилл. — Ладно. — Малфой поднял руки вверх в знак капитуляции. — Но мне всё равно надо с тобой поговорить. Заметь, не о том, что ты меня сейчас тварью назвал. — Ух ты, ты меня прям заинтриговал. — Гарри постарался вложить во фразу как можно больше сарказма. - Ну? — Долгопупс, а ты кушать не хочешь? — заботливо спросил Малфой у начавшего шевелиться Невилла. — А чем тебе Невилл мешает? — Гарри сузил глаза, с подозрением глядя на Драко. — Да ничем, в общем-то, о здоровье его забочусь, да. Ладно, Поттер, — прервав уже начавшего возмущаться Гарри, быстро заговорил Малфой, — я хотел сказать тебе, что обязан тебе жизнью. Пока Поттер пытался оторвать челюсть от пола, Драко продолжил: — Я знаю, ты бы любого спас и то, что это был я, случайность. Но я считаю, что обязан лично сказать тебе спасибо за то, что сейчас жив. И за то, что ты сумел победить в этой войне. — Малфой присел рядом и протянул ему руку. — Спасибо. Гарри от неожиданности не стал выделываться и молча пожал руку Драко. — Всегда подозревал, что ты тормоз, но ответить рукопожатием на протянутую руку через восемь лет... — Малфой покачал головой и внезапно захихикал. — Долго ещё валяться будешь? Или ноги не держат? — И, так и не отпустив руку Гарри, поднялся, потянув его за собой. — Счастливо! — И, развернувшись, Малфой с гордо поднятой головой ушёл к Большому Залу. — Это что было? Живой Снейп и Малфой, сказавший спасибо? — Гарри с круглыми от удивления глазами повернулся к Невиллу, который был примерно в таком же состоянии, как и сам Поттер. Тот как-то неуверенно кивнул. — Пошли в Зал, а то ещё одно потрясение, и я пойму, что рано с пола встал. Парни направились вслед за Малфоем, который уже скрылся за поворотом. Знали бы они, сколько потрясений ещё впереди. Стоило Гарри распахнуть двери Большого зала, десятки взглядов устремились в его сторону. Поттер закатил глаза и подумал: "Как обычно". Дело в том, что в последнее время Гарри никуда не мог пойти, чтобы его не остановили, не сказали какую-нибудь прочувствованную речь и не попросили автограф. Невилл, стоявший за спиной Поттера, бочком-бочком прокрался к столу грифов и ловко юркнул на самый конец скамьи, сбежав подальше от сосредоточения всеобщего внимания. — Гарри, ну где ты возишься, садись здесь, дружище! − Рон похлопал по скамейке рядом с собой. Но не успел Гарри сделать и шагу, как, в прыжке обхватив его за шею, на нём повисла рыжеволосая девушка. — Гарри, как я рада тебя видеть! Как я рада, что мы будем учиться вместе в этом году! — Прифет, Джинни, — вытаскивая изо рта рыжие волосы, которые были, кажется, повсюду, поздоровался с ней Поттер, думая, как бы ему так незаметно помереть, чтоб его никто спасти не успел. Магический мир ведь такой непредсказуемый, такой непредсказуемый — ну просто страшно сказать, не то, что подумать. После уничтожения Тёмного лорда все изменились, раскрылись по-новому, и в случае с Джинни Гарри понял, что не совсем рад этому факту. Джинни была очень спокойной и сдержанной, мужественной и храброй. Но после того, как необходимость в этом отпала, стала опять той девочкой, которая влюбилась когда-то в Гарри Поттера и говорила о нем своим братьям всё лето. — Добро пожаловать в Хогвартс, — раздался многократно усиленный сонорусом голос Снейпа. Разговоры и перешёптывания тут же смолкли, и ученики повернулись в сторону преподавательского стола. Там было на удивление мало знакомых лиц. Профессор Спраут, Флитвик, Синистр и Слизнорт. Ну и, разумеется, директор Снейп, который сидел теперь на месте Дамблдора. Пользуясь тем, что хватка Джинни чуть ослабла, Гарри аккуратно выпутался из объятий девушки и плюхнулся на лавку рядом с Роном. Джинни, на секунду обиженно поджав губы, тут же принялась устраиваться рядом с ним, растолкав ребят, и выбила-таки себе местечко рядом с героем. Гермиона, боясь из-за их возни пропустить слова директора, сердито шикнула, и ребята замерли, обратив свой взор к Снейпу. — Снейп — директор, − шокировано констатировал отмерший Рон, − Гарри, но мы же видели, как он... — Угу, но мы не учли, что Снейп декан змеиного факультета. Видимо, змеи своих не убивают. К тому же он всё-таки очень сильный маг, ему и Нагайна что полевой ужик, − пожал плечами Поттер. - Кстати, насчёт змей... Гермиона повторно шикнула на ребят, призывая их соблюдать тишину. Рон посмотрел на неё исподлобья, но замолчал, проглотив все свои невысказанные вопросы и возмущения. — Всем тяжело начинать новую жизнь, — тут новоиспеченный директор бросил насмешливый взгляд в сторону Поттера, который понял, что теперь его этой жизнью после смерти доконают. — Но я надеюсь, что все факультеты теперь объединятся, лишившись своих разногласий по поводу выбранной стороны. Иногда бывает невероятно сложно постараться понять другого человека, но не дать ему шанса — позор для любого, кто называет себя волшебником и человеком. − Да, красноречие передаётся через директорский кабинет, стопроцентно. Раньше он такие прочувствованные речи не толкал. «Только о зельях своих обожаемых», — пробормотал Гарри себе под нос... В голове Поттера всё ещё не укладывался живой Снейп, а то, что он ещё и вещает так трогательно, стало последней каплей для несчастного, и его переклинило. Он начал хихикать, как-то нервно дёргая глазом. Пинок Гермионы под столом заставил его согнуться так, что он аж об стол ударился. Зато перестал ржать, а то на него уже начинали коситься ученики, сидевшие неподалёку. — Теперь