Разбить на тысячи осколков

23 июня - …убил… лучше убил… убил… лучше… убил… Это не походило на боль от Круцио, острую, не оставляющую места разуму, слепящую. А жаль! Преподаватель Гарри в начальной школе, Кристофер Лангетт, был большим поклонником астрономии и частенько рассказывал про теорию Большого взрыва, породившего Вселенную. Пустота, в долю секунды наполненная содержанием. Мешанина образов, запахов, обрывки разговоров, криков. Калейдоскоп впечатлений от давящей тяжести до невесомости, от ледяного плена до языков пламени, ластящихся к обнаженной коже. Хаос ощущений не давал возможности осознать себя, дробясь на тысячи мелких осколков воспоминаний и чувств, не связанных между собой, но удивительным образом переплетающихся, образующих шаткую систему, чтобы снова распасться на бессмысленные кусочки. Паззл, который стремился сложиться в заданное слово: «Вечность». И все же было что-то, что держало, не давало сойти с ума. Так человек, попавший под камнепад, успевает вжаться в стену под скальным выступом, почти срастись с ним. Он видит, ощущает, испытывает страх быть погребенным заживо или быть раздавленным несущимися вниз валунами. И все что у него есть - каменный свод над головой и за спиной, да отчаянная надежда выбраться. Выжить. Что-то его держало. На хрупком пятачке, дрейфующем сквозь пространство. Какая-то точка покоя, безопасности. Последний язык пламени опалил кожу и, оставив после себя тлеющие искры, исчез. Растаял лед, приглушились до предела слышимости звуки, отступили видения. Угасла боль. После буйства хаоса наступившее состояние покоя казалось противоестественным, оглушающе-тревожащим. Зыбким. Не сразу Гарри понял, что тихое судорожное сипение – его собственное дыхание. Позже, много позже, пришло ощущение теплого песка под ногами и ягодицами. Крупные песчинки щекотали кожу. Руки загребали их, сбрасывали с края в пустоту. Это было лучше, чем пытаться удержать дрожь в трясущихся ногах. И были еще чьи-то ладони на животе и на груди, что крепко прижимали к кому-то неизвестному, не давали упасть. Те самые - камень над головой - он помнил эту ассоциацию, держался за нее. Но обернуться не смел, боялся, что любое движение приведет к тому, что такой хрупкий мир рухнет. Видения приобрели объем. …Худой всклокоченный мальчишка в косо сидящих очках едва увернулся от зеленого луча из палочки монструозного преследователя… Пахнуло яростью, застилающей глаза гневом. Что-то знакомое… Нет, не уловить, разве что хочется потереть лоб. …Разгневанный мужчина, что почти навис над худощавой женщиной в кресле. Он явно родственник мальчишки в очках – те же растрепанные волосы, округлое лицо, даже очки, скрывающие сощуренные карие глаза. Его собеседница не пытается скрыть торжество во взгляде, презрительно кривит тонкие губы… Ярость, потрясение, ощущение обмана и предательства… - Гарольд и Джейлин Поттер... …Удавка на шее женщины в ярком, дешевом платье, руки в черных перчатках, тонкие пальцы, скребущие по грубой веревке в попытке сдернуть, нежная, очень светлая кожа, изуродованная свежими и застарелыми шрамами… Удушье… Бессилие, слезы… - Рудольф и Роза Эванс… …Худой, неухоженный мальчишка лет пятнадцати, склонившийся над ветхим пергаментом, неровный свет свечи, цепь, тянущаяся от его ноги к стене… Тягучая, как патока, тоска… - Дайон Аванс. …Мужчина в грубом красном одеянии, что приложил каленый железный прут к спине привязанной к столбу женщины. Ее рот раззявлен в немом крике… Инквизитор? Боль, опалившая сожженную кожу, почти перекрыла острую, идущую от раздробленных костей и разодранных в ошметки пальцев. У нее зеленые глаза, совсем