Разбить на тысячи осколков

Глава получается большой, править приходится очень много, поэтому выкладываю то что есть, учитывая важность и цельность этого кусочка. Вернувшись во владения Принцев, юноши первым делом навестили Северуса. Тот в ожидании новостей явно сделал не один круг по острову – огромный хвост не смог за секунды, что они приходили в себя после аппарации, затереть множество бороздок и следов на песке. Недовольно рыкнув, он лег, загораживая туловищем территорию, и требовательно шлепнул лапой около ног Гарри, намекая на отчет. Малфой с интересом наблюдал за их «танцами», ревниво подмечая сквозящую через неуклюжую резкость нежность. Иногда ему казалось, что в задуманном Поттером браке он станет «третьим лишним», будет болтаться на периферии неким полезным придатком. Иногда - как в комнате Смерти - что до воплощения его детских и подростковых грез осталось совсем немного… - И все. Сразу после меня в путешествие по мирам ушел Торр. Видел бы ты лицо Кингсли, когда наш вампиреныш шагнул за порог Арки. Мне кажется, он мысленно ему кол осиновый в сердце вгонял, - со смешком поделился последними наблюдениями Гарри. – А потом мы ушли. Хотя было бы интересно сравнить восприятие пути, у Торра вряд ли возникли проблемы с асфиксией. - Асфиксия? – вынырнул из неприятных размышлений Малфой. - До Хогвартса я успел пройти обучение в начальной школе магглов. У нас были занятия, посвященные познанию окружающего мира, азы астрономии, фотографии космоса. И когда я перешел грань Арки, - Гарри неуверенно помахал в воздухе рукой, не зная как объяснить в паре слов теорию перехода меж мирами, - мое восприятие подстроилось под те детские воспоминания. И главное, я чувствовал тело, движения, пытался дышать и не мог, потому что помнил о том, что в космосе не кислорода. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что все мои ощущения — иллюзия, фантом, созданный сознанием. С твоей помощью, Северус. Это был твой голос, ты говорил, что надо делать. Как на уроках, когда до взрыва остается несколько мгновений и лишь твои жесткие распоряжения позволяют избежать крупных неприятностей. Фигурально выражаясь, ты меня спас, - Гарри поцеловал дракона в нос, за что был обдан горячим воздухом. Драко сжал губы, пытаясь скрыть эмоции - болезненный укол ревности и ненужности отдался эхом в груди. - Вы оба сегодня оберегали меня от смерти, - тихо добавил Гарри, глядя прямо на Драко с притаившейся в уголках губ улыбкой. Нежность, любовь… Мерлин, когда же несносный Поттер научится держать лицо! Неотесанный болван! Дракон, проявив солидарность, сердито хлопнул Гарри хвостом по заднице. Тот потер рукой пострадавшую ягодицу и сосредоточился на своем рассказе: - Как я уже говорил, в тот момент я понял, что все, что мы видим, лишь иллюзия. И не только в космосе. Всегда. Реальность, искаженная под выработанные с детства шаблоны восприятия. И... Северус, Драко, как мы можем осуждать Волдеморта? После его приютского опыта, построенного на ненависти? Если он видел мир через призму боли и отвержения? - Может, стоит вспомнить, что он был достаточно начитанным и умным человеком, чтобы разделять собственные воспоминания и объективность окружающего мира? - холодно уточнил Драко. Гарри растерянно мотнул головой, словно пытаясь избавиться от морока. Идея иллюзорности все еще крепко держала его, заставляя вновь и вновь перебирать воспоминания и свои собственные суждения о людях, выискивая в них ошибки восприятия. - Если говорить об иллюзиях Лорда, я бы сделал ставку на убежденность в собственном магическом превосходстве над всеми. Он нашел информацию о крестражах, к которой всегда прилагаются сведения об опасности раскола души. И? Волдеморт высокомерно пренебрег предупреждением, за что вместе с ним поплатились сотни людей, не говоря уже об экономических и политических последствиях. Непростительная для правителя ошибка. Дракон согласно кивнул и уже Малфоя осалил шершавым, как наждак, языком, после чего демонстративно свернулся в «клубок» из углов, «завершая аудиенцию». Поттер отчетливо фыркнул и демонстративно провел рукой по острому краю крыла, чем