Разбить на тысячи осколков

20 июня Судьба хранит дрянного мальчишку. Наивного, импульсивного, храброго, дерзкого, страстного… Вцепившись в балюстраду до ломоты пальцев и крошева краски, Станислав наблюдал за Гарри и Марханом. Наблюдал, не замечая боли и напряжения. Двое детишек (а назвать взрослым Гарри сейчас язык не поворачивался) увлеченно вели исследования в траве, пачкая подолы мантий в земле и свежей зелени. Братья по разуму, ей Мерлин! Семья владела замком испокон веков и очень тщательно следила за тем, чтобы газон носил естественный характер, запрещая эльфам и садовникам «облагораживать» его высадкой «правильных» и уничтожением «сорных» растений. При желании в разнотравье у стены можно было найти даже редкие для этой местности виды. Отличное подспорье для мастера-зельевара, которое к тому же способствовало поддержанию навыков Мархана. Не говоря уже о поводе утащить Гарри вон из замка, где над всем довлеет мрачное настроение хозяина. Случайный эпизод с д’Элвилем так и не был прощен. Справедливо полагая, что Поттер учует направленную на него магию, Станислав сознательно сделал целью чар участок рядом с местом их дислокации и теперь мог слушать и даже видеть «подопечных». Грубость или неэтичность подглядывания? Только не для бывшего двойного шпиона. Впрочем, Мархан и не думал рассказывать об инциденте. Сын с упоением показывал Гарри травы, осторожно раздвигая стебли, проводя пальчиками по кромкам листьев или лепестков, рассказывал, где их применяют, требовал повторить информацию, педантично поправляя. Иногда он срывал ягоды, пачкая пальцы в соке, подносил к лицу Гарри, который наклонялся и неумело, скованно брал их губами, смущенно уверяя в собственной самостоятельности. Станислав не сомневался, что паршивец с легкостью найдет только белладонну или аронник. Но это его руки должны быть наполнены пригоршнями ягод, он должен ловить смущенный вдох и жар от обветренных губ, не говоря уже о зацепившихся, запутавшихся в силках притяжения взглядах. Он должен быть там. Он! Не Мархан! И все же Станислав не смел сдвинуться с места, искренне полагая, что будет смешон, если вдруг присоединится. Какой из него романтик? Какую он хочет запросить с Гарри цену? Старый идиот! В какой-то момент Поттер подхватил Мархана и с диким воплем индейца подбросил на ветку старого дуба, а вскоре и сам ловко забрался, исчезая из поля зрения окончательно. Им было хорошо вместе. И почему-то казалось, что и Драко пришелся бы ко двору. Лишний. Когда он успел им стать? Когда быть нужным стало потребностью? Нет, Станислав вовсе не мнил себя «героем-одиночкой», это к дамским романтическим глупостям. Правильнее было бы сказать, что он научился принимать замкнутый образ жизни как должное. Шпион, за спиной которого любимый человек и семья, - мертвый шпион. И все же колесо истории провернулось и вновь поставило перед нерешенной когда-то задачей… Гарри. Внешне - копия деда. Даже голос обещал со временем приобрести знакомые низкие обертоны, что когда-то вводили юного Северуса в экстатическое состояние и погружали во сны наяву. Это странное, пугающее ощущение – когда сквозь иные черты проступает так хорошо знакомый абрис лица. Когда движения рук или поворот головы вызывают острое чувство дежавю. Прошлое, прорвавшееся сквозь толщу набежавших за долгие годы новых воспоминаний. А он-то мнил себя свободным. Станислав усмехнулся. Тогда, почти двадцать лет назад, он мог оправдывать себя тем, что Гарольд Поттер заслуживал ненависть за безжалостное манипулирование чужими жизнями… Самообман простителен для того, кто пытался выстроить новый мир на обломках. Но можно ли было лгать себе теперь? Он был влюблен в Гарольда Поттера. С раннего детства. В улыбку, когда мужчина, задумавшись о своем, бездумно мял лист пергамента в широких ладонях или запускал крепкую пятерню в волосы прикорнувшего рядом племянника. В большие мягкие руки, что щедро одаривали ощущением безграничной силы и так легко подбрасывали вверх, к небесам в противовес дрожащим, иссохшим лапам