Разбить на тысячи осколков

АРКА

Перешагнув порог Комнаты Смерти, Гарри едва удержался от присвиста. Спасибо Драко, который весьма чувствительно сжал ему руку, предупреждая о необходимости сдерживать эмоциональные порывы. Причина для удивления была серьезная – Арка, ранее сразу приковывавшая к себе внимание, сейчас была едва видна в ореоле магических всполохов. Защитные и атакующие чары опутывали каждый доступный дюйм, гул их вибраций пронизывал все пространство, неприятно щекотал кожу, проходился назойливым тревожным фоном по натянутым нервам. По периметру помещения протянулась цепочка из авроров и невыразимцев - несколько десятков магов! - Кингсли считает, что с той стороны нас ждет армия? – тихо пробормотал Гарри, вплотную приблизив губы к уху Драко. - Арка – очень древний и мощный артефакт, неизвестно, как она отреагирует на внешнее воздействие. Лучше быть готовым к любым неожиданностям, - возразил ему Малфой. - Постоянная бдительность! - хором завершили они обмен мнениями и невольно улыбнулись друг другу. Удивительный миг. Странное и теплое чувство взаимопонимания. Одно на двоих. С Северусом их разделяла пропасть накопленного опыта, времени, скрываемых тайн. Гермиона была замечательной подругой, верной и доброй, но рядом с ней Гарри всегда чувствовал себя... глуповатым. С Роном здорово дурачиться или лезть в очередную авантюру, но Рон был и остался слишком Уизли, так и не приобретя за годы их дружбы внутренней, личностной свободы. С Драко же в последние месяцы было до пробирающей дрожью странности уютно, особенно, когда он забывал о роли опекуна или своем «статусе». Ему не требовалось, как магглорожденной ведьме, доказывать право на место в магическом сообществе, да и излишней приверженности к ценностям «семейства Малфой» после шестого курса он не демонстрировал - слишком тяжелыми оказались последствия слепого подчинения декларируемым отцом принципам. Драко просто был… Драко. Ершистым, высокомерным, трусоватым. Умным, хитрым, преданным, настойчивым. Своим. Здесь и сейчас. А, может, дело в том, что он хотел быть с Гарри? Не рядом, не подле, а именно вместе? Мгновенно возникшая в воображении картинка – Рон наклоняется и целует его, о Мерлин, только не … да-да, пусть будет нос! – и Гарри тихонько фыркнул, невольно разрывая зрительный контакт и все же наслаждаясь присутствием тонкой нити связи, что тонко звенела на периферии сознания. Комната Смерти? Да. Арка, инородцы, Министр магии, который должен подтвердить полномочия Гарри. Аластор Грюм был бы доволен своим самым главным учеником, который вскоре обнаружился немного поодаль. Бывшему главе Аврората, а ныне министру составляли компанию закопавшийся в какие-то документы Персиваль Колбрайт - глава отдела Тайн и нервно похлопывающий ладонью по бедру д’Элвиль. Напряжение последних дней сказывалось даже на вездесущем вампире, которого Гарри волей неволей уже причислял к «своим». *** Шеклболт был недоволен происходящим и не видел смысла скрывать свои чувства от окружающих. Напряженная спина, сжимающиеся в рваном ритме кулаки - Гарри и не помнил уже, когда в последний раз видел столь явную демонстрацию в исполнении министра. …Год назад, вступив в должность, Кингсли получил полный доступ к архивам, включая данные по Арке Смерти. Очень обрывочные, частично умозрительные за нехваткой информации, они, тем не менее, были достаточны для понимания свойств артефакта и причин его «нерабочего состояния». Все эксперименты, затеянные Отделом Тайн с целью развеять проклятие, имели отрицательный результат. Сведения же о потомках драконов обрывались где-то к середине тринадцатого века. Министра подвели страсть к статистике и опора на железную логику. Несколько столетий бесплодных попыток исключали вероятность того, что именно на время его управления магической Британией придется пробуждение Дара у одного из носителей (это если они вообще остались!). Поэтому, осторожно закрыв папку, Шеклболт вернул ее, как и