как у мамы… - Катарина Авансти. Горло едва способно выдавить звуки. Мерзко. Горько. …Снова мужчины в грубой одежде охотников, окружившие окровавленного парня и намеревающиеся перерезать тому глотку, но прежде поразвлечься… Накатывающая извне волна предвкушения. Среди них братец Гарольда и того первого – такой же кареглазый, круглолицый… - Грегориан Поттер… Закрываю глаза в отчаянной попытке не видеть. За что мне такое наказание? - Боль. Столько боли… Искаженный сухой гортанью голос сипел и хрипел. - Мы выедаем без остатка мгновения удовольствия, но склонны лелеять, носить в себе то, что вызывало гнев, боль, ярость, - тихо прошептал тот, кто расположился позади. Держал, успокаивающе гладил, забирая себе часть нервной дрожи. Я уже успел позабыть о тебе, мой спаситель! - Я – это они? - Какое самомнение… Их память, их кровь - часть тебя, - незнакомец ухмыляется мне в волосы, беззлобно подшучивая. Память. Чужая память. Не моя. Чужие обиды и вожделение, страх и надежда. Предупреждение. Мне? Сохрани и упаси от такого знания! Мне достаточно того, что осело твердыми убеждениями: я тоже человек, мужчина, еще совсем молодой. На спине есть старые шрамы от падения… с метлы? Да, с метлы. Там точно нет следов клеймения! Их нет и на шее. И лоб. Шрам в виде молнии. Первое видение все же принадлежало мне самому. …- Папа, папочка, смотри, что я нашла! - Счастливое личико зеленоглазой девчушки с гривой рыжих волос заставляет запыленных мужчин прервать рытье ямы и взглянуть на находку. Кто-то присвистывает. - Ну-ка, покажи папе свою находку, Дейзи. Да, красивая и явно старинная вещь. Хм, дракона ты точно знаешь… - Драконы? – подозрительно уточняю я. Почему внутри растет убеждение, что именно крылатые твари имеют прямое отношение к происходящему? Нет, давайте остановимся на Дейзи Певерелл, а? Хорошая девчушка, замечательная мама для трех братьев-погодок. …Драконы на полупрозрачной тропе, где стелятся фиолетовые ленты… Трое нападают на одного. Подло! Преследуемый неплох, он атакует и бьется с противниками, перетекая в человеческий облик, швыряя в драконов клинки, что светятся красным, и тут же вновь клацая огромными зубами. - Дэрс. Парень-дракон. Его звали Дэрс. Белая вспышка коконом окутывает бойца. - Магия, извне, - констатирует мой спаситель, теснее прижавшийся ко мне и тоже с интересом наблюдающий за боем. – Вовремя. Еще немного, и его фокусы ему бы не помогли. - Вовремя? Отдав силу, дракон умирает, - шепчу я, уже устав удивляться источнику своих странных знаний. - И умрет, - соглашается незнакомец, добавляя с легкой насмешкой: - Готовность к самопожертвованию - знакомый мотив. - Любовь, - горько выдыхаю я из чувства противоречия. - Идиотизм с искаженными понятиями чести, - фыркает он, заставляя меня изобразить искусственную улыбку на лице. - Язва. – Я помолчал, наблюдая за гибелью атакующих. Дэрс - очень опытный и опасный боец. - И все же, где мы? - Бестолочь, которой явно не додали мозгов при рождении! – раздраженно упрекает меня спаситель. - Твое сознание, где мы переживаем свидания с твоими предками. При естественном течении процесса воспоминания приходят через сны или внезапным озарением, мы же имеем вариант мгновенного пробуждения. - Предки… Это мои предки? – я в ужасе вздрагиваю. Мелькает и исчезает ощущение скользящей меж пальцев веревки. Так вот почему он сказал, что их воспоминания - часть меня! Предки. Меня передергивает от отвращения. - Ты удивлен? – голос собеседника циничен и полон глухой неясной тоски. - Хорошенькая наследственность, хоть иди и сам в Мунго сдавайся. Это НАВСЕГДА? Память о сотнях лет чужой жизни? Я