Мировое турне или кто бы мог подумать?

Глава 2. Гарри Поттер сидел у камина в общей гостиной, глядя в огонь и вспоминая всё, что происходило здесь за прошедшие годы. Он снова видел перед собой лицо Сириуса, выглядывающее из огня; Гермиону, склонившуюся над очередным свитком с домашней работой; Рона, целующегося с Лавандой после победы в матче по квиддичу. Снова и снова видел себя, Рона и Гермиону, обсуждающих Малфоя и Снейпа. Все их догадки и подозрения, планы по выведыванию тайн. Гарри сидел у огня уже пару часов, не замечая снующих мимо учеников и перешептывания сидящих в креслах. Он думал о том, что пели студенты на распределении. И о том, что один раз он уже ошибся в человеке, свято веря в то, что он злодей, выискивая в нём отрицательные черты. А тот оказался… человеком. Просто человеком со своим набором хорошего и плохого. И в нём были неплохие качества: отвага, мужество, ирония, как выяснилось. Про сарказм Гарри было известно давно, но вот ирония… добродушная ирония оказалась для него сюрпризом. Так или иначе, Гарри решил, что попробует дать Малфою шанс. Хотя бы потому, что провести год рядом с человеком, которого ты не выносишь, очень тяжело. И одной Джинни для этой цели будет вполне достаточно. Если цапаться ещё и с Малфоем, он просто сойдёт с ума, и не будет на земле хватать Майорок, чтобы успокоить потом его нервы. За годы войны было потрачено слишком много нервных клеток, чтобы ещё и после чувствовать себя измученным. После этого решения Гарри понял, что это далеко не так просто сделать. Есть ещё Рон и Гермиона, до которых надо донести светлую мысль о прощении. Мало того, предстоит самое сложное — надо сообщить самому Малфою о том, что Гарри хочет попробовать перевести их ненависть хотя бы в нейтральные отношения. «Надо бы привыкнуть к тому, что называть его стоит Драко, а не Малфой. Хотя — у него ж человечность такая пугливая, ещё исчезнет», — на последней мысли Гарри ухмыльнулся, вспомнив, как они препирались по дороге с предсказаний. Драко тогда был вполне себе нормальным, дружелюбным и остроумным — стоит это признать. «Теперь надо выбрать момент для разговора с Драко», — Гарри с трудом представлял себе, с чего можно начать этот разговор, и какова будет реакция на него со стороны Малфоя. «Вряд ли радужная», — подумал Поттер и, так как шансов на непринужденный разговор было мало, решил не готовиться к нему заранее, а просто импровизировать. В конце концов, за годы войны он выяснил, что импровизация — его сильная сторона. От размышлений его отвлёк шум, нараставший последние полчаса. Оглянувшись, он увидел толпу студентов, расползающихся по спальням или по креслам рядом с ним. Посмотрев на часы, он понял, что решение принял как раз вовремя — прошло время ужина, он едва успевал на отработку к Трелони. Поднявшись с ковра, Гарри охнул — задумавшись, он не заметил, как затекли ноги за время его медитативного времяпрепровождения и сейчас упорно не хотели слушаться. — Твою мать, — тихо охнул он, пробираясь сквозь толпу учеников к выходу из гостиной. Большинство студентов уже слышали, что звёздному мальчику назначила отработку Трелони, что само по себе было событием, но отработку, совместную с Малфоем… По дороге к выходу он либо слышал пожелания удачи, либо слова сочувствия. «Да, ещё и им всё объяснять. Может, за время нашего отъезда они успокоятся и не будут так остро реагировать на него? Хотя надо ещё посмотреть, к чему приведёт моя попытка поговорить с Драко. Может, ничего и не выйдет, он не сможет забыть обиды, или я не смогу. Мерлин, это невыносимо — мирное время не идёт на пользу моей психике». Подходя к повороту в коридор, где располагался кабинет Трелони, Гарри уже проклинал свою задумчивость и способность думать в целом, потому что ноги до сих пор не отошли. Заворачивая, он увидел Малфоя, стоящего под дверью и потирающего виски. Поттер замер, не решаясь сделать шаг. «И как с ним разговаривать? Привет, Малфой, я тут подумал — давай подружимся и забудем 7 лет взаимных оскорблений? Представляю выражение его лица». Драко повернулся к Гарри и удивлённо поднял бровь.  — И что стоишь? Думаешь, я пойду на отработку один? Чёрта с два — нам обоим это расхлёбывать. Давай, шевели задницей!  — Поверь, Драко, дело далеко не в заднице — я задумался, и у меня затекли ноги, теперь я не могу представить, что ходить может быть приятно. — Гарри медленно переставлял ноги, приближаясь к Драко с самым несчастным видом, на какой был способен.  — Даже не думай вызвать сочувствие, я и так давно знал, что ты тормоз — пока одну мысль додумаешь, уже успевают затечь ноги. У меня дико болит голова, и я надеюсь, что тот литр зелий, который я выпил, наконец поможет. Пошли. — И Драко повернул ручку двери. Первая реакция парней на внутреннее убранство кабинета была единодушной. И рядом не было никого, чтобы поднять им челюсти. Вокруг были бутылки. Везде, всюду, на каждой поверхности стояли бутылки. Разной величины, формы, цвета. И посреди всего этого разнообразия сидела профессор Трелони с бутылкой в одной руке и какой-то хренью в другой. — О, вы пришли, мои дорогие! — Профессор взмахнула странной штукой и откинулась в кресле. — Вы знаете, я сегодня слегка понервничала, раньше такого не бывало. Я первый раз назначила отработку за все время преподавания, поэтому ума не могла приложить, что с вами делать. Так что решила приобщить вас к своему хобби! — Профессор выглядела невероятно счастливой, а парни с трудом представляли, что смогут столько же выпить.  — Профессор, что у вас в руке? — рискнул поинтересоваться Поттер.  — Поттер, это ты такой любознательный или просто оттягиваешь момент тотальной попойки, после которой голова у меня пройдёт только к концу года? — Гарри обратил внимание на то, что Малфой действительно выглядел очень бледным и измученным. «И в этом состоянии он умудряется шутить? Вот это выдержка».  — Это стеклорез, — возвестила Трелони, поднимаясь с кресла. — С его помощью можно сделать удивительные вещи! Только взгляните вокруг! — профессор щебетала, размахивая руками, и парни начали оглядываться по новой.  — Твою мать, — потрясённо выдохнул Поттер, рухнув на ближайший табурет. Это были не просто бутылки. В них были вырезаны отверстия разных размеров и форм. Часть бутылок была подсвечниками, вазочками под сухие букеты, подставками под карандаши. Другая часть была использована под… мебель. Склеенные вместе, связанные, посаженные на какую-то субстанцию, бутылки были табуретками, столиками и комодами. Стены были инкрустированы теми же бутылочными стёклами. С потолка свисала музыка ветра, конечно, стеклянная. — Это стеклянная комната. Драко, она стеклянная.  — Я вижу. — Драко присел рядом. — И я в шоке.  — Мальчики, сегодня вы поможете мне сделать пару подсвечников. — Трелони горела энтузиазмом, копаясь в ящике с инструментами. — Выбирайте по бутылке, и начнём! — Профессор подвинула к ним ящик с разнообразными бутылками. — Но, профессор, здесь только полные бутылки. — Пришла очередь Драко оттягивать момент рукоприкладства к стекольно-декоративной промышленности. — Ну конечно! Чтобы что-то сделать с бутылкой, её сначала надо опустошить. — Спокойствию Трелони в этот момент мог позавидовать даже удав. — Поэтому берите стаканы и присаживайтесь. — Сивилла указала на стаканы из бутылок, стоявшие на столике. Их трудно было заметить на общем фоне. В недоумении парни подвинули свои табуреты к столику и присели, поглядывая на ящик с алкоголем.  — Профессор, вы ведь знаете, что мы ещё не можем пить крепкий алкоголь? — разумеется, ребята пробовали алкоголь, но пить в компании преподавательницы со стеклорезом в подобной комнате было настолько странно, что они решили отбрехиваться до последнего.  — Мальчики, после всего, что произошло во время этой ужасной войны, вы можете не просто пить алкоголь, а напиться вусмерть, и вам никто ничего не скажет. — Сивилла легко отмахнулась всё тем же стеклорезом и отвинтила крышку со своей бутылки.  — Поттер, если я сегодня умру, обещай, что вынесешь мой труп отсюда. — Драко обречённо откупорил бутылку с огневиски и налил себе солидную порцию. — Я не хочу лежать среди бутылок и… бутылок. Гарри наклонился к Драко и потянулся за бутылкой, попутно шепча ему:  — А ты сделаешь то же самое для меня? Я тоже не в восторге от подобной перспективы. — Ни за что. Ты большой и тяжёлый, а я хрупкий и аристократичный, так что выползать отсюда будешь сам! К тому же, это из-за тебя. Если бы ты сел со своей занозой, ничего бы не было! Так что ты мой должник и будешь тащить на себе моё бренное пьяное тело до кровати!  — Как скажешь, малыш. — Гарри попытался сделать невозмутимое лицо и сесть ровно, открывая бутылку. Драко закатил глаза, отпивая первый глоток.  — Итак, Гарри, дорогой, расскажи мне, что ты чувствуешь после окончания этого кошмара? Как только Гарри открыл рот, пытаясь что-то сказать, профессор перебила его, взмахнув рукой со стаканом и расплескав часть хереса на пол. — Конечно, я понимаю, что поворотный момент был связан с пророчеством, которое я произнесла в тот поистине судьбоносный день… — Это будет долгая отработка, — произнёс Драко, пока Поттер вливал в себя виски почти залпом, — вполне возможно, что наши тушки некому будет выносить отсюда, и мы будем подставками под ящики с алкоголем. Или она нас заспиртует в огромной бутылке и вмурует в стену. Но иначе мы умрём от скуки, так что пей, Поттер, твоё здоровье. — И он отпил огромный глоток, пытаясь при этом не дышать.  — Мальчики, о чём вы там шепчетесь? — профессор прервалась на полуслове и с подозрением посмотрела на парней, перешёптывающихся в углу.  — Мы просто не можем не выразить друг другу своё удивление от необычного убранства этой комнаты. Видите ли, нас просто поразила обстановка, и мне не терпелось обсудить особенности интерьера с моим невольным компаньоном по отработке. — Драко настолько серьёзно плёл эту ахинею, что Трелони расслабилась и откинулась в кресле, делая приличный глоток прямо из бутылки.  — Ты где научился так красиво речи толкать? — Поттер понял, что пока профессор рассказывает что-то, можно спокойно поговорить, главное кивать и следить за тем, чтобы не слишком сильно поворачивать голову к собеседнику.  — Аристократы впитывают это с молоком матери. — Драко изящно оттопырил мизинец от бокала и улыбнулся. — Потому что почти все разговоры приходится слушать именно таким образом, периодически вставляя речи, призванные показать, насколько ты восхищён. Так что любой аристократ, имеющий старую тётку, обязан уметь изъясняться на любую тему, не зная, какова она вообще. Завидуешь, Поттер? — Честно признаться, да. Я не мастер объяснений, и тем более, не мастер отмазываться. Так что этому полезному умению я бы у тебя поучился. — Поттер налил себе ещё один бокал и глянул на Трелони, которая стала напоминать радио. Она полузакрыла глаза и вещала что-то возвышенное и связанное с предсказаниями. Гарри повернулся обратно к Малфою и продолжил: — Драко, мне надо с тобой поговорить, но я не знаю, как начать этот разговор.  — Ты меня бросаешь? — Драко глянул на Гарри и чуть не расхохотался, глядя на его вытянутое лицо.  — Малфой! — Что? Между прочим, такое начало никогда не предшествует диалогу, который хорошо пройдёт и, тем более, хорошо закончится. А я благодарен за спасение жизни и даже сдерживаю свои позывы постоянно тебе язвить, но не ручаюсь за то, что смогу выдержать все стороны мальчика-который-меня-столько-лет-бесит! Какого чёрта, Поттер?  — Да что ты орёшь? Если Трелони заметит, она заставит нас внимательно слушать то, что она говорит, а я и так с ужасом жду момента, когда бутылки опустеют, и она опять возьмётся за стеклорез. Мне просто надо с тобой кое-что обсудить, почему нельзя меня послушать? — Да потому что я пару минут назад стерпел от тебя то, что ты назвал меня малышом! Я боюсь, что после этого разговора я всё же не выдержу и буду долго и методично тебя бить первой попавшейся под руку бутылкой! А с учётом их количества в этой комнате я тебя по полу размажу! — Драко, успокойся, я же не в любви тебе собираюсь признаваться! Что ты так завёлся? Если разговор пойдёт не в то русло, мы его прекратим, обещаю! — Да-да, если тебе будет больно, я сразу прекращу совать тебе иголки под ногти или ещё что-то куда-то, да? — Я серьёзно. Пожалуйста, дай мне с тобой поговорить, пока я не потерял решимость к этому разговору. — Эм, вот теперь это больше смахивает на признание в любви. — Драко от души веселился, несмотря на то, что был всерьёз обеспокоен предстоящим разговором. А разговор будет — Поттер упрям и далеко не так тактичен, как аристократы на званых вечерах и приёмах, так что оттягивать момент откровения до бесконечности не получится. Драко подумал о том, что половину дня он провёл, мучаясь от головной боли, а другую половину — прячась от сокурсников. «И всё из-за Поттера. Чёрт, если бы он хотя бы не сел с ним рядом на прорицаниях, была бы возможность хоть как-то выжить, а теперь… Хорошо, что крёстный отправляет его в эту поездку. Конечно, не для того, чтобы выправлять речи для интервью. Просто для того, чтобы дать ему возможность выжить, так как его ненавидит почти весь факультет. Но до отъезда ещё больше двух недель. Как прожить это время? Уйти в покои крёстного? Приходить после того, как все уже уснут? Попроситься в гриффиндорскую башню? А, нет, львы там точно разорвут. Теперь ещё этот разговор. Конечно, это тирада в духе „несмотря на то, что мы так мило поговорили сегодня, я тебе не доверяю и вообще…“. И никогда не сможет доверять с учётом того, какую позицию я занимал в этой стычке двух знамён. Отличное начало. Может, тоже стать непрошибаемым бараном? В конце концов, он же всю жизнь говорит всем то, что думает. И ничего, как-то до сих пор жив остался». — Драко. Эй, ты тут? — Гарри озабоченно смотрел на блондина, который побледнел ещё сильнее с момента их прихода на отработку. — Да, да. Гарри, я понимаю, что ты хочешь поговорить, но я тебя прошу — подожди с разговором до момента, пока моя голова пройдёт, хорошо? Или хотя бы до того момента, когда я напьюсь до синевы. Тогда мне будет абсолютно фиолетово на всё, и я смогу вытерпеть даже признание в любви, не кроша тебя в капусту осколками. — И Драко устало опустил голову, понимая, что помимо Поттера в ней слишком много проблем. По прошествии часа парни почти закончили каждый свою бутылку, но при этом не произнесли ни слова. Профессор продолжала рассказывать о своём, переключившись уже на бутылки. За этот час ребята волей-неволей узнали, что когда-то, когда у Трелони ещё была совсем другая жизнь, один знакомый маггл научил её вырезать по стеклу. И юная Сивилла начала собирать бутылки, чтобы пополнить ряды любителей искусства. Со временем уровень мастерства возрос, а количество бутылок убыло. Отдавшись хобби, Сивилла потеряла почти всех друзей, и времени стало гораздо больше. Сивилла начала покупать алкоголь, периодически зазывая оставшихся подруг в гости, но те быстро уходили, пребывая в шоке от того человека, которым стала Трелони. Вскоре она начала пить одна, после чего всё погружалась в своё хобби с головой, подрабатывая на случайных работах. И вот она пришла к Альбусу на собеседование.