отца-алкоголика. В лукавые смешинки в карих глазах, в низкий, чуть хрипловатый голос и едва заметный запах лаванды, которой эльфы обкладывали одежду хозяина для лучшей сохранности... …В принятие. В окружении Эйлин Принц были те, кто презирал ее отпрыска за маггловскую кровь, но были и равнодушные к столь вопиющему факту. Гарольд видел в Северусе только его самого – мальчишку, увлеченного зельеварением и с боем отстаивающего свое право на достоинство, юношу с острым умом и скрытным характером, партнера, с которым можно разделить удовольствие хорошо проделанной работы. Сотни и тысячи мелочей, из которых состояло его «люблю». Сотни и тысячи мелочей, что сложили стену его ненависти к Лили и Гарри, в один миг отнявшим у него надежду на взаимность. Крохотную, до абсурда безнадежную. Двое, что стали пусть и невольными, но причинами его смерти. Их смерти. Потому что Северус тогда тоже умер. На пепелище его души осталось только желание мести. О, каким же правильным ему тогда казалось предложение инициировать наследие свое и Гарри при попытке убить мальчонку. Оно перестало быть правильным, когда Северус не смог направить палочку на худенького школьника в непомерно большой и заношенной одежде. А сколько возможностей предоставляло преподавание!.. Нет. Не смог. Магия драконов, даром что «спящая», даже после убойной дозы зелья концентрации внимания вмешивалась, отводила руку. Или то было инстинктивное понимание – ребенок не несет ответственности за деяния родителей? Или… он был единственным, что осталось от Гарольда? Когда ненависть изжила себя? На пятом курсе, когда он, тогда еще Северус Снейп, преодолевая собственные внутренние барьеры, «насиловал» мозг мальчишки? Или, может, когда он разочаровался в действенности ментальных наук и сделал ставку на физическое насилие? Пальцы Станислава дрогнули в попытке дотянуться, разодрать себе горло… Они все еще помнили предательство трусливого приказа, что заставил их рвать на глупом ребенке, едва пришедшем в себя после очередной атаки, мантию. Они помнили мягкость и беззащитность кожи, что расцветала под ними красными пятнами и длинными кровавыми дорожками от царапин. Помнили хрупкость запястий и остроту инстинктивно сжатых коленок. Помнили узость и сопротивление сжатых мышц. И тот сумасшедший, неправильный, восхитительный отклик Гарри все еще жил на самых кончиках пальцев. Дрожь, тепло, смущенные прикосновения, что так выразительно просили быть мягче. И продолжать... Сумасшедший мальчишка, как и он, заблудившийся в лабиринтах своего одиночества. Именно пальцы тогда стали надежной преградой перед приказом Разума, придумавшего ненависть. Придумавшего Тьму, застлавшую глаза, боль, полыхнувшую в груди и пригрозившую инфарктом в его-то, детском еще для магов возрасте. А Гарри бездумно жил мгновениями: обнимал, добираясь жадными ладонями до его шеи, ероша волосы на затылке, изгибался, давая больший доступ к телу, ненасытно вдыхал запах, осторожно прикусывал мочку уха, словно опасаясь наказания за своеволие, водил самыми кончиками больших пальцев по скулам, изучая, обжигая. Прося мягкости. Покорность и чувственность. И шалые глаза за стеклами запыленных, чем-то поцарапанных очков. Северус тогда несколько секунд смотрел на лопину на правой дужке, только бы не видеть испуганного и все же доверчивого взгляда, не ловить отсвет застенчивой, искренне удивленной улыбки. Благодарной. Глупый, он так и не понял, что его принудили, остановившись в паре дюймов от грани, когда жесткость перетекает в жестокость. Станислав качнул головой в отчаянной попытке вытряхнуть воспоминания. Не однажды, не дважды и даже не трижды пытался выполнить он возложенную на него миссию по пробуждению драконьего наследия, посмертные муки дракловым тварям! И если спрятавшиеся от человечества за собственным барьером иные расы надеются, что он использует последний вариант – непосредственную угрозу жизни, то он пас. Перегорело. Осыпалось пеплом к ногам только-только оправившегося от войны мальчишки. И сколько в этом решении от собственных