же сойду с ума, - добавляю, пытаясь повернуть голову. - Терпи, нельзя оборачиваться. Вернусь, выскажу Флитвику все, что я думаю о качестве его преподавания. Пробуждение родовой памяти является побочным эффектом при активизации дара, - с терпением великомученика объясняет мне невидимка, удерживая в прежнем положении. – А чужие воспоминания очень быстро потускнеют, если не тренироваться вытаскивать их на поверхность. Основы магии! Я смущенно пожимаю плечами, наблюдая, как Магнус ЛьеЛлинь, совсем уже седой, стоит перед мерцающей серебристой поверхностью, которая манит его сделать шаг. - Вот он. Межпространственный портал. Твоя цель, - ровным голосом сообщает мой спаситель. - Что с ним? Сияет, - без особого интереса уточняю я. - Дэрс наложил на него проклятие, которое необходимо снять. Это твой единственный шанс обрести свободу. Повтори! - Снять проклятие с межпространственного портала, обрести свободу. Снова кому-то должен. Почему-то вдруг вспомнился чулан и страстное стремление выбраться из пыльной темноты. Выбрался. Вон, с предками познакомился. Так, что хоть забирайся обратно и закрывайся изнутри на засовы лишь бы остаться в одиночестве. «Чулан…» - Я Гарри. Гарри Поттер. Легкое придыхание в начале слова и раскатистое окончание. Колкий ежик, срывающийся с языка. Лохматый, худой до болезненности мальчишка в зеркале. Закушенные обветренные губы и усталые зеленые глаза. - Маг. Хогвартс. «Ударение, падает на «о»… «…замышляю только шалость…»… «Я Драко Малфой…» Воспоминания. Мои собственные! Как старая фланелевая рубашка, где знакомы и каждая потертость, и происхождение россыпи пятнышек. Гарри. Меня зовут Гарри Поттер! - Волдеморт… - Был такой, - усмехается до боли знакомый и родной голос. Северус! Их островок начал стремительно обретать реальность, и Гарри вдруг понял, куда надо идти, чтобы выбраться из ловушки, ненароком подстроенной многочисленными предками. от его ног вправо начала строиться дорожка, как он подозревал, тот самый выход. - Иди. - А ты? - встрепенулся Гарри. - Иди! - прикрикнул на него лорд Принц. – Когда наберешься сил, найди портал и сними проклятие, воспользовавшись наследием. - Я знаю, как снять его! И… И ты потащил меня знакомиться с предками именно для этого? Да? Вот спасибочки! Северус устало вздохнул. - Наш прародитель закрыл переход в иные миры. В ловушке оказались кланы вампиров и эльфов, драконы. Им нужна помощь. И тем, кто остался на Земле, тоже. И ты, и я заперты в клетке обязательств перед ними. - Он закрыл ее столетия назад, Северус! Почему только сейчас? - Так сложилось. Гарри замер, прикрыл глаза. Он помнил всех. Всех, кого преследовал Орден Терры, кто сам становился охотником за другими носителями дара или наоборот – оказывался в роли жертвы. Пытки, боль, ненависть. Эксперимент по пробуждению дара, растянутый на несколько столетий. Не дай Мерлин Мархану пережить такое! Да, надо выбираться и ставить точку в этой истории. Гарри сделал шаг. И замер, чувствуя, как ломит спину от напряжения. Северуса нельзя было оставлять в ловушке чужого разума. - Мы плоть от их плоти, мы несем их кровь, так? И убийц, и праведников. Тех, кто пылал страстями, и тех, кто не признавал чувственную сторону жизни. - Гарри, время! - Северус! - Да! - Я помню твои руки в наш первый раз, Северус! - тихо, на грани шепота. – Ты можешь сколь угодно много ерничать, это не сотрет память о нежности твоих прикосновений. - Гарри… - Вместе. И вновь теплые ладони легли на плечи, преследуемые тяжелым вздохом. - Дорога не выдержит нас двоих. - А крылья на что? Он поднял руки, которые начали преобразовываться уже в движении, под