(Вот видишь, Поттер, а ты спрашиваешь, почему я магглов не люблю - да от них все проблемы!) — Ох, мальчики, мы так хорошо сидим, я так давно ни с кем не разговаривала по душам, что… А давайте посидим ещё? У вас как раз закончился виски. Давайте, доставайте ещё по бутылке. — А я думал, что шанс дойти до башни все ещё есть. — Гарри обречённо взял бутылку из рук Малфоя и попытался её открыть, но бутылка выскользнула из рук и разбилась с громким звоном об пол, поблёскивающий таким же стеклом. — О, я всё уберу, профессор. Драко, не поможешь? — Я бы с радостью, но я даже на трезвую голову не могу отличить стекло в полу от стекла на полу, так что в таком состоянии, в котором я сейчас, от меня толку никакого.  — Малыш, если не хочешь, чтобы я к тебе грязно приставал и оправдывал это алкоголем, помоги мне! — Гарри уже почти шипел, пытаясь при этом удержать равновесие. — Ладно, ладно, я уже иду. — Драко сполз с табурета и тут же вскрикнул. — Что? Что случилось? — профессор задремала и теперь встрепенулась в кресле, роняя бутылку и разбивая её вдребезги.  — Зашибись. Профессор, вы не хотели бы прилечь? А я тут пока попробую понять, что с этим аристократом. — Да, конечно, мои дорогие. Но попомните мои слова — это дурной знак! Случится нечто ужасное! — И Сивилла, прихватив новую бутылку, направилась в спальню, напоследок хлопнув дверью. — Твою ж мать, что с ней случилось, что она предсказывает одни несчастья? Бутылки об голову слишком часто разбивала? Ну? Ты напоролся на стекло? — Гарри начал осматривать видимые части Драко, выискивая глазами кровь. — Нет, это я так. Ребро побаливает, наверно, невралгия. Схожу завтра к Помфри, и всё будет в порядке.  — Ладно, как скажешь. Надо найти тут веник и совок. Руками мы все стёкла никогда в жизни не найдём. — Поттер, скажи мне, ты головой в последнее время не бился? Ты ещё к Филчу сходи и веник затребуй. А что — он решит, что ты тоже стал сквибом, и вы побратаетесь. Или он решит, что ты над ним издеваешься, и на всех последующих встречах с тобой будет укрепляться в ненависти. Есть столько полезных заклинаний — Акцио, Репаро, Эванеско. Какой, к чёрту, веник? — Драко при этом держался за рёбра и выглядел неважно. Гарри же доставал из кармана мантии запутавшуюся в складках палочку и тихо материл себя за глупость. После возрождения двух бутылок Гарри посчитал, что они вполне свободны от отработки, и вообще, Трелони превысила лимит издевательства над студентами. — Предлагаю валить отсюда. — Поттер слегка покачивался и осознал, что не совсем помнит, в какую сторону валить после выхода из кабинета. — Да, наверно, ты прав. — Драко затуманенным сознанием думал, что ещё нет полуночи, большая часть факультета не спит, а значит, они в гостиной и ждут его прихода. «Алкоголь притупляет ощущения», — как-то отстранённо подумал блондин, представляя, как по его светлым волосам течёт кровь, заливая глаза. — Пойдём, Поттер. — Слушай, Драко. А ты достаточно напился для того, чтобы не бить меня бутылкой при попытке поговорить? — Гарри старался говорить насмешливо, но понимал, что сейчас очень многое зависит от этого разговора, и уже завтра всё изменится, так что нельзя просто так оставлять это дело на самотёк. Само оно не устаканится, а с Малфоем общаться минимум год. — Ладно, валяй. Только давай где-нибудь присядем, потому что я не способен стоять продолжительное время прямо, а падать я не хочу.  — Выручай-комната? Интересно, после того, что вы в ней устроили, она ещё работает? — Гарри медленно двинулся вперёд, придерживаясь за стену.  — Я не знаю, но очень на это надеюсь. — Драко говорил с воодушевлением, потому что, если комната работает, то он будет просто жить там до отъезда. Дойдя до восьмого этажа, Драко с замершим сердцем смотрел на Поттера, который сосредоточенно ходил взад-вперёд перед стеной. Когда появилась дверь, и Гарри потянул на себя ручку, Драко затаил дыхание. — Ну? Что там? — Драко не мог больше выносить неизвестность и подошёл к двери, заглядывая в комнату через плечо Поттера. — Я убью тебя. Мы только что вышли из интерьера, хуже которого я не мог представить, а тут ты создаешь это? За что ты меня так ненавидишь?  — А вот об этом мы и поговорим, — сказал Гарри и ввалился внутрь. Драко глубоко вздохнул и ему пришло в голову, что об этом всё равно уже, где разговаривать. Однако, оглядев комнату, передумал.  — Выйди на минутку, пожалуйста. Я не могу смотреть на это нечто. В комнате, созданной Гарри, было всё кроваво-красного цвета. Почти всю комнату занимала кровать, а остальное пространство было забито бутылками. Видимо, комната отразила желание спать и потрясение от пережитого. Гарри покорно покинул тихую обитель маньяка-алкоголика, и Драко закрыл дверь, думая о том, что ему хочется комнату, наиболее подходящую для отдельных апартаментов. Зайдя вслед за Драко в комнату, вновь открывшуюся по желанию аристократа, Гарри присвистнул:  — А я думал, ты любишь зелёный с серебром. Комната была в бежево-коричневых тонах. Удобный диван, пара столиков с книгами, платяной шкаф, кресла у камина и дверь в ванную в дальнем углу.  — Ну да, и цветов всего восемь, да? По предпочтениям факультетов, — произнёс заплетающимся языком Драко, падая в одно из кресел. – Ну, присаживайся, что ли. — Драко создавал комнату, думая о том, что проведёт здесь ближайшие дни до отъезда, и чувствовал себя её владельцем. Гарри сел в кресло и замолк, разглядывая свои ладони. Через несколько минут молчания он понял, что разговор придётся как-то начать, и Малфой явно не рвался делать это первым, так как он до сих пор смотрел с опаской на Гарри, не решаясь открыть рот.  — Драко, я сегодня много размышлял о том, как мы общались предыдущие годы. И понял, что во многом относился к тебе предвзято из-за твоего факультета и того инцидента в поезде перед распределением. — Гарри мучительно подбирал слова, стараясь говорить как можно более нейтрально. — И понял, что во многом был неправ. Хотя бы в том, что так и не дал тебе возможности показать себя, сразу записав тебя во враги. Я не знаю, какие у нас шансы изменить это общение, но я бы хотел постараться. Хотя бы потому, что сам был далеко не идеалом в этом общении. Мне чрезвычайно трудно говорить тебе об этом, учитывая то, как мы общались все эти годы, какие поступки мы совершали и какие стороны занимали в этой войне. Но я не могу ничего тебе навязывать, и, если ты не захочешь менять наше общение, я тебя пойму. Доверие между нами представляется довольно сложной штукой, как и дружба. Но я хотел бы попробовать. Нам в этом году предстоит слишком часто общаться, чтобы продолжать лелеять свою ненависть. И мне понадобится твоя помощь в том, чтобы мы были хотя бы нейтральны по отношению друг к другу, потому что один я этого сделать не смогу.  — Мощно, Поттер. Репетировал? — Драко старался говорить насмешливо. — Нет, решил импровизировать. Понимаешь, я думал все эти годы, что Снейп гад и сволочь, что он меня ненавидит и что он на тёмной стороне. А оказалось… Оказалось, что он один из самых храбрых и отважных людей, которых я знал. Не поверишь, я уже даже подумал о том, что, если у меня будет сын, я хотел бы назвать его Альбус Северус. Малфой закашлялся и посмотрел на Поттера.  — Признайся, что ты идиот. Пожалуйста, признайся в этом и я многое пойму из того, что ты делал.  — Почему идиот? В чём проблема? В том, что имя старомодное? — Нет. Просто я представил, как ты говоришь сыну — ты потомок Мальчика, который выжил и Девочки, которая стала героем войны, а назвали тебя в честь двух директоров Хогвартса, один из которых был у меня любимым профессором, и в котором я души не чаял. А второй — он был одним из самых отважных людей среди тех, кого я знаю. — Малфой говорил на удивление зло.  — И что? Ты думаешь, что это плохо? Чтобы мой сын знал об этом. — А ты представил ту могильную плиту ответственности, которая ляжет на его плечи? Поверь, я знаю, о чём говорю. Ты потомок древнего рода, и ты обязан вести себя соответствующе. Мы назвали тебя в честь нашего предка, который был выдающейся личностью, который был достойным представителем своего рода, в отличие от тебя, мальчишка! — голос сорвался на хрип, и Гарри, подняв голову, увидел, как Драко, с белым как мел лицом, откинул голову на спинку кресла и прерывисто дышал, зажимая рёбра.  — Драко! Что, чёрт возьми, с тобой происходит? — Гарри поднялся с кресла и двинулся к Малфою, который попытался слабо протестовать, но у него явно не было на это сил.  — Со мной всё в порядке, просто давай поговорим потом. Я что-то совсем не соображаю. — Малфой говорил отрывисто, было заметно, что ему трудно дышать. Гарри подошёл к нему и твёрдо заявил:  — Потом будешь строить из себя неприступность, а сейчас говори — что с тобой? — И он потянулся к мантии Малфоя, намереваясь сорвать застёжку. Блондин попытался перехватить его руку, но только охнул от боли.   — Не надо, Гарри. Поттер упрямо мотнул головой:  — Ни за что! Поднимайся! Обхватив Драко одной рукой за плечи, Гарри потянул его на себя, второй рукой взяв блондина за запястье. С лёгкостью подавляя попытки сопротивления, Гарри перетащил блондина к дивану, попутно стягивая с него мантию. Под мантией у Малфоя обнаружилась бежевая водолазка. Посадив парня на диван, Гарри опустился перед ним почти на колени и сказал:  — Позволь мне тебе помочь. Я не могу просто уйти и оставить тебя здесь, видя, как тебе плохо. — Да, ты вообще не можешь оставить меня здесь одного, судя по всему. Всё время сюда за мной приходишь, — слабым голосом сказал Драко и потерял сознание. — Ага, это всё ты начал, — пробурчал Гарри. — Так что теперь отдувайся. Гарри аккуратно взял одной рукой запястья Малфоя и поднял над его головой. Второй рукой потянул водолазку вверх. Вытащив руки блондина из рукавов, Гарри освободил его голову от ткани и только тогда посмотрел на торс парня. И тут же начал материться, вспоминая все известные ему ругательства, что грозило затянуться надолго. Ребра Драко представляли собой один сплошной кровоподтёк. Закончив ругаться, Гарри попробовал построить дальнейший план действий. По какой-то причине Драко не было в больничном крыле. Значит, он не хотел обращаться к Помфри. Ладно, попробуем по-другому. Рёбра наверняка сломаны — при таких-то ударах. Значит, нужен Костерост. Бутылка тут же появилась на столике с инструкцией по применению, написанной на пергаменте рядом. Поразмыслив, Гарри добавил к своему заказу экстракт бадьяна, вспомнив, как Гермиона лечила руку Рона. Если тогда помогло, должно помочь и сейчас. С трудом прочитав инструкцию, Гарри уяснил, что нужна одна рюмка Костероста и 4 капли бадьяна. Рассудив, что после виски Костерост не такая уж гадость, Гарри аккуратно потянул пальцами нижнюю губу Малфоя, заставив того приоткрыть рот. Вливая по капле лекарство, Гарри прислушивался к дыханию своего пациента, надеясь, что всё делает правильно. Когда рюмка закончилась, он аккуратно, кончиками пальцев, начал втирать бадьян в рёбра парня, стараясь действовать осторожно. Когда он закончил, то понял, что Драко начал дышать чуть ровнее, и придал ему лежачее положение, стараясь поменьше тревожить рёбра. Вероятно, в пьяном состоянии это сделать не так-то просто, потому что Драко застонал и скривился от боли. Вытянувшийся на диване, он представлял собой довольно прискорбное зрелище, и Гарри понял, что до утра он отсюда не уйдёт. Подтащив кресло поближе к дивану, он забрался в него с ногами и приготовился ждать. Только под утро к Драко начал возвращаться румянец, и Гарри позволил себе задремать.