вызвал у Драко истерический смешок: что в человеческом облике, что в драконьем, Снейп оставался самим собой - колючей сволочью. На вялую попытку уговорить его избавиться от хвостато-чешучайтого состояния Северус ответил меткой подсечкой с помощью хвоста. Свалившегося на пятую точку Поттера он грозно обфыркал, обдавая теплым дыханием, после чего ткнул носом в бедро, молчаливо отправляя спать. Гарри обхватил чешуйчатую шею руками, отчаянно зашептал что-то в настороженное ухо. Фыркнув, дракон вновь спрятал морду под крыло. Переглянувшись, юноши отошли на некоторое расстояние и аппарировали. Оставшись один, дракон сел. Некоторое время он с задумчивой тоской глядел в ту точку, из которой еще минуту назад в вихре аппарации исчезли двое. Коротко взрыкнув, он тяжело ударил лапой о песок и, хромая, убрел в пещеру. *** Наконец-то можно было тяжело опуститься в кресло, расслабиться, откинув голову на спинку, и прикрыть глаза. Привычный шум большого замка убаюкивал: тихие шаги, приглушенные голоса, шелест листвы за приоткрытыми окнами. После напоенной магией и накалом эмоций Комнаты Смерти дом буквально дышал спокойствием. Если, конечно, не вспоминать о застрявшем в драконьем облике хозяине. Драко с привычным изяществом и плавностью движений сел. Ему тоже сегодня пришлось нелегко, но вбитые воспитанием правила не позволяли следовать примеру визави. После непродолжительного молчания он завозился, расстегивая запонки на рукавах рубашки. Гарри со вздохом открыл глаза, моргнул, фокусируя взгляд. - Рассказывай! - тут же нетерпеливо потребовал Драко. В Комнате Смерти они были вдвоем против мира и то, что Гарри неосознанно черпал уверенность из их близости, было естественным, как естественными были и те слова, что легко сплетались в правильный узор. Сейчас же, когда опасность не давила, на первый план вышла привычная неуверенность в своей значимости. – Как тебе удалось снять заклятие? Я же видел, у тебя вначале не получалось. - Ничего сложного на самом деле: концентрированный поток магии драконов, замешанной на эмоциях - квинтэссенция магического мастерства моих крылатых собратьев, - устало откликнулся Гарри. - И какие же эмоции ты вложил? – осторожно уточнил Драко. Все же история с проклятием, драконами и таинственной планетой была крайне несвоевременной. - Разные. Желание спасти несчастных, запертых на Земле, пожалуй, оказалось самым сильным противовесом остаточным эманациям ненависти и злости, - осторожно отчитался Гарри. Казалось, воздух в комнате загустел, и напряжение между ними двумя потрогать руками, а он все не понимал, что же так пугает Драко. – Знаешь, я искренне считал, что Битва при Хогвартсе окончательно похоронила во мне альтруизм. Малфой вздохнул свободнее. Желание спасти иномирцев на его взгляд было самым безопасным вариантом из возможных. Облегчение затопило удушливой волной, и он неосознанно расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу. - Альтруизм? Сочувствие? Гарри, тысячи людей по независящим от них причинам вынужденно покидали свои дома испокон веков. Кто-то не мог приспособиться к новым условиям и погибал или до конца жизни нищенствовал, проклиная окружающих, а кто-то закладывал фундамент для рождения новых династий. Жалеть неудачников – лишь продлевать их агонию. Если бы его слышал папА, наследнику не миновать трехчасовой лекции о неуместных высказываниях не там и не тому! - Малфой, - иронично и несколько грустно констатировал Гарри. - Мне ближе предположение, что ты бессознательно реагируешь как «создание», - попытался немного выправить ситуацию Драко. – Защита создателя - первая установка, которую ставят ради собственной же безопасности. Вот ты и защищаешь… - По-твоему, мне всю жизнь играть роль няньки при магическом сообществе? – слабо возмутился Гарри. Драко криво усмехнулся. Избыточность чувства ответственности перед окружающими, как в добродушном Гарри, так и в махровом индивидуалисте Снейпе прекрасно укладывалась в его теорию. А уж в том, что кроме начальника Отдела Тайн найдутся и другие желающие использовать «закон подчинения Творцу» можно не сомневаться. Определенно, проблема