Иное место

      Солдаты разошлись. Кто-то помогал Ханджи и Иривину с раненными, кто-то ушел на дежурство, несмотря на то, что активность титанов, ночью, сходила на нет, чтобы в случае чего, предупредить о приближении врага, другие и вовсе отправились вздремнуть, хоть долгим это «вздремнуть» и не будет, но это какой-никакой сон. Петра же ушла за едой, к телеге, недалеко от которой была устроена импровизированная печь, сложенная из камней, в которой тлели угли от костра, а сверху покоился бидон с похлебкой. Леви же, в свою очередь, остался с «гостьями».       В воздухе повисла напряженная тишина. Аккерман сидел напротив и пронзительно смотрел на девушек.       Марие, изредка, украдкой, поглядывала на капрала, но ловя на себе его взгляд, переводила внимание, а потом и вовсе отворачивалась, разглядывая ближайшее окружение. Хоть Мари, по праву, и можно было назвать невозмутимым человеком, хоть она и была немного похожа на Леви, характером, но она была всё же другой. Была такой, какой ей надо быть, не больше, не меньше.       Вскоре путешественниц окликнула Петра. Девушка несла еду на какой-то деревянной дощечке, которая немного прогнила по краям. Из мисок с непонятной жидкостью шел пар, сбоку лежало два ломтика почерствевшего хлеба, по половинке картошки и две небольшие фляги с водой. Дойдя до подруг, разведчица протянула одной из них этот своеобразный поднос, присаживаясь рядом.       Марие принялась за еду, с аппетитом отправляя себе в рот ложку за ложкой невкусной похлёбки, грызя почерствевший хлеб, отламывала от картошки по кусочку и запивала водой, голод взял своё, превращая отвратную трапезу в пиршество. Даже тяжелый взгляд Леви, к которому она, в общем-то, привыкла, отошел на второй план, но заметив смятение Бэль, Кляйн прервалась, вопросительно глядя на подругу, которая с ужасом смотрела на еду. В голове промелькнула мысль о ранее написанном, потом женщина повернула голову в сторону капрала, заглянув ему прямо в глаза, подумав о том, что они идентичны, её Леви и сидящий напротив мужчина. На этот жест, со стороны Мари, он бесцветно бросил, – Что?       Заговорщица встала, на ходу взяв в руки планшет, и подошла к брюнету, что-то написав в своём гаджете. Тот, взамен, одарил её пристальным взглядом, сказав в полголоса, – Ты уварена? – в ответ ему было напечатано, – «Не совсем. Но попробовать стоит». Аккерман медленно кивнул, смотря на нервно вздыхающую Нойманн, девушка была в пред истеричном состоянии.

POV Орабэль

      Как же так? Я думала, что мой страх… его больше нет. А теперь… теперь… Я не могу это есть. Эта похлёбка из чего она? Её, наверно, делали грязными руками, если я её съем… Я… я… у меня желудок заполнится микробами… Х-а-а, что делать? Я не могу это съесть… А хлеб, он лежит на непонятной доске. Она заполонена микробами. Надо его помыть. А посуду мыли? Нет… определенно до меня из неё кто-то ел. Нельзя, так, есть. Как только Мари может? Какой кошмар. Как это мерзко. В картошку тоже заползли микробы… А в-вода чистая? Её кипятили, а потом она остыла? Я могу её выпить? Надо отказаться. Я не голодна. Не хочу есть. Я должна им сказать… Я…