чувств, а сколько от инстинктивного сопротивления драконьего наследия, Станислав решительно не собирался выяснять. Хватит. Всегда можно найти, чем надавить на эльфов и вампиров, чтобы оставили Поттера в покое. И Мархана тоже. Только сейчас он ощутил, как свело от боли пальцы, и едва смог отцепить их от перил. На поверхности остались темные вмятины с крошевом краски по краям. Может, сын или его наследники однажды с любопытством изучат их, даже обнаружат остаточные следы магии… Ведь нельзя же одним лишь физическим усилием продавить камень? *** Наставник забрал Мархана через час, строго напомнив о занятиях на ипподроме. Гарри показал мальчику на прощание большие пальцы и помахал. Он долго смотрел вслед маленькой фигурке, подспудно опасаясь возвращаться в кабинет. Заметив неодобрительный взгляд одного из слуг, заглянул в уборную, где привел себя в порядок, умывшись и наложив очищающие заклинания на одежду. Даже попытался пригладить встрепанные волосы. Нет, он вовсе не был идиотом и намеки Драко на принадлежность к атакам близкого родственника, вероятно, отца, услышал. Принять не смог. Да, ему пришлось примириться с мыслью о взбалмошном характере Джеймса Поттера, с собственным презрением к родителю за издевательства над сокурсниками. У него было на это три года. Вот только гонор, вспыльчивость, жестокость не шли ни в какое сравнение с желанием убить собственного ребенка. К такой «правде» в ближайшее десятилетие он вряд ли привыкнет. Неужели возможность стать Главой дома и получить титул столь привлекательна в чьих бы то ни было глазах? Мерзость. Если бы дед только знал, как Гарри будет тяготиться возложенными на него обязанностями! Если бы знал тот, кто хочет убить... *** Атмосфера кабинета после яркого, основательно прожаренного солнцем воздуха парка обдавала посетителя холодом, отвергая даже возможность улыбки. Хотелось вытянуться в струнку и вспомнить все ключевые правила этикета. Потоптавшись на месте, Гарри неуверенно подошел к столу. Станислав, принципиально игнорируя его, сидел в кресле и смотрел в окно. - Сэр?.. - Сядь, Поттер, ты не студент на отработке. - Спасибо, что не «лорд», - съязвил Гарри, аккуратно опускаясь на жесткий стул. Это, наверное, чтобы посетители долго не раздражали владельца кабинета своими глупостями! - Торр д’Элвиль нашел дом, в котором обитает маг, что атаковал тебя в магазине. Вместе с ним проживает пожилая женщина. Они представляются как Васайи, мать и сын. Достаточно было небольшой проверки, чтобы выяснить, что такого рода не существует в общем реестре. - Архив? – слабо улыбнулся Гарри. Кажется, они нашли применение способностям Гермионы. – Странная фамилия. - Васайи - искаженная итальянская форма слова «гончар», - Станислав отвел взгляд, чтобы не видеть больного взгляда на резко побледневшем лице собеседника. Так и не произнесенное «Поттеры» повисло в воздухе, придавливая, мешая дышать. - Доказательств достаточно, чтобы напрямую обратиться к министру с просьбой об аресте подозреваемых. Даже настоять на группе захвата. Если докажут, что он и его «мать» имеют прямое родственное отношение к Поттерам, то дело о смерти лорда Гарольда будет поднято. - А если я не хочу огласки? – прошептал Гарри некоторое время спустя. – Я смогу с ними поговорить? Понять? - Гарри… - Я имею полное право. Как глава Рода. - Я передам твое пожелание министру, - устало произнес Станислав, вдруг так знакомо потерев щеки. Люциус Малфой был бы в шоке от такой открытости. Гарри невольно встал и сделал несколько шагов вперед, готовый опуститься на колени подле чуть сгорбившейся фигуры. Севе… Станислав вскинул голову и послал предупреждающий взгляд, заставляя остановиться. - Сэр, вы говорили о цене. - Цене, - он искривил губы. – Ты не будешь вмешиваться в ход операции. Я категорически запрещаю. Только наблюдение и участие в опознании. - Почему? - Или ты принимаешь мои правила, или остаешься дома ждать результатов. И поверь мне, Поттер, я найду способ удержать тебя взаперти. Гарри невесело усмехнулся: - Верю. Я бы счел