лапами проломился полупрозрачный камень. Сзади послышалась изощренная ругань Снейпа, так и оставшегося человеком и теперь вцепившегося в… во что-то на спине. Гребень? Лопатки? Юный дракон сделал пробный взмах крыльями и вдруг заложил стремительный вираж, стараясь не обращать внимания на седока. Когда еще он сможет оседлать ветер? - Зов. Лети на зов! Вздохнув, Гарри прислушался, после чего развернулся вправо и уверенно полетел вдоль невидимой прямой. Дорога была видна только на ближайшие три шага, растворяясь впереди, и он подозревал, что позади, прямо за спиной все исчезает. Воздух был плотным, приходилось преодолевать сопротивление, чтобы вдохнуть или сделать движение. И все же он летел. В какой-то момент показалось, что они окончательно залипли в вязкой субстанции, но зов был совсем близко. Гарри напрягся, вновь делая взмах крыльями. Раздался странный треск, а потом все пространство затопил свет. Обычный солнечный свет. Вот интересно, легиллименты всегда испытывают подобные ощущения, когда проваливаются в подсознание своих жертв? Вырвавшись наружу, Гарри с наслаждением сделал вдох. Как же хорошо – дышать. Только что-то большое привалилось к шее, неудобно. Повернуть голову, встретиться с черным, шальным глазом под широкой, покрытой чешуей костью, моргнуть. Северус, чтоб ему Дамблдор год снился! Только не в человеческой, а драконьей ипостаси. Черный еще больше привалился, чтобы оттолкнуться и на негнущихся лапах сделать шаг в сторону. Подозрительно проследив за его упражнениями, Гарри опустил голову и уткнулся носом… в собственные лапы. Зеленые, между прочим. Это подразумевается, что он должен мимикрировать под заросли кустарника что ли? Вот спасибо матушке природе. Лапы, как и во сне, утопали в белом песке, где-то приятно шумел прибой. Только сейчас Гарри осознал, что сознание он потерял вечером, а сейчас было светло – уже не раннее утро. В паре десятков ярдов обнаружился Драко. Он стоял на коленях, не заботясь об одежде. Плотно закрытые глаза, что-то шепчущие побелевшие от напряжения губы, капля пота на виске, руки, крепко прижимающие к себе испуганного дракончика. Черноглазого. Мархан. Гарри потянулся к ним, вытягивая шею. Малыш раскрыл глаза еще шире и, скуля, заскреб лапами. Драко словно очнулся от транса и облегченно вздохнул: - С возвращением. Черный шумно выдохнул через ноздри. Наверное, согласился... **** Вернуться в человеческую ипостась оказалось на удивление легко – магия плотно окутала тело, казалось, что по коже и внутренним органам тысячами лапок начали топтаться муравьишки, сминая, преобразовывая ткани. Гарри покачнулся, сделал лапой шаг вперед и осознал, что стоит на четвереньках, а в правую ладонь впивается мелкий камешек. Поднял руку, осмотрел пальцы, не обнаружив чешуи или загнутых когтей, сел на корточки. От попыток подняться во весь рост отказался, чувствуя легкое головокружение. О стеснении – ветер холодил пах и съежившийся член – он и вовсе предпочитал не думать. Черный тотчас же ткнулся мордой в его плечо, прошелся носом вдоль всего тела, от избытка чувств даже лизнул в шею. - Да в порядке я, в порядке, - просипел Гарри. – Давай, оборачивайся, обещаю не устраивать допрос с пристрастием! Дракон фыркнул и лег на песок. - И? Черный мотнул головой в сторону Малфоя и Хана. Гарри протянул руку и ласково провел пятерней по морде: - Я не сержусь, Северус. Ты мне нужен в человеческом виде. Шершавый язык прошелся по его руке, щекоча кожу. Но, так и не предприняв никаких действий, дракон закрыл глаза. - Оставь, дай ему время, - предложил Драко, с усталым любопытством наблюдая за ними и поглаживая льнущего