вернёмся к ежегодной процедуре распределения. Прошу вас поприветствовать квартет, который сегодня исполнит песню вместо распределяющей шляпы. — Да после того, что с ней стало в прошлом году, она, если еще способна стихи писать, то только матерные. — Повернулся к другу Рон. — И я думаю, что вряд ли первокурсникам стоит слушать эти вопли «Я вас предупреждала, а вы так и не допетрили, что надо объединиться, идиоты». В это время от каждого стола отделилось по ученику, и они прошли на помост к преподавателям, встав полукругом перед столом директора, лицом к ученикам. Щуплый мальчик из Пуффендуя тихо запел: Когда пройдёт последняя гроза, И перестанет небо тучи хмурить, И молний серебристых стихнет буря, Тогда начнём всё с чистого листа. Девушка с Когтеврана подхватила на октаву выше: И память о героях будет с нами. Мы будем их достойны вспоминать. Сегодня нужно дальше продолжать Нам жить, любить, спокойно спать ночами. Гриффиндорец вступил глубоким альтом: Сойдёт когда-нибудь печать войны, И вновь смеяться будет детвора, Не видя смерти тела и ума, Победным кличем навсегда полны. И тут вступил слизеринский ученик, у которого, оказывается, был бас, гулко раздававшийся под сводами зачарованного потолка: Но это будет лишь когда-нибудь. До тех же пор ещё надо дожить. Мы памяти скуём стальную нить, Сейчас же мира круг должны замкнуть. Продолжили последние куплеты они все вместе, переплетая мелодию. Бас и чистое сопрано выводили мелодию в унисон, альты же пели в терцию, выводя замысловатые рулады, которые дополняли лейтмотив. Оставим разногласья в стороне! Об этом нам устали повторять. Должны хоть раз мы что-нибудь понять, Чтоб не прийти опять к другой войне. Не потерять бы нам самих себя, Пока душой мы люди, а не звери, Чтоб не подсчитывать потом потери, Ты протяни ладонь из тьмы для дня. Отзвучали последние звуки песни, и в зале стало оглушающе тихо. В большинстве своём, ученикам взгрустнулось, причём грустили они всё сильнее, пропорционально звучанию новых куплетов. Осталось только поблагодарить квартет, что песня была короткой, так что никто не успел зарыдать. Гермиона часто хлопала ресницами, смаргивая застывшие в глазах слёзы. Гарри с печальным лицом смотрел куда-то в пустоту. Проняло даже насупившегося Рона. Только Джинни, не упуская столь подходящий момент, пока Гарри отвлёкся, поднырнула под его руку и положила голову ему на плечо, так что, когда он повернулся лицом к столу, его снова ждала копна рыжих волос под самым носом. Директор Снейп поблагодарил учеников и продолжил свою речь: — Также в этом году некоторым ученикам предстоит серьёзная задача — налаживание связей с другими общинами волшебников из других стран. На этот раз не посредством соревнования, как во время Турнира трёх волшебников, а посредством погружения в систему обучения. Несколько учеников, которых я позже вызову к себе в кабинет, поедут учиться в другие школы. В каждой школе им предстоит провести около полутора месяцев. Толпа учеников загомонила было, обсуждая эту потрясающую новость и гадая, кого пошлют в другие школы, но ребята вовремя вспомнили, что директор Снейп не так добр, как Дамблдор, поэтому не стоило нарываться на отработки и снятие баллов за разговоры во время речи директора. − Прошу соблюдать тишину. Состав группы будет утверждён и оглашён на следующей неделе. А теперь приступим к распределению. Филч внёс и поставил по центру помоста низкий деревянный табурет. В зал вошла профессор МакГонагалл, за её спиной следом из дверного проёма горохом высыпались первокурсники. Их было меньше, чем во все предыдущие годы. Дети толкались, жались к друг дружке и взволнованно глазели по сторонам. Филч передал ей старую Распределяющую шляпу, чудом уцелевшую при поджоге, но изрядно потрёпанную и местами подпалённую. МакГонагалл привычно объяснила первокурсникам, что шляпа заколдована распознавать черты характера и судя по ним направлять учеников на тот или иной факультет. Выслушав, дети, взволнованной стайкой толпящиеся рядом с табуретом, занервничали ещё больше в ожидании, когда назовут их имена, приглашая к распределению. Профессор МакГонагалл назвала первое имя, и вперёд робко шагнула белокурая пухленькая и розовощекая девочка с хвостиками на голове, перетянутыми заколками с вишенками. Девочка вскарабкалась на табурет, и профессор торжественно водрузила на её голову истерзанный головной убор. Почти сразу шляпа откашлялась, выпуская облачко пыли, и сипло возвестила: — Пуффендуй! Первокурсники изумлённо ахнули, а за столом Пуффендуя раздались громкие аплодисменты, тут же подхваченные гриффиндорцами и когтевранцами. Девочка встала и прошла к столу, теперь уже своего факультета, где её встретили тепло и дружелюбно улыбаясь. МакГонагалл назвала следующее имя, и процедура распределения повторилась для маленького мальчика, постоянно поправляющего сползающие с переносицы огромные очки. За столом Когтеврана его встретили, тут же накинувшись с расспросами. Следующий ученик был распределен снова в Пуффендуй. Низенький тоненький мальчик шёл к столу пуффендуйцев весь в слезах, то и дело озираясь на стол когтевранцев, где сидел его старший брат. Вертлявого коренастого мальчишку шляпа отправила в Гриффиндор, где его встретили громкими аплодисментами. Он, протискиваясь на свободное место за столом, оттоптал ноги Невиллу, устроившись рядом с Роном, локтем толкнул его в бок и громким шёпотом поинтересовался: − А что столы пустые, кормить