предложение соблазнительным. В несколько иной ситуации. Станислав отзеркалил его улыбку: - Мы обсудим «иную» ситуацию по завершении операции. - Да, сэр. *** 22 июня На то, чтобы согласовать все действия с Кингсли, понадобилось несколько минут. Выбрать команду, взять с них непреложный обет молчания – еще час. И почти сутки на осторожную разведку местности, разработку плана атаки, которую решили провести утром, когда магглы еще спят. В операции по настоянию Станислава принимал участие и Торр д’Элвиль. Драко же попросили остаться с Марханом в резиденции Принцев. Люциуса благоразумно не посвящали в детали, а сам он не менее благоразумно делал вид, что поглощен разбором финансовых документов и ему дела нет до заговорщицких лиц ближайшего окружения. Все, что им удалось сделать, – накрыть площадь особняка большим антиаппарационным щитом. Мгновенно вспыхнула и потухла сиреневая сеть магической защиты, обозначая границы и местонахождение узлов. Десять авроров, рассредоточенных по периметру, уже не таясь, согласованно произносили одно за другим заклинания. Некоторые уходили впустую, после других сеть вновь приобретала видимость, и можно было наблюдать за медленно зарастающей прорехой. Гарри каждый раз напряженно вглядывался, пытаясь вспомнить эту структуру. Да, точно, в одном из документов, полученных в наследство от деда. Будь все проклято! Тихо обратившись к Кингсли, он попросил остановить атаку и создать совместный щит. Министр кивнул, отлично зная возможности Поттера и понимая, что с незнакомой системой защиты они будут еще долго возиться. Станислав недовольно поджал губы, но, после некоторого колебания, кивнул. Время утекало. Сосредоточившись, Гарри произнес заклинание, направив узкий поток магии в точку, где по его расчету был основной узел защиты. То, что творилось дальше, авроры непременно рассказывали на ночных дежурствах, когда появлялось время выпить чая и немного расслабиться. Защитный купол взорвался цветными всполохами, полностью проявившись. От металлических каркасов, на которые цеплялись чары, искрило крупными молниями, норовившими ударить в любой живой объект. А потом пришла волна отката. И если бы не своевременный приказ Кингсли об общем магическом щите, ошметки магов тогда могли бы долго собирать по округе. - Мордредов выродок, Инсендио ему в зубы, - пробормотал ближайший к Гарри аврор, волосы которого стояли дыбом, даром, что длиннее трех дюймов, а по шее сбегал ручеек крови – металлический осколок срезал ему немного кожи на темени. Поттер подозревал, что лицо у того и вовсе в саже, но проверять не рисковал. Станислав достал какую-то склянку и заклинанием отправил ее в сторону дома, где она взорвалась, распыляя содержимое в воздухе. На вопросительный взгляд Кингсли пояснил: - Джейлин - мастер зельеварения. Зелья в ее руках – смертельно опасное оружие. Эта субстанция позволит выявить любые распыления в воздухе. - Занять позиции, - скомандовал Кингсли, приняв информацию к сведению. Бывшему шпиону он доверял. Маги, прикрывая друг друга, пошли в атаку, замыкая дом в круг. Станислав остался рядом с Поттером, заслоняя его спиной и реагируя на малейшее движение в их сторону. Гарри закусил губу, испытывая досаду. Его охраняли, как дитя неразумное. Его, участника боевых действий! И да, пусть противно даже вспоминать, Победителя Волдеморта. Именно лорд Принц заметил, как сверху что-то блеснуло, и успел отразить атаку на одного из бойцов. И следующую, кинув навстречу серому облику фиолетовый флакон… Гарри стало стыдно – именно дитя, если сосредотачивается на обидах вместо оказания посильной помощи. Ему запретили участвовать в битве, но никто не запрещал лечить раненых. Рика взяли в подземном ходе, который авроры вычислили и вскрыли за несколько часов до атаки. Джейлин же ждала визитеров в гостиной, с удобством расположившись в кресле и цедя сок из высокого бокала. Строгая серая мантия, элегантные туфли, черная коса, что короной легла вокруг головы, высокомерное выражение лица, которое совсем не украшал крючковатый