к его ногам драконыша. Гарри со вздохом прижался лицом к голове Черного. - И? Что, Мордред тебя раздери, произошло, Поттер? Только давай не будем в этот раз ссылаться на Волдеморта, ему и так несладко в посмертии, - вырвал его из раздумий усталый, надтреснутый голос. Мархан согласно рявкнул. Или тявкнул? - У меня по маминой линии наследие. У Северуса… Северус? Черный дракон демонстративно отвернулся. - У Северуса тоже… кто-то. Не фырчи, ты сам отказался от общения! - Поттер, вот объясни мне по-человечески, почему раньше не рассказал? Не доверял? Считал несвоевременным? Или это у вас, драконов, правило, молчать пока вас в факты мордой не ткнут? Нет, все же разговаривать при наличии почти двадцати футов расстояния между ними невозможно. Гарри решился, быстрой перебежкой добрался до них, сел и мягко погладил Малфоя по руке, безмолвно прося прощения. Бархатистая кожа сейчас была припорошена песком, заметно утратив аристократический лоск. Глаза Драко изумленно расширились, потом изучающе прищурились. Он замер, принимая ласку. Северус, так и оставшийся драконом, недовольно рыкнул, напомнив о своем существовании. - Поттер?! - Я не знал. Наверное, на фоне стресса произошел спонтанный всплеск родовой памяти, - пояснил Гарри, поежившись – ветер был свежий, и он начинал подмерзать. - Ты никогда не говорил мне, что значит помнить о каждом из Рода. - Разве? Мне казалось, мы обсуждали элементы, из которых строится понимание магом своих возможностей, - Драко стянул с себя мантию и отдал Гарри. - Возможностей – да, но не понимание ответственности перед Родом, как теми, кто жил до тебя, и теми, кто понесет твое наследие в будущее. Впрочем, «понимание» - неправильное слово. Принятие. - Поттер, это точно ты? - Уже не уверен. Встреча с предками - весьма экстремальное развлечение с далеко идущими последствиями. Ты не помнишь заклинание увеличения размера? А, вспомнил. Фух, спасибо, одетым намного теплее. - Поттер, не уходи от ответа. Если у тебя проснулась родовая память, ты должен знать, где твои предки пересеклись с драконом-дуоморфом. - Долгая история. Если кратко, то две тысячи лет назад дракон Дэрс оставил на Земле свое потомство. Вот только детеныши родились людьми. И именно сейчас, спустя две тысячи лет, я и Северус приняли его наследие. Перед этим… Северус сказал мне кое-что… «неправильное», - Гарри осторожно подбирал слова, не чувствуя себя готовым посвящать Драко в перипетии проклятия. - Ну и на фоне стресса началась трансформация. А он с помощью ментальных искусств оградил меня от полного погружения в чужие воспоминания. - С тобой не соскучишься. Избегая встречи с подозрительным взглядом Малфоя, Гарри переключил свое внимание на мелкого дракончика, недовольно возившегося между ними. Хан басовито заурчал под нехитрой лаской и тут же растопырил крылья, давая доступ к мягкому брюшку. Черный дракон устрашающе зевнул. - Да, ты прав, пора возвращаться и отдохнуть, - заразившись зевотой, Гарри вдруг осознал насколько устал. - Домой? - О, если на сегодня программа приключений выполнена, то с превеликим удовольствием, - иронично заметил Драко. - Северус, может, ты все же вернешься к человеческому облику? Хан, обращайся. Представь в деталях, как выглядит твое обычное тело. Мелкий дракончик забавно присел на лапы и запыхтел. Открыл один глаз и скосил взгляд вниз, потом и вовсе ткнулся мордой в лапы, жалобно вздохнув. Хвост нервно заколотил по бокам. Он снова крепко зажмурился и зафыркал, старательно выводя рулады в обе ноздри. Гарри присел и положил руки на… плечи? - Сосредоточься. Представь, что мы с тобой в лаборатории и сейчас будем