Victims of jealousy

Микаэль лежал, плотно прижавшись холодным телом к не менее холодной каменной стене. Теперь уже эта комната не была наполнена детскими голосами, а рисунки, будто потеряв свои краски, висели на стенах. Но мальчик был погружен только в свои воспоминания, свинцовые, с оттенками одной лишь тьмы. Он видел перед собой ту картину, которая никак не сходила с небесных глаз: один за другим умирает его семья, слышится громкий детский стон о помощи и ехидный смех жестокого хозяина. Всё словно затягивает в черноту, и Мика видит перед собой лишь разбросанные по огромному коридору трупики детей и...Юичиро. Зеленоглазый брюнет удаляется с глаз Хакуи не по собственной воле, а по просьбе брата. Что стало с ним сейчас? Мика уже не знал и знать не мог. Оставалось лишь искренне надеяться, что Юи выпала удача, и он не оказался схвачен очередным кровососом. И все же, блондин сам признавал свою ошибку. Он не продумал стратегию побега из Сангвинэма, чем и навел семью на верную гибель от рук паршивого прародителя. Все, что он мог вспомнить до трагедии — ужин, который для всех них приготовила Акане. «Простите меня,-шепот Микаэля переливался жалостливыми всхлипами.-Простите, пожалуйста!»