десятки других, не менее секретных документов в архив, чтобы переключиться на решение гораздо более значимых, реальных проблем. Ни упёртость Принца-Снейпа, ни фатальное везение Поттера в строгие жизненные алгоритмы Кингсли не укладывались. За каждодневной рутиной информация об Арке и особенных наследиях оказалась на дальних задворках памяти. Сообщение о том, что малые магические народы требуют снятия проклятия и разрешения вернуться домой, стало весьма неприятным сюрпризом. Отказать он не мог - магический откат ударил бы не только по нему, но и по всем остальным жителям Туманного Альбиона. Оставалось только принять сложившуюся ситуацию как данность и строить международную политику исходя из новых обстоятельств. Если бы только знать каким образом! Еще вчера будущее магического мира, только-только обретшее твердые перспективы, стало зыбким и потеряло твердые очертания. - …и я предпочел бы узнать об очередном возрождении Волдеморта, чем вскрывать этот Ящик Пандоры, д’Элвиль. - Стремление вампира сбежать с негостеприимной для его народца планеты Шеклболт мог понять, но - соплохвоста ему в жены! - где выдержанность истинного англичанина и дипломата? - Ваши предки с такой жизненной позицией вряд ли слезли бы с дерева, - с досадой отозвался Торр, ожесточенно хлопнув себя по бедру. – Вы судите об иных цивилизациях, опираясь на собственные, привычные представления о бесконечной войне за контроль над ресурсами. Далеко не всем цивилизациям присуща агрессивная внешняя политика. - Вы же сами только что указали на очевидный факт, д’Элвиль - движение вперед невозможно без препятствий и стремления их преодолеть, - сварливо напомнил Шеклболт. - Я не отказываюсь от своих слов. Однако, характер действий зависит от множества условий, включая среду обитания. Если цивилизация пошла по пути коллективного разума, то у них будут напрочь отсутствовать инстинкты, характерные для сообщества индивидуумов! – распалялся д’Элвиль. Рядом с ним полыхнуло несколько красных молний. - И сэр, на основании чего вы решили, что те ресурсы, которые интересуют землян, остро востребованы иными цивилизациями? Или что за них идет ожесточенная борьба, учитывая, что жизнь есть далеко не на всех планетах? Я молчу сейчас о тех выгодах, которые сулят новые экономические и политические союзы, доступ к знаниям иных рас! А значимость того факта, что Арка находится на территории Англии! - Торр явно терял остатки самоконтроля от близости столь желанной свободы. Гарри стало жаль Гермиону. Увы, вероятность дальнейшего развития ее отношений с д’Элвилем становилась все призрачнее. - На том свете нас вряд ли будут волновать выгода или же степень чужой агрессивности! – вновь осадил зарвавшегося вампира Шеклболт. - Добрый вечер, джентльмены. - Уже ставший привычным тандем Поттер-Малфой весьма своевременным появлением прервал опасную полемику — окончательно разругаться с официальным представителем малых народов не хотелось. Пресловутая выгода, Дамблдора д'Элвилю в наставники! Торр тоже с облегчением склонил голову в приветственном кивке. Колбрайт же вздрогнул и от неожиданности уронил несколько листков. - Поттер. Малфой, - констатировал Кингсли, протянув руку. - Сильнее всего неизбежность, ибо она властвует надо всем*, - примирительно улыбнулся Драко, отвечая на рукопожатие. Шеклболт невольно бросил косой взгляд на Гарри – прямое доказательство «неизбежности» - и кивнул. Было искренне жаль, что Малфой отказался в свое время от должности секретаря, его способность сгладить острые углы была весьма ценным качеством. - И это единственное, что меня держит здесь, господа. Не могу сказать, что меня радует возможность открытия портала. Тем не менее, отклониться от выполнения освященных столетиями законов гостеприимства я не имею права, увы. Поттер, приказ подписан, Арка в вашем распоряжении. Д'Элвиль... Торр опасливо отступил на один шаг, после чего досадливо передернул плечами. - … отойдем на пару