требовала решения в ближайшее время. - Магическое подтверждение выполнения тобой и Северусом обязательств перед «народом-творцом» должно решить проблему, - уже вслух произнес он. А вот о том, что можно зафиксировать обоих на ком-то конкретном, пока предпочел умолчать, опасаясь непредвиденных осложнений. – Надеюсь, мы сможем избавить тебя от излишков гуманизма. Я всегда считал героев сказок идиотами, а твои подвиги во славу магического мира добавили к этому эпитет «мягкосердечные». - Еще была жажда полета. Я давно не летал, и это будоражило достаточно сильно, позволив окончательно развеять чары. - Свобода, свист рассекаемого воздуха, зов сородича… - хмуро уточнил Драко, метнув внимательный взгляд на друга. Гарри моргнул, еще раз, и вдруг широко улыбнулся: - Мои фантазии принадлежат моей семье, - мягко произнес он. - И нет, я не испытываю пиетета перед далекой родиной моих предков. - А как же фантазии сироты из чулана под лестницей? - еще чуть-чуть надавил Драко, ничуть не удовлетворенный ответом. - И что б Волдеморту не избрать своей соперницей Риту Скитер? – скривился Гарри. - Слишком разные сферы деятельности? – с иронией отбил подачу Малфой. - Хм? - Ты не ответил на вопрос. - Драко, там, в министерстве, ты говорил об абсолютном доверии между близкими. Так, может, мы перестанем говорить намеками? «Да. И говорил, и чувствовал», - мысленно согласился Малфой. В экстренных случаях правильные слова сами слетают с языка, отсекаются ненужные сомнения, оставляя лишь необходимый минимум, но стоит ситуации вернуться в привычное русло, как лавина из противоречивых воспоминаний и мыслей вновь наполняет разум, лишая точки опоры. - Ты и… Северус, - он замялся, заталкивая труса, что сейчас метался и требовал прекратить разговор, - вам хорошо вместе. Вдвоем. Он сказал. Его малодушное «я», наконец, взяло верх и перекрыло спазмом горло, не давая говорить дальше. ПапА припомнил бы «гордость», приказал выпрямить спину и перестать выпрашивать подачки. Гарри моргнул. Еще раз. Донес руку до переносицы и беспомощно опустил на ручку двери. - Драко, я был уверен, что ты, если не на эмоциональном уровне, то на сознательном хочешь тройственного союза – политические выгоды, гарантированное получение мастерства в зельеварении. И я был уверен, что мы оба приятны для тебя в общении и интересны в сексе. Скажи, я не прав, это… моя иллюзия? - Нет. То есть да. Тьфу, с кем поведешься, от того и блохи, - рассердился Драко и вскочил с кресла. – Я осознаю, что вы мне нравитесь. Оба! И, да, я хочу брака. Придуманного тобой тройственного союза. На эмоциональном уровне, как ты выразился. - Хорошо. Сядь. Пожалуйста. Гарри дождался, когда Драко, поколебавшись, вновь с независимым и гордым видом опустится в свое кресло. - Я не умею красиво говорить, не знаю, как объяснить то, что чувствую. Я люблю Северуса, его жесткость, стремление доминировать во всем. Люблю окутывающий его горьковатый аромат трав и привычку прикусывать за загривок, когда он кончает, и шрам на правой лопатке, и… многое другое. И я люблю тебя, твою импульсивность, и самоотверженность ради близких, и тонкий аромат духов, и то, как ты прячешь за высокомерием растерянность и неуверенность, твои руки… Я не смогу выбрать между вами. Дышу вами, понимаешь. Мне плохо, когда я только думаю о необходимости выбирать. Это как отказаться от части себя. Если тебе так легче, то можешь считать меня эксцентричным собственником и радоваться, что других любовников у меня не было, - искусственно натянул на губы улыбку Гарри. - Мне так не легче! - Гарри… - А еще я осознаю все политические выгоды от тройственного союза, - поспешно добавил Поттер. - И магические. И социальные тоже. И… сколько еще надо видов причин? Драко моргнул. Еще раз. Затем осознал, что только пару минут назад точно также отреагировал Гарри, и вдруг расхохотался. Искренне, без оглядки на правила приличия. Счастливо. - Собственник, Мерлин, собственник. – Надеюсь, Северус согласится. Поттер, склонив голову набок, с удовольствием впитывал, запоминал искреннего, открытого партнера. Почему-то он был уверен, что все получится.