готовить умиротворяющий бальзам. Тебе необходимо нарезать… - Поттер тихо рассказывал последовательность действий, описывая ощущения ножа в руках, сухих стеблей, колющих подушечки пальцев. В какой-то момент фигура Мархана поплыла, трансформируясь. Через пару секунд на песке сидел ребенок. - И ничего сложного, - немного разочарованно сообщил он Гарри. Черный фыркнул, приоткрыв один глаз. - Северус? - Лорд Принц? – подключился Драко. Рогатая голова продемонстрировала им потрясающий вид на гребень сзади. - Может, стесняется? – неуверенно предположил Гарри. – Принести тебе одежду? Драко пожал плечами - желание крестного застегнуться на десятки пуговиц всегда его забавляло. Не то, чтобы он был готов сказать об этом вслух, но согласиться с Гарри при Северусе было… несколько неэтично. Собственно, кому он врет? Небезопасно. Только Поттер мог вслух обсуждать столь деликатный вопрос, не опасаясь меткого проклятия или банки сушеных тараканов вслед. Теперь их обозрению предстал хвост. Симпатичный такой, с иглой на конце. - Ты еще огнем поплюйся, - попенял несколько ошарашенно Гарри. - Пап? – Мархану тоже не ответили. – А папа будет меня катать, если так и останется драконом? – практично поинтересовалось чадо, с надеждой заглянув в зеленые глаза. – Он же разумный, плеваться огнем не станет. Юноши переглянулись. - Легиллименты не владеют высшей трансфигурацией, - неуверенно произнес Драко. - У нас же не анимагия, а наследие. Малфой пожал плечами. - Дар легче всего развивать в подростковом возрасте. Гибкая психика, сильные эмоции. - Так он будет меня катать? - Хан, папа-дракон - это здорово, но все же будет лучше, если лорд Принц вернется к своему облику, - Гарри попытался быть строгим, но зевота исказила его лицо, заставив еще и растянуть окончание. Мархан проказливо улыбнулся: - Не-а, я лучше на нем кататься буду, а учить и воспитывать меня и ты сможешь. Драко хмыкнул: - Поздравляю Поттер, в твоем стане на одного фаната стало больше. Хотел бы я посмотреть на его распределение, снейпеныш в Гриффиндоре – гарантированный инфаркт у МакГонагалл. - Ничего, переживет, должно же ей было что-то перепасть от кошачьей ипостаси? Предприняв еще несколько бесплодных попыток уговорить Северуса, они решили вернуться в замок пока окончательно не замерзли. Малфой обхватил Гарри за пояс, Мархан вцепился обеими ручонками в его шею. Юноши, не сговариваясь, еще раз взглянули на распластавшегося на песке дракона. Гарри почувствовал, как в груди разлилось тепло. Северус, Драко, Мархан. Его семья. У него никогда не было ничего своего. Игрушки проходили через руки Дадли, прежде чем достаться ему. Дом на Гриммо так и остался наследством Сириуса. Гермиона - близкая подруга, но все же вполне самодостаточная личность. Драко без Гарри не было бы, пусть он даже не подозревает об этом сам. Первая встреча в салоне мадам Малкин, отказ пожать руку, прогулка по Запретному лесу в компании с Клыком… Тысячи мелочей, что объединяли их сквозь время. Ткань, вытканная серой нитью нечаянных обид, черной - по-детски жестоким соперничеством, красным - ревностью и белым – примирением. Золотая - медленное выстраивание новых отношений, врастание друг в друга. Цветное полотно - одно на двоих. Северус... Северус без Гарри был. Замкнутый, отчаянно одинокий, жестокий. Пугающий максимализмом. Просто пугающий. Но был. Его личный дракон. И Гарри знал одно – он не позволит Северусу и дальше в одиночку вариться в собственных страстях. Не позволит убить себя. Его партнеры. Хан – приемный сын. Семья. И он приложит все усилия, чтобы так оставалось и впредь. Они его прошлое, настоящее и будущее.