минут. *** Колбрайт, забавный толстячок в короткой синей мантии и цилиндре, венчающим блестящую от пота лысину, наконец, отвлекся от сбора листков и с энтузиазмом пожал руки молодым людям: - Добрый вечер, мистер Поттер, мистер Малфой. С нетерпением жду начала эксперимента! Все, буквально все мои предшественники пытались найти возможность обойти наложенные чары, - он потряс свернутыми в рулон пергаментами. - Провалы, безрезультатно потраченные деньги, время и нервы! А ведь это мы, люди, создали драконов, их магия априори должна быть уровнем ниже! Увы! Ни рабочего артефакта, ни полноценной драконьей магии! Ничего! Вы из пепла возродили надежду изучить работу Арки, если позволителен такой каламбур. А какие возможности… - Гарри уже отдал свой долг перед создателями, - прервал монолог Драко, снова предупреждающе сжимая руку друга. - Магические законы нельзя обогнуть на кривой козе, мистер Малфой, - поджал губы невыразимец, видимо, предпочитая не акцентировать внимание «объекта» на столь опасных темах. - О, не беспокойтесь, мы учли все нюансы, когда определяли степень ответственности Героя магической Британии перед человечеством, - живо возразил ему Драко. – И иными расами тоже. Колбрайт уже откровенно неприязненно глянул на Драко поверх очков, что напомнило обоим юношам незабвенного Альбуса Дамблдора. Мысль, что мужчина сейчас просчитывает варианты и может выстраивать планы по удовлетворению жажды научных открытий, не вдохновляла. Ни потенциальный объект исследований, ни его добровольного защитника. - Мистер Колбрайт, предлагаю обсудить особенности магии драконов позже, - попытался сменить опасную тему Гарри. - Самое время, мистер Поттер, самое время! Моя задача скорректировать слепую для артефактов зону, в рамках которой вы будете творить. - Идемте, - вздохнул Гарри. *** Следующие полчаса изрядно вымотали всех. Пересыпая свою речь научными терминами, руководитель отдела Тайн демонстрировал, где стоять, задавал вопросы, касающиеся особенностей магии дракона: мощность, широта потока, степень и качество воздействия на магию иного рода и десятки других, - и требовал постоянной демонстрации. В какой-то момент Гарри был готов придушить Колбрайта, а через минуту хорошенько проклясть Северуса за то, что втянул его в эту историю. Потом им пришлось подождать еще с полчаса, пока невыразимцы и авроры, с азартом переругиваясь, корректировали «пространство слепой зоны» под требуемые параметры. Драко с усталым любопытством прислушивался к живому обсуждению, иногда едко комментировал высказывания. Гарри почти не следил за перипетиями, погруженный в невеселые думы о будущем. Если Колбрайт смог за столь короткие сроки построить цепочку «создатель – существо – Гарри Поттер», то смогут и другие. И не сегодня, так завтра начнется сезон охоты на дракона. Перспектива более чем неприглядная! - Ты можешь сколь угодно много сыпать непонятными терминами, невыразимец, это не помешает мне стукнуть тебя палочкой по лбу! – прокомментировал Малфой очередной пассаж. - Драко, - неуверенно позвал его Гарри. В попытке защититься от внешнего мира он обвил себя руками. Малфой внимательно взглянул на него и мгновенно потерял интерес к спорщикам. - Я только сейчас понял, что не человек, - шепотом признался Гарри. – Создание. Драко встал напротив него, заслоняя от чужих любопытных взоров, и, положив руки на талию, осторожно притянул к себе. - Каждый из нас - это нечто большее, нежели тот суп из генов, что намешали за века предки. Твое наследие, конечно, важно, но лишь в контексте его значимости для тебя самого, - попытался он приободрить друга. - И тех проблем, которые оно притянуло, - усмехнулся Гарри, обвивая руками его шею. - Колбрайт не имеет серьезного политического веса, так, разменная монета в министерских интригах. А тяжеловесы… Помимо Хогвартса в магической Британии найдется еще пара местечек, которые можно разрушить, отстаивая свои права, - шепнул Драко и легко поцеловал его. - Малфой-мэнор? - О, с