нос Принцев. Кинув взгляд на направленную в ее сторону палочку, она презрительно отвернулась от авроров и прикрыла глаза. Видеть дымку эссенции Борджиа, проявляющую примеси в воздухе, она не желала. Вполне достаточно едва заметного запаха Кокио*. И давящей ауры угрозы, что окружает ненавистного племянника, стремительным вихрем пронесшегося по комнате и в несколько пассов выведшего из строя обе ее заготовки. Дракклов выродок! Свежевыжатый сок прекрасно освежал и смывал неприятный привкус яда. Состояние самого Станислава выдало разве что судорожное подергивание пальцев и взгляд, брошенный на шею женщины. На бешено пульсирующую под тонкой кожей артерию. - Леди Поттер, я полагаю, - Кингсли немало забавлялся «теплой» встречей родственников – это такая редкость стать свидетелем разборок чистокровных. - Министр Кингсли, - склонила голову в равнодушном кивке Джейлин. Гарри побледнел, судорожно стиснув палочку, с кончика которой сорвались искры. - Вы подозреваетесь в преднамеренном убийстве своего мужа Гарольда Поттера. - Вы так очевидно скучны, министр, - равнодушное пожатие плеч. Шум помешал продолжению обмена колкостей. Торр и еще один аврор ввели в комнату мужчину. Ошалелое выражение на лице бойца, как и задушенный присвист со стороны еще трех авроров, не оставляло места сомнениям в личности арестованного. Джеймса-мать его-Поттера. - Джеймс, - констатировал Кингсли. Темная кожа и профессиональная выдержка прекрасно скрывали любые эмоции. Подумав, он дал аврорам отмашку выйти и выразительно взглянул на Станислава: - У вас полчаса на приватный разговор. После официального ареста такой возможности не будет. Я очень надеюсь увидеть всех живыми, лорд Принц, - прозрачно намекнул он. - Д’Элвиль? Кингсли, вампир и остальные вышли, оставив в комнате напряженность, что ложилась на плечи неподъёмным грузом. - Отец, - не сдержался Гарри. Укор, растерянность, напряжение, страх. - Какой я тебе отец, ублюдок?! - выплюнул Джеймс, сделав шаг вперед. И остановился, скривившись от боли. Торр прекрасно позаботился об общей безопасности, наложив чары частичного обездвиживания. Гарри инстинктивно отпрянул в сторону. Станислав шагнул вперед, вновь перекрывая линию атаки для леди Поттер. Джейлин с удовольствием сделала глоток. - Семейный совет для извлечения скелетов двадцатилетней давности открыт, - иронично констатировала она. - Не понимаю, - растерялся Гарри. Джеймс, в отличие от матери, свои чувства скрывать не желал, ярость и ненависть требовали выхода. Он вновь ступил вперед, претерпевая боль в выкрученных суставах. Джейлин предостерегающе вскинула руку, требуя сдержанности. - О, оставьте, мама, не будьте наивны. Если уж сам министр возглавил операцию по задержанию, то в лабораториях невыразимцев обязательно найдутся запасы Веритасерума для допроса. Или у Нюнчика. А потом закрытое заседание и поцелуй дементора, чтобы магический мир, не дай Мерлин, не узнал о грязных подштанниках своего Избранного. - Зачем же в лаборатории? Для вашей рогатой скотскости у меня все с собой, - сухо прокомментировал Станислав. - Роли поменялись, а, Нюнчик? - окрысился уже на него Джеймс. - Научился со временем жопы лизать так, чтобы быть у всех в фаворе? - Странна зависть даже к столь скромным способностям окружающих у того, кто мнил себя выдающимся магом своего времени, – равнодушно бросил Станислав, все так же не спуская глаз с двоюродной тети и ловя в ответ не менее пристальные взгляды из-под ресниц. Опасные. Все еще опасные. Ему не нравились едва заметные тени, что появились под ее глазами. Только ли свет играл с его воображением в игры? - Я был лучшим на потоке, пока он не вмешался! Тебе ли не знать, кто в нашей семье решал, кому летать, а кому крылья подрезать? С чьей легкой руки можно рухнуть с горы, ломая руки и ноги, оказываясь прикованным на всю жизнь к никчемному бастардишке, чье появление отняло у тебя ВСЕ! Власть, положение в обществе, признание, возможность жить так, как хочешь? К ублюдку, которого ты вынужден представлять своим сыном. К