здесь не будут? На что Рон лишь развел руками, неловко задев Гарри, а Гермиона возмущенно зашипела, требуя прекратить разговоры. Шляпа ещё несколько раз называла факультеты: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, и каждый раз за всеми тремя столами раздавались аплодисменты, поддерживая выбор шляпы, лишь когда шляпа впервые произнесла «Слизерин», стало тихо. Немногочисленные слизеринцы попытались приободрить хрупкого на вид, тонкокостного мальчика, распределенного на их факультет, сдержанными аплодисментами. Юный слезиринец гордо вскинул голову, плотно сжав челюсти до зубовного скрежета, спустился с табурета и пружинистой походкой направился к столу своего факультета. Староста Слизеринцев, поднявшись, церемонно поприветствовал мальчика и указал ему на кусок лавки, свободный от учеников. Шляпа распределила ещё несколько учеников, и, когда последние ребята заняли свои места за столами, поднялся директор и торжественно объявил начало пира. В тот же миг на столах появились различные блюда. Дети приступили к ужину, и всюду стали раздаваться весёлые разговоры, смех и стук посуды. — Вы слышали, что Снейп сказал? Интересно, кто поедет? — не отрываясь от поглощения пищи, вопрошал Рон. — Хотелось бы мне во Францию, — мечтательно протянул он, должно быть, вспоминая сокурсниц Флёр Делакур. — Рон, если ты не можешь оторваться от еды, то хотя бы не говори при этом! — сердито произнесла Гермиона, вручая Рону салфетку. — Вытри губы. — Мне тоже интересно, кто поедет, — провозгласил Гарри, — наверно, это здорово — путешествовать. — А ты никогда не путешествовал? — Гермиона так удивилась, что прекратила шипеть на рыжего. — Ты что, правда задаёшься этим вопросом, зная, что меня на втором курсе из окна спальни крали, как принцессу, в башне запертую? Конечно, перед этим меня возили на Гоа, да. — Это да. Кстати, я думаю, что тебе и выпадет эта возможность — удовлетворить свою тягу к путешествиям. Потому что я не представляю себе символ мирных переговоров, который справился бы лучше тебя. — Правда? — вклинился насмешливый голос, растягивающий слова. - А я бы не был так уверен. Мне кажется, дипломатия — не самая выдающаяся черта в Поттере. По крайней мере, я не припомню за ним особого таланта к ведению переговоров. — Пошёл вон, Хорёк! — взвизгнула Джинни. — Малфой, а какого чёрта ты делаешь около гриффиндорского стола? Решил сменить факультет? Так я думаю, тебя вряд ли примут. — Гермиона говорила ровно, но и ежу было понятно, что до момента, когда в Драко полетят заклятия, осталось совсем чуть-чуть. — Это, конечно, да. У меня нет такой храбрости, есть только мозги, так что мне нельзя на ваш факультет, я тут буду чужеродным элементом. А вот ты, Грейнджер, скажи мне — тебе шляпа не предлагала на Слизерин поступить? А то твои планы обычно отличаются редкостной изворотливостью. Или в Когтевран — мозгов у тебя больше, чем у половины факультета, вместе взятой. Гермиона выглядела смущённой, и сразу было понятно, что она уже не так-то и рвётся избавиться от Малфоя. — Она не могла попасть на ваш змеиный факультет! — закричал Рон. — А чего ты орёшь-то постоянно, Уизли? Ты что, тише говорить только на занятиях можешь? Спокойнее, валерьяночки выпей, что ли. — Малфой говорил спокойно, а вот Рон слился цветом лица с помидорками, лежавшими неподалёку. — Да хватит уже, — спокойно сказал Гарри, наблюдая за ссорой. — Малфой, ты чего хотел-то? Просто потрепаться? — Директор Снейп через полчаса ждёт тебя в своём кабинете. — А, ну так бы сразу и сказал. — До Поттера вдруг дошло, что ему сказали, и он возопил: — Так это все-таки меня отправят в турне по школам? На него было больно смотреть, такую муку выражало его лицо. — Без малейшего понятия. Но знаешь, я согласен с Грейнджер — не то, чтобы из тебя хороший дипломат, но вот национальный герой из тебя получился — страна ещё лет пять не забудет. Малфой развернулся и вышел из зала. «Твою мать, ну как так-то? За что? Почему именно меня? Я что, мало потрудился? Почему мне не дают покоя даже после всех этих событий? Я просто жить дальше хочу! Я не видел жизни нормально, всё время на этого красноглазого урода уходило! Я даже не спал ещё ни с кем ни разу, а мне уже 18». — Тут сквозь размышления до него донёсся голос Джинни, которая вещала, что не сможет так надолго расстаться с любимым. — «А вообще, турне — неплохая штука. И Гермиона права — я же поездить везде хотел, начну с других школ. А может, весь год по другим странам ездить буду? Надо срочно к Снейпу идти, уговаривать, чтоб меня послал». Поднявшись из-за стола и кое-как отбрехавшись от Джинни, которая просила её подождать, он побежал к директорскому кабинету. Когда он добежал, в его храбрую голову закралось подозрение, что вообще рановато он как-то пришёл. Но это всё равно лучше, чем ждать рядом с Джинни, которая скоро будет мантию с него при встрече стягивать, так на нём повисает. Гарри присел на пол, устало привалившись спиной к стене, и вытянул ноги. В конце коридора показался директор. Поттер благополучно пропустил это явление, поэтому, когда рядом раздался голос Снейпа, он в который раз за день был ошарашен. — Мистер Поттер, вы решили помочь домовикам в протирании полов? Так я вас уверяю, они прекрасно справляются с поставленной задачей. Или вы теперь всегда будете меня встречать, пребывая на полу? Так про почки я тоже вроде уже говорил. Если бы Поттер не был таким взвинченным после всех сегодняшних