папА будет сложно, он никогда не мог устоять против соблазна. И ядовитого обаяния Северуса. Гарри слабо улыбнулся, проведя ладонью по волосам Драко, наслаждаясь их мягкостью. - Однажды мой собственный саблезубый тигренок тоже вырастет. - Никогда не сомневайся в своих близких, - шепнул ему Малфой. Воспоминания кусочками от паззла вспыхивали, выстраиваясь в картину: атака в магазине, бледный, невыспавшийся Драко у его постели, сосредоточенный взгляд на острове… - Не буду... Они стояли несколько минут, не размыкая объятий. Чувство единения, возникшее тогда, на входе в зал, сейчас вернулось, только усилившись, застряло теплым комком в груди, сплело вокруг них плотный кокон защиты. - Кхм, - громкое покашливание рывком вернуло Гарри в мир. Сжав напоследок плечи Драко, он отступил. - Иди, мой дракон, - шутливо напутствовал Малфой, вновь одевая маску высокомерия, что вкупе с румянцем на бледных щеках смотрелось странно. Гарри медленно обогнул утихомирившихся спорщиков и Кингсли и подошел к Арке. Чуть помедлив, протянул руку, коснулся прохладного материала, ощутив неприятное покалывание. Шероховатая поверхность словно отталкивала и притягивала одновременно, чувствуя в нем родственную собственной Силу. Внешняя магия, привнесенная в зал по распоряжению министра, через какое-то время стала привычным фоном, почти не мешая слушать звучание Арки. Находиться здесь было… больно. Теперь Гарри точно знал, что случилось с крестным – заклинание далекого предка разрывало связи между молекулами физического тела, что попадало в зону действия артефакта, и аккумулировало высвобожденную энергию. Все шагнувшие за грань - случайно или намеренно - подкармливали заклинание своей силой, в противном случае оно бы ослабло и развеялось еще сотни лет назад. Ирония судьбы - воплощение стремления к жизни и новому знанию стало синонимом Смерти. Сириус. Смешливые глаза, колючие щеки и лающий смех. Байки из жизни Мародеров и мягкая шерсть под ладонью. Преданность Джеймсу и ненависть к Северусу. Была ли эта ненависть взращена сознательно? Учитывая, что нелюдимый слизеринец прекрасно справлялся с рождением неприязни к себе и без посторонней помощи, ответ на этот вопрос они уже не найдут. Так или иначе, но чувствовать себя виноватым перед Сириусом за любовь к Северусу Гарри не обирался. Это был его выбор, как нерассуждающая ненависть стала выбором самого Сириуса. Пора. Гарри сосредоточился, активируя драконье наследие. Арка полыхнула ответными цветными всполохами, когда-то вплетенными в ее суть умирающим драконом: красный – агрессия боя, зеленый - неизбежность, черный – отчаяние, ненависть. И фиолетовый. Безумие. Магия драконов особенная. Если эмоции мага-человека являются стимулом для активации заклинания, то эмоции детей Аэрис вплетаются в саму сущность магии, увеличивая или снижая ее потенциал. Сражения людей сравнительно редко заканчивались летальным исходом, схватка же драконов почти неизбежно вела к смерти одного из них, что и стало причиной для жестких ограничений в применении магии по отношению к сородичам и буквально в подкорку вбитых правил избегания боя. Вот и сейчас, почувствовав родственные потоки, заклятие Дэрса полыхнуло ответным разноцветием. Чары сопротивлялись внешнему воздействию, опаляя в ответ на каждый жест, на каждый магический посыл намертво впаянными в них эмоциями: обидой, отчаянием, ненавистью, усталостью... и самым сложным — искренним стремлением защитить семью. Вытащив из памяти контрзаклятие, Гарри попытался уничтожить чары предка, едва успев отклониться от обратной волны. Что-то было не так. Что? Ноги уже гудели от накопившейся за день усталости, он сел, легко касаясь пальцами пола, и опять, уже медленнее, зашептал, направляя поток магии и вновь получая откат. - Молли тебе в тещи, Дэрс! - выругался Гарри, со злостью хлопнув ладонью по полу. - А, чтоб тебя! - Он затряс рукой, пытаясь справиться с болью. Совершенно неоправданный расход сил и