END POV Орабэль

      Мысли Бэль прервал вкрадчивый голос Ралл, от которого девушка резко дернулась, испуганно смотря на соседку. На глаза навернулись слезы, которые тут же исчезли, а на лбу выступила испарина. Петра была удивлена, таким поведением брюнетки. -Что с тобой? Что-то не так? – взволнованно спросила разведчица. Глаза Орабэль нервно бегали по окружающим предметам, губа была поджата, она старалась не смотреть Петре в глаза, и тем более на «поднос», содержимое которого вводило девушку в ужас, а в голове все билось: «Почему именно сейчас? Почему сейчас?». И тут на плечо упала тяжёлая рука, от этого Нойманн вздрогнула, будто громом пораженная, медленно поворачивая голову. Её взгляд встретился со взглядом Леви. Некоторое время он просто холодно смотрел на неё, а потом начал говорить. -Чего ты тормозишь? Думаешь, Петра будет ждать, пока ты доешь? Ошибаешься – чуть сжав плечо, продолжая смотреть на Бэль, говорил капрал. -К-капрал…! – попыталась остановить его Ралл, но удостоилась строгого взгляда старшего товарища. -Если не собираешься, есть сама, то я тебя заставлю! – понизив тон, заявил Аккерман, смотря на брюнетку сверху вниз. Точка кипения достигла предела. Нойманн вскочила на ноги и стала вырываться, но все попытки пресекались, и в итоге её руки были заломлены за спиной, а сама девушка была прижата к мужчине. – Не дергайся, а то сломаешь себе что-нибудь. - Петра, миску! – сказал Леви, но заметив, как напарница замялась, добавил – Это приказ! После чего девушка подорвалась, схватив ёмкость, и поднесла к капралу. Тот схватил ложку, которая в ней была, зачерпнул похлёбку и начал медленно подносить ко рту брыкающейся чужеземке. Страх достиг предела… -Н-нет!! – вскрикнула Орабэль у которой на глазах снова навернулись слёзы. – Я не хочу! Я не голодна! – продолжала восклицать девушка. Разведчик отпустил Бэль, положив ложку с её содержимым обратно в миску. -Если ты не будешь есть, то помрешь от голода. Или ты думаешь, здесь будут потакать твоим прихотям? – бросил Аккерман, садясь на место. -Н-нет, но… -Что «но»? – прервал девушку «мистер невозмутимость». -Она же грязная… там, наверно, много микробов… а как готовили? Чистыми руками? А из чего…? А… – Нойманн вновь была прервана. -Заткнись и ешь. Не зли меня, а то я, действительно, сам запихну тебе всё это в рот – как-то леденяще сказал Леви. Орабэль была шокирована. Ноги дрожали, а дыхание спирало. Девушка села. Нервно взглянув на капрала, дрожащими руками потянулась к похлёбке, которая уже успела остыть и на вкус была отвратительнее, чем была. Бэль ела, давилась, но ела. Морщилась. Откусывала по кусочку от хлеба, глотала, стараясь, как можно меньше жевать, задерживала дыхание. Капрал с каким-то интересом наблюдал за этим процессом, больно уж нелепо это выглядело, а когда всё было доедено до последней крошки, мужчина удовлетворённо хмыкнул.       Марие всё это время стояла поодаль, наблюдая за происходящим и отмечая для себя, что «желание всё вычистить» и оставшаяся болезненная помешанность, Бэль, на чистоте, сыграла им на руку.

POV Марие

      Упрямство Бэль нас выручило. Никогда бы не подумала, что её мизофобия поможет, что боязнь бактерий сильней, чем страх перед теми чудовищами. Обычно из-за этой проблемы она напрочь отказывалась, есть в общественных заведениях, особенно в дешёвых кафетериях, обосновывая это тем, что не знает, как там готовят, моют или нет. Она, конечно, перестала бояться ездить в метро, в час пик, поднимать вещи упавшие на пол, не дезинфицируя потом руки и поднятый предмет, рукопожатия перестали казаться ей ужасающим актом, перестала мыть мыло, которое по её мнению лежало на грязном месте, которое она потом выдраивала и протирала спиртом. Но одно осталось неизменно. Способ мыть еду. Бэль моет всё, моет с содой, а если таковой нет, то мылом, желательно дегтярным, «оно же натуральное», после которого фрукты с овощами просто невозможно взять в рот. «Зато чистые» – из раза в раз повторяет мне эта безумная. И сколько бы я ни пыталась уговорить, заставить, подвести Орабэль к тому, чтобы она поборола и эту боязнь она отвечала: «Ну, должна же быть во мне хоть какая-то изюминка». Да, она вся из изюма!       И в итоге я осталась жить с ней, платя ренту в качестве продуктов. К Леви я так и не переехала, сославшись на болезнь Бэль. Хотя настоящей причиной скорее было то, что он всегда на работе, и едва ли наши графики совпадали хоть раз. Я понимаю, насколько важно то, чем он занимается, но находиться одной в огромном доме мне не хотелось. Вот я и осталась с этой дурёхой, в её маленьком домике на окраине Берлина. Но только начала задумываться о том, чтобы все-таки жить с ним, как попала сюда. И теперь, здесь, я вижу его, его который не знает меня, его который относится ко мне так же, как и к Бэль. И вроде бы понимаю, что это не тот Леви, но глаза отказываются верить, что он чужой… Но когда этот Аккерман смотрел на меня, таким холодным, пронзающим взглядом, которым смотрит на сумасшедшие выходки Орабэль, моё сердце упало, начало обливаться кровью, как угодно называйте, мне стало так невыносимо, так больно и так тоскливо… Это взгляд, в котором не было и намека на заботу, а какая уж там любовь… Как я хочу вернуться обратно, к моему дорогому Леви… Зачем я тогда обернулась? Зачем?