происшествий, то непременно бы заметил, что в речи Снейпа не было злорадства, он просто был в хорошем расположении духа, можно сказать, шутить изволил. — Сэр, я просто пришёл рано и думал подождать вас, — сквозь зубы ответил Гарри, совершенно не ожидая услышать: — Я так и подумал. Проходите, мистер Поттер. Нам стоит о многом поговорить. Гарри оторвал пятую точку от пола. Снейп тем временем развернулся к фениксу, который встал на место горгульи, разбитой в битве за замок. В честь Дамблдора вместо неё поставили феникса. В кабинет поднимались молча, даже не глядя друг на друга. Сев в кресло, директор широким жестом предложил парню сесть напротив. — Ну что, мистер Поттер, есть идеи по поводу того, зачем вас пригласили? — Да, Гермиона сказала, что это меня, скорее всего, пошлют в поездку по школам. — Гарри заметно нервничал. — Пошлют... да, послать вас стоит, мистер Поттер, и давно. Но вы почему-то дороги моему сердцу, не поверите. — Пока Гарри пребывал в шоковом состоянии из-за необычного, мягко говоря, стиля общения у профессора, тот продолжил: — Мистер Поттер, так сложилось, что вы ещё долго будете символом, вселяющим надежду в людей. Вы видели, как мало первокурсников приехало в школу? Страна всё ещё зализывает раны, многие семьи лишились близких, ужас всё еще не покинул людей. Слизерин в этом году будет подвергаться куда большим нападкам со стороны других факультетов, чем в предыдущие годы. — Ну, им никто не мешает не нарываться. — Гарри на удивление быстро оклемался и даже сумел вставить конструктивный вяк в профессорскую речь, правда, внутренне съёжившись от предвкушения отповеди за дерзость. — Мистер Поттер, а вы часто вообще наблюдали, чтоб слизеринцы нарывались, если это не касалось вас и ваших друзей, которые тоже не могли похвастать дружелюбием? Вас послушать, так Слизерин — прибежище драчунов и идиотов, которым больше нечего делать, кроме как бегать на отработки из-за гриффиндорцев. То, что вы вызывали в мистере Малфое такую бурную реакцию, можно довольно легко объяснить — вы ударили по его самолюбию ещё в первый день обучения, на глазах у всего курса, хотя мальчик высказал те взгляды, которые унаследовал от родителей. Своей точки зрения у него на тот момент ещё не было, а Люциус, к сожалению, не самый толерантный человек. Вы Драко, можно сказать, травму нанесли. — Тут Снейп не выдержал и улыбнулся. Для Гарри это зрелище было настолько в новинку, что он сидел, молча переваривая услышанное-увиденное. — А откуда вы знаете такие подробности, профессор? — Гарри, наконец, собрал мысли в кучку и выудил из неё ближайшую. — Видите ли, по долгу службы мне необходимо знать всё про своих подопечных, я очень серьёзно отношусь к своим обязанностям, поэтому даже такие мелкие происшествия заслуживают моего внимания, — надменно начал Снейп, но вдруг резко поменялся в лице и с улыбкой добавил: - Ну, или это потому, что Драко — мой крестник, поэтому мне пришлось выслушать все эти страдания по поводу отвергнутой ладошки и последующего пренебрежения по отношению к его аристократичной и хрупкой душевной конструкции. Вы бы знали, сколько я наслушался когда-то. - Снейп почти ностальгически улыбнулся и положил руки на стол, соединив кончики пальцев. У Гарри в очередной раз промелькнула мысль о том, что директорский кабинет удивительно влияет на своих обитателей. — Почему вы мне этого не сказали тогда и почему говорите сейчас? — А вы что, слушать меня стали бы? Вы до конца седьмого курса подозревали во мне злодея и предателя, который вас ненавидит! Следили за мной, подсматривали воспоминания, Поттер, да вы начали по-настоящему меня бесить своим поведением! А сейчас говорю потому, что Драко тоже едет в турне. — Какого чёрта? Зачем? — за всеми этими возмущениями Гарри пропустил замечание о том, что сам он едет, как само собой разумеющееся. — Какая прелесть. Рад, что вы согласны поехать и по этому поводу вопросов нет. А по поводу Драко... — Снейп замялся, подбирая слова, и тут дверь распахнулась, являя объект обсуждения. — Поттер, ты уже тут? Однако. — Драко прошёл по кабинету и сел во второе кресло, стоящее рядом с поттеровским. — О чём болтаем? — Вы забываетесь, мистер Малфой. Минус пять баллов Слизерину. — Гарри не выдержал и заржал. Драко и Северус смотрели на него с удивлением. — Мистер Поттер, не потрудитесь объяснить свою истерику? Но Гарри было уже не остановить — он смеялся, откинув голову на спинку кресла. Через пять минут непрерывного (ну, разве что на вдох) смеха Драко поднялся и со всего маху отвесил Поттеру затрещину. Тот моментально заткнулся и посмотрел на блондина. — Спасибо. — Парень в кои-то веки не стал орать и требовать ответить за рукоприкладство, а понял мотивы поступка Малфоя. — Поттер, я тебе всё-всё прощаю, — торжественно произнёс Драко, потирая руку. — Мало того, что я тебе вкатил по лицу, о чём мечтаю уже лет пять минимум, так ты ещё и спасибо сказал! — умилился блондин и, заржав, рухнул в кресло. Напряжение в комнате таяло, Гарри перестал так напрягаться, его отпустило, и он с облегчением засмеялся. — Ладно, потом обсудим твои бурные истерики. Что-то мне подсказывает, что у директора мы сидим по другой причине. - и Малфой повернулся к Снейпу. — А я думал, вы про меня не вспомните, — меланхолично выдал Снейп, глядя на парней. — Так вот, вернёмся к нашим баранам. В числе предполагаемого стада будете вы, мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер Уизли. Это точно. Вас