***

Стук каблуков мелко отдавался по переулку Сангвинэма, нарушая гробовую тишину этого кровавого места. Делая плавные и размеренные шаги, Ферид направлялся к одной личной и единственной на данной момент цели — любимому мальчику, которого, к счастью, в тот день смерть обошла стороной, не говоря уже о его семье. На лице аристократа не было ни единой эмоции. Удивительная для постоянно улыбающегося вампира серьезность. Он знал, на что идет и уже был готов ко всему. Ждать от мальчишки, лишенного самого дорогого было нечего, кроме ненависти и желания отомстить. Ферид не решался заявиться к своему слуге сразу же после инцидента, учитывая то, что те несколько дней полукровка находился в просторах особняка Цепеш. Она бы точно свернула седьмому прародителю шею, если бы он сделал даже единственную попытку выкрасть у неё Мику. Лучше было не рисковать. Батори знал, что юная королева никогда не шутит по поводу своих слов.       Знакомая улица предстала перед рубиновыми глазами вампира. Он знал это место и любил его, потому что только здесь мог повидаться со своим излюбленным "ягненком" Микой. Когда основатель подошел к двери, то заметил, что та была открыта. Неудивительно. «Кого теперь кроме самого себя защищать моему милому Мике?»-с усмешкой решил Ферид и, немного скрипя тяжелой дверью, вошел внутрь. В помещении было темно, но тишину нарушали лишь тихие всхлипы и плач, доносившейся от стены. Батори оглядел комнату и в её середине заметил около стенки с рисунками мальчишку, закрывшего лицо руками и плотно вжавшегося в стену. Причину его слез убийца и без того знал. Опять-таки, несчастная гибель семьи. —Еще не спишь, Мика?-с нескрываемой усмешкой донес до него Батори, молча подходя к маленькой жертве. Голубоглазый оцепенел от ужаса. Он вновь видел перед собой во всей красе ту тварь, которая без единого сожаления лишила его семьи. Кошмар прошелся по телу мальчика, а в глазах вновь всплыла та ужасная картина. —Пошел вон, не подходи ко мне!-Хакуя дернулся с места, замахиваясь тонкой рукой на своего "ночного гостя", но его рука мгновенно оказалась перехвачена и прижата к сильному телу. —Не боишься, что за такую грубость я могу убить тебя так же, как и твою драгоценную семью, а?-Ферид выделил последние слова, будто бы в очередной раз ему хотелось надавить на самую больную тему своего слуги. Чтобы хоть как-то успокоить белобрысого, он нежно повел своими пальцами по его ладони, но тут же получил протест: Микаэль вырвал руку из тесных объятий мучителя. — Какая уже разница, буду я жить или нет!-со слезами выкрикнул Мика и, встав с пола, хотел помчаться прочь из комнаты, но тут же оказался схвачен и заключен в тесные и...нежные объятья своего Господина. Батори, словно статуя, замер с мальчишкой, не давая тому даже шевельнуться и пуститься прочь от этого кошмара. —Пусти меня!-никак не хотел успокаиваться мальчик. Он чувствовал, как по его спине плавными движениями скользит рука вампира. Все эти движения, пусть и были до безумия нежными, но под собой не предвещали ничего хорошего. Опять-таки, под всем милым скрывается настоящее зло. Это Микаэль понял не так давно. Ферид даже не реагировал на бьющегося в панике ребенка, он знал, что его воли хватит ненадолго. Он слегка ослабил хватку и чувствовал, как слабые кулачки быстро бьют его по грудной клетке. Оставалось подождать немного.       Спустя несколько минут все случилось так, как и предполагал основатель: Микаэль сдался и теперь только слабо вздрагивал в руках мучителя. —Зачем вы пришли?-выдавил из себя мальчишка, вернув себе былой рассудок. Он ненавидел этого вампира, но любопытство, зачем пришел этот кровосос, дало своё. —Хотел узнать, как поживает мой ненаглядный Мика-кун. Васильковые глаза расширились то ли от шока, то ли от большей ненависти. —Вам на это какое дело? Вас не интересует моя жизнь, вам важна только сладкая кровь,-блондин говорил спокойно, но твердо и уверенно выделяя свои слова, совершенно забыв, что является одним из кровопийц. —Только кровь?-засмеялся Ферид Батори звонко.-Ты смешной, Мика-кун. Ведь тогда бы я не убил твою семью. Маленькое сердце забилось в бешеном темпе, а по беззащитному телу пробежался зябкий холод. Слова Господина доносились в его голове громким эхом. Что значит "тогда бы я не убил твою семью"? — Ч-что вы хотите этим сказать?...-заикаясь на каждом слове, спросил Хакуя, как его тут же отстранили от холодного тела, держа за запястья рук и смотря в глаза. Во взгляде прародителя Мика пытался найти ответ на свой вопрос, он не мог оторваться от столь пронзающего и...красивого взгляда. Как он раньше его не замечал? —Тебе знакомо такое чувство, как ревность?-выпалил нежно аристократ, еще более ласково сжимая маленькие запястья. —Да,-протяжно ответил ему голубоглазый.-Но...я никогда его не испытывал. — А я испытывал. — Хотите сказать, что убили моих братиков и сестер только из-за ревности?! Глупости какие!-потребовалась всего секунда на то, чтобы мальчик отпихнул от себя приставучего аристократа и со всех ног пустился бежать к двери. Его рассудок уже пропадал дважды, и его обладатель очередной раз был пересечен и схвачен в сильные руки, будто мышь, пойманная кошкой. —Дослушай меня,-на этот раз Фериду Батори пришлось принять меры. Чтобы неугомонный полукровка вновь не перечил, то он положил широкую ладонь на рот мальчика, тем самым затыкая вновь готовый кричать ротик. «Я не должен слушать его...Не обязан!»-проносилось в голове Хакуи, а на глазах вновь выступали ненавистные слезы от его слабости к этому садисту. Но выхода не было, пришлось вновь слушать "философию" этого лжеца. — Ревность бывает хуже самой войны, Мика,-спокойным и терпеливым голосом говорил красноглазый.-Она не всегда может пощадить. Сколько бы не слушал мальчик болтовню этого сумасброда, он стал находить некий смысл в его словах. Им управляла ревность в тот момент. А не просто желание убить. Если бы Ферида-саму в самом деле тянуло к этому, он бы еще задолго до инцидента расправился с братьями и сестрами своего излюбленного слуги. — Чтобы я делал,-не договорив, Батори убрал руку со рта голубоглазого и повернул его к себе, нагнувшись и смотря в самые желанные для него очи.-Если бы ты сбежал тогда с ними? — Ф-Ферид-сама...-щеки мальчишки запылали пунцово-красным румянцем. То, что говорил мужчина, было чистой правдой. Он ревновал и не хотел терять свое любимое богатство. — Я бы сошел с ума, если бы потерял тебя, - Господин Ферид приблизился лицом к миловидному личику своего маленького избранника, в надежде коснуться его губами, как тот вздрогнул и попытался отстраниться. Голубоглазый в недоумении глядел на своего наставника, не сводя с него шокированного взгляда. О каких бы чувствах и ревности ни говорил этот кровосос, Мика не намерен был верить его словам. Слишком уж много плохого в его жизни совершил этот вампир. — Я вам не верю. Вампиры не способны на любовь. Тем более к своему скоту,-юнец был упрям. Если бы на его месте был обычный ребенок, который не пережил гибели своей семьи на собственных глазах, то он бы точно повелся на всю эту красноречивость. Но Микаэль-кун был совершенно не такой. Он прекрасно понимал, что не стоит доверять тому монстру, который безжалостно покончил с жизнями ценностей своего "ягненка" и теперь так нежно и наигранно обнимает его, стараясь донести какую-то ложную мораль о ревности. —А если бы ты был на моем месте? Что если бы твой любимый ангел Юичиро-кун захотел бы сбежать, оставив тебя одного?-эти слова аристократ шептал на ухо дрожащего от паники мальчишки, пытаясь задеть того за самое дорогое. —Заткнитесь, Ферид Батори!-выкрикнул с очередным психом ребенок. Микаэль так тяжко забился в истерике, что неосознанно для самого себя вжался лицом в широкое плечо собственного врага. Белобрысый понимал, что сейчас был прав именно Батори. Хакуя сам бы был не лучше него. В надежде не потерять Юичиро-куна, он бы сам без жалости разорвал его семейку на куски. Ферид лишь коварно улыбнулся, почувствовав то, что слуга признал правоту своего хозяина. Еще бы, этот смышленый принялся бы приводить аргументы, чтобы выиграть в этом споре, но не стал. —Признал-таки?-вновь, не скрывая истинного чувства победы, решил убедиться аристократ. —Вы...правы, -полукровка тяжело вздохнул и только сильнее уткнулся в плечо-наставника, уже полностью убеждаясь в том, что Батори убил лишь из ревности и не более. Акане...и все остальные. Они были убиты ревностью седьмого прародителя.