грязнокровке, что воротит нос, словно перед ней флобберчервь! – бесновался Джеймс, не замечая легкой брезгливости на лице матери. - Уверен, Лили и видела флобберчервя, - насмешливо откликнулся Станислав. - Ничего, я успел преподать ей несколько уроков вежливости, когда задрал ей юбки и отодрал до потери пульса, - развеселился Джеймс. - В ночь похорон. Жаль, что не успел вставить шлюшке на ЕГО могиле! - Ты омерзителен, Поттер. - Шлюшка?! Ты… – Гарри, все это время растеряно переводивший взгляд с одного на другого, шагнул вперед, вскинув палочку, но был пойман за руку и вновь задвинут за спину. Станислав все также игнорировал старшего Поттера, следя за Джейлин. Леди усмехнулась и, наслаждаясь вниманием племянника, продемонстрировала пустые ладони. - Джеймс провоцирует тебя, играя на чувстве привязанности, - процедил Станислав. - Что? - немного растеряно, теряя напор, оглянулся на него Гарри. – Себя он любил, а изнасилование с высокой самооценкой не сочетается. Только Джейлин услышала в его голосе странные нотки – отвращение, презрение, просьбу о прощении. Ни Гарри, ни Джеймс в пылу эмоций не обратили на это внимания. - Выставим еще один скелет, а, Северус? Станислав едва заметно пожал плечами: - Вас признавал, был снисходителен с друзьями. Спесь, да и узкий круг избранных не предполагали чувств к однокурснице. И все бы ничего, но ощущение безнаказанности подвело. После случая с оборотнем Дамблдор вызвал родителей Мародеров и поставил вопрос об их отчислении, за закрытыми дверями, разумеется. Гарольд взял на себя ответственность за дальнейшее поведение сына. До этого случая Джеймс активно сопротивлялся требованию отца выбрать невесту среди полукровок или магглорожденных, но теперь он был вынужден подчиниться, привести в имение одну из них. Лили Эванс. Угроза отлучения от Рода - весомый довод, не так ли? - Добавь пару косточек: прикрывать сыном собственную интрижку - такая низость, - насмешливо парировала Джейлин и закашлялась. На губах выступила кровь. Гарри вскинул руку к лицу. Расширенные зрачки, подрагивающие губы. Станислав краем глаза замечал изменения в его поведении, но сконцентрироваться не мог, все его внимание занимала Джейлин. - Леди?.. - Оставь, Северус. - Станислав, - поправил он. - Мне уже поздно менять привычки. - Сколько? - Мне искренне жаль, что ты не мой сын, так было бы лучше для всех. Еще час, возможно, немного больше, успею выделить министру несколько минут своего времени. Джеймс вскинулся: - Бросаешь меня, стерва! - Твое воспитание оказалось провальным капиталовложением, - цинично бросила Джейлин, вновь закашлявшись. - Хватит, - попросил Гарри. – Не надо. Уйдем, я прошу. Хватит! Люди, которых он привык мысленно называть отцом и бабушкой, казались ему фантасмагорией из миров Стивена Кинга или Лавкрафта, пресловутыми пауками в банке. Даже Люциус Малфой, пугавший его беспринципностью и изворотливостью, представлялся сейчас более человечным, искренне любя сына. Станислав кивнул, даже успел взять его за руку, влажную и холодную, когда их остановил голос леди Поттер, впервые наполнившийся эмоциями: - Почему же «хватит»? Он трахал невесту собственного сына в нашей супружеской спальне. Ах-кха, кха-ааа. В НАШЕЙ. СУПРУЖЕСКОЙ. СПАЛЬНЕ. Покрывало пропахло ими обоими. Ими и их выделениями. Невыносимо. Ненавижу аромат гардений, только магглокровка могла использовать духи и мнить себя зельеваром! Кха-кха. - Ревность. Вы убили мужа из-за ревности, - с каким-то облегчением пробормотал Гарри. - Глупости. Ревность не имеет значения в просчете выгоды. Я случайно узнала, что он собирается писать завещание на своего ублюдка, и пыталась предотвратить катастрофу для Рода! - Гарри прикрыл глаза, пряча боль. - Еще один бесполезный комок нервов. Что в нем такого, Северус? Чем он заслужил такое благоволение со стороны прекрасной Ле Фей, что раз за разом уходит от объятий госпожи Морриган? – с интересом в блеклом взгляде все еще темно-карих, почти черных глаз спросила Джейлин. Хотел бы и он знать ответ на последний вопрос. - Никогда