нельзя разлучать, вам будет одиноко и вообще, проще присматривать за вами, если вы будете все в одном месте, — безапелляционно заявил Снейп. — Так, кто ещё — Долгопупс, надо ему привыкать к роли героя, а то что-то он расслабился после войны. Вон, даже не сказал ничего при встрече — ни тебе здрасьте, ни до свидания. Дальше — то, что Драко поедет с вами я, кажется, уже сообщал. В довесок к вашей весёлой пятёрке я думаю отправить ещё пару человек — и эти люди должны примирить вас, мистер Поттер, с тем, что Драко поедет с вами. Это Джордж и Фред Уизли. И я думаю, что попытка сдержать их разрушительную деятельность должна сплотить вас. — А они-то на кой туда едут? — округлил глаза Гарри. — Они же уже даже не в школе! — Ну, во-первых, они решили всё же закончить образование, упирая на курс высших зелий, чары и трансфигурацию, дабы улучшить качество своих изобретений. А во-вторых, они банально желают наладить торговые связи с другими странами. И в этом я их полностью поддерживаю. Ведь иначе мои средства, вложенные в их магазин, будут потеряны, а мне бы этого не хотелось. — Ваши средства? Вы вкладывались в магазин Фреда и Джорджа? — Гарри до конца не мог поверить в услышанное. — Конечно. Это перспективные экспериментаторы, у которых блестящее будущее. Я не мог пройти мимо, — усмехнулся Снейп. — Но почему они никогда не говорили мне об этом? Никому не говорили ведь! — возмутился Мальчик, пожертвовавший 1000 галлеонов на магазин и узнавший, что не является единственным спонсором. — Мистер Поттер, вы не отличаетесь ошеломляющей гибкостью мышления и широтой взглядов, так что...а вы бы поверили? Моя репутация говорит сама за себя, — парировал Снейп и добавил: - Ну, если с ними мы выяснили, то... Но ему не дали закончить. Рыжая девушка буквально ворвалась в кабинет и с порога заявила: — Вы не можете отправить Гарри без меня! Я его девушка и тоже герой войны. Я не буду столько времени в разлуке с ним, и тем более не буду покорно ждать, пока его окучивают всякие студентки других школ. Драко решил немного вмешаться и патетично возвестил: — Уизли, как ты можешь подозревать Поттера в том, что он поведётся на кого-то, кроме тебя? У вас же там потрясающая по крепости любовь, которой позавидуют земля и небо, сражённые стрелой Амура, то есть связанные физикой элементарных частиц, а? Или ты подозреваешь, что со стороны Поттера любовь уже прошла? — Нет, конечно! Но его могут напоить Амортенцией, подсунуть яд или просто соблазнить — он же мужчина! — Джинни кипела от негодования. — Ну да, ну да. — Снейп в очередной раз подумал, что надо бы завести себе отдельный флакон и в него свой яд с языка сцеживать. — Соблазнение Поттера не представляется мне лёгким делом, он же герой! — надрыву в голосе директора позавидовал бы Смоктуновский. — Амортенцию ещё надо сварить или достать, а преподаватели зельеварения вряд ли будут столь же добры, как я, чтобы держать редкие ингредиенты на видном месте. А яд — дорогуша, вы представляете, насколько идиотом надо быть, чтобы желать любви после смерти? Не думаю, что студентки будут размышлять достойно персонажей Шекспира и убивать свою любовь, чтоб просто никому не досталась. Но в целом, я не против, чтобы вы ехали вместе с героем. Может, он действительно нуждается в более интимной поддержке в такой ответственной миссии. — В начале речи Снейпа Гарри всё больше и больше воодушевлялся, думая, что Джинни вот-вот выставят из кабинета. К концу речи он готов был наложить на Снейпа Силенцио, лишь бы тот заткнулся. Решив не устраивать скандал и не вести себя как избалованный мальчишка (проблески сознания в этот день у Поттера просто зашкаливали), Гарри молча кивнул головой и встал, направляясь к выходу. Профессор не стал задерживать героя, решив, что тому полезно будет побыть наедине с собой. — Крёстный, ты садист, — заявил Драко, улыбаясь, когда остальные вышли из кабинета. — Ты же видел, что он рядом с ней повеситься согласен? — Видел, но если он так и не решит конфликт сейчас, то потом опомнится, когда на руках у него будет уже пятеро детей, и бежать будет поздно, да и некуда. В это время по дороге к Гриффиндорской башне в коридоре медленно назревала ссора. — Зачем ты решила поехать? — Гарри еле-еле скрывал своё раздражение. — Ну как зачем? А ты что, не рад тому, что мы столько времени проведём вместе? Я думала, тебе хочется этого так же, как мне, а оказывается... — Джинни! — Гарри слегка повысил голос. — Не переводи стрелки! Я спросил, зачем ты решила поехать. Я не говорил, что меня не радует такая перспектива, как провести с тобой год в поездке. — А. Ну, я просто подумала, что разлука с тобой будет невыносимой, к тому же за героем надо приглядывать — кто тебе ещё поможет, кроме меня? Не Хорёк же! И вообще — я не хочу, чтобы всякие студентки на тебя заглядывались! — Джинни хотела изобразить кокетливый тон, но ей это совсем не удалось и было заметно, что она относится к Гарри, как к своей собственности, к тому же беспомощной как дитя. Поттер начал закипать. — Кроме тебя, Джинни, у меня есть ещё друзья, которые тоже едут и которые уже имеют опыт в присматривании за мной, как ты выразилась. Хотя няньку я себе никогда не просил и не желал. А что ты будешь делать со студентками, которые будут иметь глупость посмотреть на меня? Проклинать их Летучемышиным сглазом? И насчёт первого пункта — скажи мне, для тебя это развлекательная поездка, в которой ты будешь гулять со мной за ручку