***

Еще несколько минут и Ферид распрощался со своим ночным собеседником, направляясь обратно к особняку, оставляя того наедине со своими мыслями. Мика же, вновь вернулся на свое спальное место, неподвижно смотря в одну точку каменной стены. Он верил лишь в одно: какие бы чувства ни испытывал его хозяин — Микаэль не будет нужен ему вечно. Будучи вампиром, он станет нужен уже не ради крови, а ради какой-либо другой цели. Это мальчишка знал наверняка. Семья мертва. Её уже не вернуть сюда. Но Хакуя теперь был рад одному: они избавились от этого кровавого кошмара, и теперь им не придется до конца жизни гнить в городе вампиров. Это медленный яд. Один лишь Юи-кун. Он спасся. Но жив ли сейчас? Или же в очередной раз попался на долг "зверюшки". Закрыв глаза, и, плотно прижавшись головой к стене, мальчик с надеждой подумал:«Я верю, что ты жив, Ю-чан». И теперь, кем бы не являлся Мика, человеком или же вампиром, он никогда собственноручно не погубит его. Лучше сам попадет под клинок.       Прародитель Батори стоял около гигантского дворцового окна, держа в руках стеклянный бокал, до верху наполненный кровью. «Жалко же, что моя любимая овечка так и не поняла смысла моих слов,-тонкие губы расплылись в зловещей улыбке и раздался тихий смех.-Впрочем, Мика еще научится ненавидеть это общество отродий. А особенно...Демоническую Армию Японии".