эмоций. Эмоции. Что сам Гарри получит от снятия проклятия Дэрса? Ненависть драконов, которые потеряли в той схватке родных? Пугающую неизвестность? Насколько глубоко его собственное желание шагнуть за пределы привычного мира? Гарри искал и не находил в себе желания вскрыть портал. Он оглянулся, сознательно ловя взгляд Торра. Министр давно уже прекратил терроризировать того сомнениями, и сейчас вампир с надеждой смотрел в его сторону, посылая ответную напряженную улыбку. И улыбался, точнее, щерил клыки. Дитя сумеречной Тристис. И с ним Дриады. Вейлы. Кентавры... Там, за гранью, их ждет дом. Место, где они свободно дышат и могут улыбаться. Где живет надежда. И он может убрать заслон с их дороги. Только он. Потомок драконов. «Ты все еще живешь в своем последнем заклинании Дэрс, так чувствуешь ли их желание вернуться домой?» - мысленно спросил Гарри, вновь активируя магию. Надежда оранжевой нитью разбавила черноту. Любовь золотом вплелась в зеленые всполохи, разъедая их. Мало. И тогда пришли воспоминания самого Дэрса, смешавшись с его собственными. Аэрис. Пики горных вершин и холодный воздух. Свобода полета и рев собрата, раскинувшего крылья. Пике. Свобода полета. Пронзительный белый. - Пора возвращаться домой, Дэрс. Со мной, в моей памяти, - прошептал Гарри, усиливая мощность потока. И чары дрогнули, истончились. Ослабли и распались цветные узлы, с прощальным шелестом истончилась серая пелена завесы, дохнуло холодом извне. Вскочив, Гарри под предупреждающий вскрик Кингсли шагнул вперед, невольно сдерживая дыхание. Как и при аппарации его скрутило и в то же мгновение выбросило в темноту. Память предков не подвела. Вселенная для Гарри, воспитанного на рассказах учителей из начальной школы, предстала холодным черным пространством, испещренным множеством светящихся точек. Холодным и бездонно-глубоким. Осознав отсутствие опоры, Гарри ощутил стремительное «падение». «Легкие» ожгло болью от недостатка кислорода, точки звезд начали с ускорением вращаться вокруг него, усиливая состояние паники. «Ощущение наличия тела — это... иллюзия, игра… воображения привычными образами. Если тебе хочется... дышать — просто разреши себе вдох», - голос Северуса прорвался сквозь заволакивающую сознание черноту, и Гарри потянулся за ним, сосредотачиваясь на его звучании. «Разреши себе иллюзию вдоха», - приказ, которого нельзя ослушаться. Вдох... И падение замедлилось, пока он вновь не завис. Еще один вдох. И еще. Не сразу Гарри вновь раскрыл глаза. Все также в черноте светились точки звезд. С некоторой растерянностью он переводил взгляд с одной на другую пока не почувствовал это: шелест, шорохи, складывающиеся в ритмы. Зов. Он приходил отовсюду. Разный: едва слышный, прерывистый и непрерывный, с тревожной ноткой и холодно-равнодушный, тоненько-звонкий, словно народившийся, и ворчаще-усталый. И все же среди множества голосов было два особенных. Один - тот, который он оставил позади. Совсем близко, лишь руку протянуть. И другой. Дальше, много дальше. Стоило только его выделить, как зов стал нарастать. Он манил теплом и свободой. Полетом. Белыми вершинами. Гарри мысленно потянулся к нему, и одна из тысяч звезд увеличилась, в то время как остальные поблекли, зов стал мощнее. И все же... Северус. Драко. Мархан. Три веских аргумента вернуться. Гарри остановился, дал себе время еще послушать, запомнить, а потом мысленно попросил прощения у Дэрса и повернул назад, чтобы уже в следующее мгновение вынырнуть из-за завесы Арки в зал и вздрогнуть от нескольких десятков скрестившихся на нем взглядов. И двух самых напряженных. - Они могут возвращаться, Торр, - хрипловато сообщил Гарри вампиру и невольно улыбнулся в ответ на широкую улыбку. Кингсли лишь поморщился и отвернулся. Арка лишилась серой пелены, приобретя взамен черный провал, ведущий к звездам. Драко усмехнулся и гордо вскинул голову: - Домой, Поттер? _________________________________________________ * изречение Фалеса Милетского.