в роще на берегу пруда? Потому что я еду с дипломатической миссией, которая вряд ли будет заключаться в том, чтобы отдыхать, раз Малфой поедет с нами, чтобы выправлять наши речи на интервью. — К концу речи Гарри почти орал, и Джинни смотрела на него обиженно, уже готовясь заплакать и поджать губы, как вдруг резко переменилась в лице и с возмущением заявила: — Что? Он поедет с нами? Да как ты посмел говорить мне, что я тебе в этой поездке не нужна, когда Хорёк едет? Я там необходима, чтобы тебя защитить! И вообще — ты не протестовал против этого решения, да? Я так и думала! После войны ты изменился, теперь ты спокойно реагируешь на присутствие Хорька в поездке, зато рычишь на свою любимую, которая должна быть рядом! Хотя бы потому, что так правильно! — Да что правильно? То, что ты ведёшь себя со мной как собственница? То, что считаешь меня несмышлёнышем, который нуждается в слюнявчике? Я не хочу больше говорить. — Они как раз дошли до портрета, ведущего в башню. — Честь и отвага! — Новый пароль Гриффиндора Гарри ещё в поезде спросил у Гермионы. Пройдя в проём, открытый Полной Дамой, Гарри бросился вверх по лестнице, чтобы избежать продолжения разговора с Джинни. Заперев дверь несколькими заклинаниями и поставив кучу чар на свою кровать, Гарри успокоился, понимая, что найти его теперь сложнее, чем иголку в стоге сена. Он вспомнил все заклинания, которые наводила на их палатку Гермиона, когда они прятались от львиной части волшебного мира. И очень вовремя. Как только он закончил, в комнату влетела Джинни, желая закончить начатое. Но, недоуменно оглянувшись по сторонам, пожала плечами и вышла из комнаты, пробормотав «Сам выйдет». Гарри перевёл дух и растянулся на кровати. Теперь он вновь вернулся к первоначальному мнению о том, что поездка будет сущим кошмаром, и что давно пора было плюнуть на весь этот магический мир и свалить на Майорку — и заграница, и идиотов вокруг нет...

***

— Гарри, улыбнись, мы же, в конце концов, обручены! Почему ты не радуешься? Я думала, это и твоя мечта! — Джинни смотрит на него с мягким укором в глазах, её рыжие волосы переливаются и сияют из-за запутавшихся в них солнечных лучей, одной рукой она удерживает Поттера за рукав, ладонь другой руки лежит на его щеке, не давая отвернуться, вынуждая смотреть глаза в глаза. Пока Гарри молчит, подбирая слова для ответа, хватка Джинни усиливается, вдавливая кончики острых ногтей в кожу щеки. — Джинни, я не могу, не хочу! — взрывается Поттер. — Зачем ты так со мной? Мы же были друзьями. Взгляд Джинни перестает быть мягким, она зло щурит глаза, вцепившись в лицо Гарри уже обеими руками и придвигаясь так близко, что между ними совсем не остается расстояния. Девушка в ярости, она почти рычит ему в лицо, не разжимая зубов: — Гарри, ты должен. — И срывается на истеричный визг: — Ты всю жизнь всем будешь должен! Ты никогда не будешь поступать так, как хочешь, тебе нельзя, ты не должен... — это «должен» звучит набатом в голове Поттера, болезненно бьёт и отзывается гулом.

***

Поттер в ужасе заорал и проснулся. Прошло около часа с тех пор, как он пришёл в комнату. Мда, не надо было спать, мозгам и так не сладко. Ну, ничего, после победы над Волдемортом давно пора понять, что он справится со всем, что свалится на его голову. Завтра он поговорит со Снейпом и попросит не включать Джинни в состав группы. Потому что он повесится рядом с ней и дипломатическая миссия закончится, не начавшись. А пока можно не особенно париться — ничего непоправимого не случилось. Но какой же тяжёлый был день. И Гарри провалился обратно в сон, который на этот раз не являл ему ничего кошмарного вроде свадьбы с Джинни. С утра Поттер проснулся и по опустевшей комнате понял, что проспал и вряд ли удастся позавтракать. Внутри нарастало мелочное возмущение — какого чёрта Рон его не разбудил? Он сам бы не забыл разбудить друга, чтоб тот не опоздал на завтрак. В голову проникла мыслишка: «Не, ну а правда, чего это он?» — после чего Гарри сел обратно на кровать, хлопнул себя ладонью по лбу и начал снимать маскирующие чары с кровати. Рон банально его не нашёл. Оценив, что времени хватит только на то, чтобы пробежаться по коридору до класса прорицаний, Гарри забил на завтрак и стал лихорадочно одеваться. Прорицания по-прежнему вела профессор Трелони, предсказания которой после войны стали чуть более светлыми, но всё равно отравляли жизнь, пророча всевозможные гадости. — Садитесь скорее, дорогой мой! — мда, эпатажность-то никуда не делась. Гарри сделал пару шагов и застыл. Свободных мест в классе было только два. Одно рядом с Джинни, которая махала ему рукой и хлопала второй по сиденью соседнего стула, второе около Малфоя, который сидел бледный, с гордо выпрямленной спиной, сосредоточенно читая что-то в учебнике. Вокруг него как будто веяло холодом. «Случилось у него что-то, что ли? Хотя он вряд ли будет об этом говорить и вообще нормально со мной разговаривать. Но из двух зол...» — и уверенно направился к столу Малфоя, сделав вид, что не заметил Джинни. Сев рядом, он торопливо достал чистый свиток и перо, откупорил чернильницу и только тут заметил, что Малфой смотрит на него, приоткрыв рот и распахнув глаза. Гарри повернулся к нему, критически осмотрел с ног до головы, потом протянул руку и аккуратно закрыл Малфою челюсть. — Что? — шёпотом спросил Гарри. — Какого чёрта, Поттер? Шёл бы к своей рыжей! — Малфой начинал шипеть, сужая глаза и сминая перо в