не думала, что молитвы и надежды простецов имеют значение, - задумчиво добавила леди Поттер, упираясь взглядом в свои пальцы, которые сейчас беспокойно шевелились. Станислав молчал, ему совсем не нравилось состояние Гарри, только магического выброса им не хватало. - И все же в этой комнате на одного неудачника больше, чем кажется некоторым, - торжествующе усмехнулся Джеймс, возвращая внимание к себе. – Отец просил тебя стать крестным Гарри, чем нанес смертельную рану по самолюбию, не так ли Нюнчик? - Поттеры, - иронично бросила Джейлин, вновь закашлявшись. Станислав остановился и медленно повернул голову в его сторону. - Каково это - знать, что тебя отвергли ради какой-то грязнокровной вертихвостки? Что ж ты молчишь? У нас же момент истины, так расскажи мальчишке о своей влюбленности и ревности. Гарри вздрогнул и метнул неуверенный взгляд в сторону Станислава. Он хотел сказать что-то Джеймсу, но передумал, развернулся и вышел, фактически сбежал. Небо успело заволочь грозовыми тучами, стало заметно прохладнее. Ветер принес с собой запах свежести и пыли. Гарри оперся о фигурную стальную ограду, пытаясь прийти в себя, отдышаться. Кингсли кивнул ему и прошел вовнутрь вместе с тремя аврорами. - … Множественный стресс уже отрабатывали на нескольких драконах, Северус. Увы, метод такой же безрезультативный, как и пытки, - хрипловато выговаривала леди Поттер племяннику. Ответ Принца перебило возмущение Джеймса: - Вы… вы… слизеринцы! - Я обещала твоему отцу сохранить род Поттеров, - торжественность в голосе леди звучала насмешкой, изрядно подпорченной кашлем. - Стерва! - А из потенциальных продолжателей ты уже вылетел, - устало, без азарта добил Северус. Тьфу, Станислав. Кингсли мысленно пожал плечами - ох уж эти чистокровные, они и на смертном одре переживают за Род. *** Гарри задерживать не стали, только попросили воспоминания о захвате для отчета. Станислав же застрял на несколько часов, давая показания. Когда в кабинет, где его допрашивали, ворвался обеспокоенный аврор, он с кривой улыбкой попросил немного крови Джейлин для анализа. Следовало убедиться, что в этот раз леди Поттер умрет окончательно. *** Свет уже приобрел характерный для вечернего времени сероватый оттенок, когда он вернулся в замок и поднялся к кабинету. Без особого удивления оглядел съежившуюся на полу фигурку, осторожно тронул Гарри за плечо. Поттер вздрогнул и поднял голову, окинув его мутным взглядом. Встал, едва покачнувшись. - Проходи, раз пришел. Садись. В кабинете Гарри опустился на стул, чтобы через пару секунд вскочить. - Это правда? Ты любил его? Моего… отца? - с запинкой добавил он. - Правда, - согласился Станислав, поморщившись. – Гарри, сядь, давай обойдемся без выяснения отношений. Мне хватило мелодрамы Джеймса. Поттер вздрогнул, словно его ударили, послушно отошел в сторону окна и закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Станислав открыл бар, налил им обоим огневиски и стремительно выпил свою порцию, безропотно присоединившуюся к тем, что он залил в себя в баре. Завтра желудок отомстит жесткой изжогой. Жаль, что всего лишь завтра. - Я принял решение уехать из страны, буду путешествовать. Если ты не против, то я передам Мархана под твою опеку, или он вернется обратно в семью матери. - А как же я? – вскинул голову Гарри, проливая забытый огневиски на ковер. Станислав поморщился от резкого запаха. Странно, он пока способен ощущать, сознание, несмотря на ударную дозу алкоголя, осталось ясным. Надо еще выпить. - Никакой патетики, лорд Поттер. Прошу прощения, мне необходимо подготовить ряд указаний, - жестко намекнул он. Гарри встал. На его белом лице можно было видеть проступившие линии вен: - Лучше бы ты убил меня, Северус. Он хотел сказать что-то еще, но из горла вырвался лишь стон. Тело скрутила боль, сознание словно провалилось в странную бездну. Вот только не пустую. Шепот тысяч голосов окружал его, успокаивал, приветствовал, звал. Станислав качнулся, едва успел подхватить его, падая с Гарри на пол. А потом мир взорвался.