руках. — Не могу, она меня с ума сведёт! Лучше с тобой! А больше мест нет! Кстати, — тут Гарри внезапно нахмурился. — А ты-то что один сидишь? Я думал, ты король подземелий. — Ага, только нашлась пара непримиримых с моего курса, которые вчера доходчиво прочитали всем лекцию о том, что я трус и предатель, не участвовал в битве на стороне Волдеморта, мать мерзкая предательница, потому что не обличила тебя, когда ты был фиктивно мёртв, а отец вообще самое страшное зло — мало того, что не сумел добыть пророчество, так ещё и увёл свою семью от Лорда в самый ответственный момент. Так что со мной теперь общаться никому нельзя — эти непримиримые страшнее, чем я, да к тому же — их семьи укомплектованы полностью. А моя — отец в Азкабане до суда, который состоится в декабре, а мать сидит дома и боится — за сына и за мужа. — Драко понемногу повышал голос, но пока никто не обращал на них внимания. — Тише, Драко. Извини. Я не знал. Я понимаю, что я тебе сейчас только хуже сделал, когда сел рядом с тобой — теперь тебя ещё и в прихлебатели Поттера запишут, но всё же — учитывай тот факт, что я не специально. — Да знаю. В любом случае, пока в школе Снейп — они ничего мне не сделают, ну, может быть, пару раз изобьют — так я не дамся без боя. — Гермионе когда-то дался. — Гарри уже улыбался. — Да, но только потому, что она женщина. Пусть и не такая, каких я привык встречать в своём кругу. — Ты имеешь в виду чистокровных? — Гарри начал заводиться так быстро, что Малфой закатил глаза и фыркнул. — Среди аристократов, идиот. Ладно, проехали. Поттер расслабился и откинулся на спинку стула, осматривая класс. Башню, где находился класс прорицаний, почти разрушили, так что класс перенесли в другую часть замка до тех пор, пока не закончатся восстановительные работы. Боковым зрением Гарри увидел, что Джинни до сих пор обиженно на него косится, а Рон с Гермионой, кажется, недоумевали. Закрыв глаза, Гарри подумал о том, что хотел бы остаться один и просто отдохнуть. Тут Поттер почувствовал толчок в бок и открыл глаза. — Ну? — Он повернулся к Малфою. — Мне что, поспать нельзя? Может, я пророческий сон увижу. Малфой кивнул головой на профессора Трелони, которая уже приближалась к мальчикам. От неё попахивало хересом, а это значило, что предсказания сегодня буду изощрённей, чем обычно. Гарри внутренне горько вздохнул и приготовился внимать. — Мальчик мой! — Трелони пошатнулась так, будто наличие в классе Гарри приравнивалось к явлению божества на семейный ужин. — Вы так повзрослели за это время! — Ага, как ты похужал и возмудел, Поттер, от собственной пассии шарахаешься - настоящий герой, — на пределе слышимости произнёс Драко, пытаясь сдержать улыбку. Трелони продолжала вещать, покачиваясь и путаясь руками в шали, которая сползала с плеча, открывая ещё десяток тряпок, намотанных на профессора. — Вижу! — возвестила она, воздев руки к потолку и запрокинув голову. — Ага, я тебе даже могу сказать, что, — так же тихо продолжал подвякивать Малфой. — Сейчас напророчит тебе три короба неприятностей, а затем светлую любовь. — Вам выпадет много трудностей в этом году! — Профессор, кажется, не слышала никого, кроме себя. — Вам понадобится помощь близких вам людей, чтобы преодолеть те кошмары и ужасы, что возникнут на вашем пути! Зато в конце вы обретёте счастье, найдя его в любви. Драко начал багроветь от сдерживаемого смеха, спрятал лицо в ладонях и попытался увернуться от кулака Гарри, который силился ткнуть его в бок под столом. Сохранять невозмутимый вид Поттеру было очень сложно, но он крепился из последних сил. Однако потом Трелони сообщила срывающимся голосом: — И ты станешь самым востребованным женихом за последнее столетие! — И парням сорвало кукушечку, унеся её в неведомые дали. Падая на согнувшегося Малфоя, Гарри подумал о том, что у Трелони есть все шансы уморить его, не прикасаясь даже руками, так что Волдеморту стоило у неё поучиться. А то ритуалы странные проводил, чтоб дотронуться суметь, палки какие-то сверхмогущественные искал. А все было так просто. Трелони в изумлении смотрела на то, как перед ней почти на полу лежат два тела, от которых исходят непередаваемые звуки — смех, переходящий в истерику. Парни пытались встать, но у них не получалось — сказывалось напряжение прошедших дней — им просто необходимо было выплеснуть наружу эмоции. И тут Трелони сделала то, чего ни разу не делала за всю свою преподавательскую деятельность — назначила отработку. — Мистер Поттер и мистер Малфой! — её голос аж дрожал от гнева. — В моём кабинете в 7 часов вечера. Оба. А сейчас вон с урока! — завизжала преподавательница, и парни, всё ещё смеясь, выбежали из класса, побросав в сумки вещи. Джинни проводила парней злобным взглядом, обещая себе разобраться во всём ещё до поездки. А пока она развернула чистый пергамент и начала писать письмо матери. Выйдя из класса, парни переглянулись. — Жесть, никогда бы не подумал, что она может отработку назначить. А нервишки-то у тётки пошаливают. — Драко дошёл до ближайшей скамейки в коридоре и сел на неё. — Драко, у меня назрел животрепещущий вопрос: а ты знаешь, где её кабинет? — Гарри нахмурил лоб и попытался вспомнить всё, что знал о Сивилле Трелони. Пропустив внешний вид и алкоголизм, он понял, что больше не знает ничего, поэтому вернулся назад в алкоголизм и постарался что-то выудить оттуда. Выудив головную боль, он решил не испытывать больше судьбу и взглянул на Драко. Тот выглядел примерно так же, из чего Гарри заключил, что они оба понятия не имеют, где селятся стрекозы в условиях магического замка с перспективой преподавания. Из-за поворота послышались шаги, и мальчики вскочили, собираясь бежать, но поняли, что не успевают. Тогда Малфой задвинул быстренько за свою спину Поттера и прошептал ему: — Стой тут, ничего не трогай, ничего не делай, главное — молчи и сделай умное лицо. Человек выруливал из-за поворота именно тогда, когда Малфой пытался с полуоборота оценить результат титанических трудов Поттера, попытавшегося выполнить все указания. Малфой горестно вздохнул, поворачиваясь к человеку, которым оказался Филч со своей кошкой на руках. — О, мистер Филч, вас-то нам и надо! — Малфой вовремя вспомнил, что лучшая защита — нападение. Филч, потрясённый беспрецедентностью данного заявления, вылупил глаза и открыл рот. — Некогда, мистер Филч, срочно проводите нас к кабинету профессора Трелони, нам необходимо принести оттуда реквизит для занятия. И поторопитесь, — прибавил он, когда Филч в шоковом состоянии направился к одному из ответвлений коридора, — внутреннее око не может работать по приказу. Действие может закончиться в любой момент! — Парни снова еле удержались от смеха и пошли вслед за Филчем. — А что мы будем делать, когда он нас доведёт? — Гарри тихо шептал, надеясь, что хороший слух у этой парочки впереди достался только кошке. — Откуда ж я знаю, там разберёмся, — так же тихо ответил Малфой. — Ты всегда такой импульсивный? — Гарри попытался подтрунивать над Драко, но получил жёсткую отповедь. — Нет, для меня это характерно только в ситуациях, требующих немедленного решения, а вот ты импульсивен по жизни, поэтому заткнись, Поттер, и не мешай мне думать! Поттер послушно заткнулся, сделав пометку в голове — треснуть Хорьку по голове за такие грубости, после чего вспомнил, что, по сравнению с предыдущим поведением Малфоя это было просто образцом дружелюбия, и забил. — Вот, пожалуйста, — проговорил Филч, когда они дошли до преподавательского крыла. — Кабинет мадам Трелони прилегает к её спальне. — Благодарю, мистер Филч, — с королевским снисхождением проговорил Малфой. — Вы свободны. — Да, конечно. Рад был помочь. — Филч продолжал ещё что-то бормотать, уходя всё дальше по коридору. — Вот так это делается, Гарри, — с довольной улыбкой повернулся Малфой в сторону ошарашенного до сих пор Поттера. — А давно ты меня по имени зовёшь? — от неожиданности Поттер аж рот приоткрыл, и Драко не отказал себе в удовольствии повторить недавний манёвр самого Поттера, протянув руку и клацнув челюстью обалдевшего парня. — Вот что ты за человек, а? Стоит проявить немного человечности, а ты уже на ней внимание акцентируешь! Она пугливая, человечность моя, её выманивать надо месяцами, холить и лелеять, а ты её пугаешь! Вот тебе не стыдно? — Драко немного смутился, поэтому нёс все, что угодно, лишь бы не молчать. — Драко, я понял, понял. Ты нежная фиалка, тебя надо в воду ставить и колпаком стеклянным накрывать. Я всё понял, чего ты распинаешься? Ладно, пошли отсюда. Нам сюда к 7, а сейчас 2, и урок скоро закончится. Так что чего мы тут стоим? Пошли лучше на кухню, к эльфам заглянем и перекусим, а то я с утра проспал. Драко кивнул, и ребята направились к ходу на кухню. Пощекотав грушу, по узкому проходу парни выбрались на кухню, где к ним сразу подлетели домовики и засыпали вопросами, что юные хозяева хотят из еды. — Поттер, так вот почему тебя так часто в Большом Зале не было, да? Ты тут прохлаждался? А я всё думал, каким святым духом ты питался всё это время! — Драко покачал головой, с уважением посматривая на Поттера. — Меня вот только несколько вопросов занимает, буквально парочка: во-первых, на кой ты следил, был я в Большом зале или нет, и чего это ты так заботился о моём здоровом питании, что задавал себе вопрос, что я ем? — Так сложилось, что ты был моим врагом номер один. А поддержание вражды предписывает знать, где твой враг и в каком он состоянии! — эта установка была выдана с максимальным пафосом, на который Драко был способен с набитым ртом. — А, ну это многое объясняет, да. А то я уж подумал, что ты ко мне неровно дышишь. — Гарри увернулся от ложки, которая метила ему в лоб, и Драко выдал: — Неровно дышишь, плохо видишь, криво ходишь, туго слышишь — Поттер, это только ты у нас дефектами по самое не могу накачан, а я, в отличии от некоторых, хорошо укомплектован. — Гомофоб? — Да нет, спокойно ко всем отношусь, просто сам предпочитаю традиционную конструкцию из двух тел. Которые подходят друг к другу как замок и ключ, а не ломают ключи друг об друга, не зная, в какую скважину их ещё вставить. — Учту, милый. — Поттер заржал, глядя на вытянувшееся лицо Драко. — Теперь я знаю, как буду доставать тебя ближайший год. — И ведь зарекался же не разговаривать с умственно отсталыми, так нет же, сами меня находят. — Малфой бурчал себе под нос, собираясь и выходя из кухни. Поттер догнал его в коридоре, и Драко, понимая, чем шутка продолжится, бросил через плечо. — Вот только посмей, и в другую школу мы повезём напёрсток с остатками героя. Вот правда, словесно издевайся сколько влезет, только не трогай, ладно? Я не фанат тактильных ощущений. Вон у тебя рыжая тактилистка, на ней и вымещай все свои гаденькие позывы. — Ладно, ладно, не буду. — Гарри с удивлением смотрел Малфою в спину, думая о том, что всё действительно могло пойти по-другому, если бы он тогда, давно, с ним подружился.