END POV Марие

-Слышь, ты! Нахальная баба! Я взываю к тебе! – начала звать подругу Бэль, точно зная, что это происшествие её задумка. – Ты там дипрессируешь? Грибы растишь? – продолжала девушка. И не то чтобы она была не благодарна, тому, что её голос вернулся, но способ был все-таки жестокий, а капрал только и рад был помочь. В отместку, за выговор.       Таким репликам Леви был слегка удивлен, в сотый раз, отмечая, что брюнетка все-таки дура. Использовать такие выражения, да ещё и таким идиотским тоном… Точно дура. А Петру это, похоже, забавляло, но Аккерман не понимал, чему тут радоваться и смеяться. Он, никогда, не любил, шутов. -А вы не унываете, хотя и столкнулись впервые с титаном – заговорила разведчица, в попытке завязать диалог, смотря на идущую из своего «грибного уголка» Марие. – Я вот после встречи с ними долго отходила – продолжала Ралл. -Ну, знаете, если мы ещё раз увидим такую громадину, то, от страха, замертво упадем – возмутилась Бэль. – Мы же о них, до сих пор, ничего не знаем, вообще ничего! Хотя кто-то нам и обещал рассказать… – протягивая последнее предложение, сказала Орабэль. -Никто вам ничего не обещал – возразил Леви. – Если кто-то и должен что-то объяснять, то это вы. -Нет! – повысив тон, проговорила «нахалка», как её окрестил капрал. – Мы тут в гостях, так что это хозяева должны всё разъяснять – противилась Бэль, а Петра с интересом наблюдала за этой словестной перепалкой. Раньше Леви и слово поперек никто бы не сказал, боялись, а тут «бам» и на тебе, какая-то барышня, пререкается, да ещё и с Аккерманом. А самое интересное, то, что боится, но пререкается. И как он её не прибил? Другой бы на его месте давно бы стукнул, а он нет. Какой всё же Капрал терпеливый, подмечала уже который раз Ралл. А слышавший это краем уха Гюнтер, понимал: «Все казармы заставит выдраить!» -Ты головой ударилась, когда падала? Какие ещё «гостьи»? – спокойно говорил Леви, закипая внутри. -Так и есть. Я же падала. Сами посудите – парировала выпад капрала Бэль, понимая, что этот Леви, такой же, но другой. И это раздражало больше всего.       Этот спор, в который Аккерман, незаметно для себя, был втянут, а спорить он не любил, выражать свою точку зрения, да, но не спорить, был прерван Мари. И, пожалуй, не случись этого, перепалка бы продолжалась до самого утра.       Мари дернула подругу за ухо, та, в свою очередь, «айкнула», обижено смотря на преступницу, которая выглядела, как всегда, невозмутимо, хотя ей было явно некомфортно от того, что не могла говорить. Вздохнув Нойманн уселась обратно на свое место, которое было покинула в пылу начинающегося спора. Кляйн же написав на планшете: «Я поговорю с Леви. Вижу, на дух, его не переносишь. А ты поговори с Петрой», – протянула прибор Орабэль. На долю секунды лицо девушки погрустнело. Она впервые смогла поговорить с Леви, хоть это и был спор, хоть это и был другой такой же Леви, но Бэль говорила с ним. Однако, в тоже время, «безумная» злилась, потому что это другой Аккерман, не тот. Хотя подполковника она и знала дольше, украдкой наблюдала за ним ещё в студенческие годы, когда он посещал библиотеку при академии, где она училась, он лишь коротко бросал ей: «Здравствуй, Орабэль», правда, изредка спрашивал о каких-нибудь редких книгах, которые потом дарил Марие, о чае, который он пил вместе с ней и всё. И от этого было больно. А этот… этот Леви раздражал, не пойми от чего. Он был явно другой. Да, такой же и другой! И несмотря на эту кощунственную несовместимость в определениях здешнего вояки, ему они подходили. Были правильные. Не дожидаясь ответа со стороны Бэль, Мари направилась к Аккерману, преодолев расстояние на котором он находился за четыре шага, усевшись рядом, на сверток ткани и начиная писать, чувствуя на себе заинтересованный взгляд Леви.       Орабэль тем временем подсела к Петре, возобновляя прерванный диалог, который девушка с радостью продолжила. В отличие от Ралл, капралу это действие показалось подозрительным. Он и до этого не доверял этим дамочкам, а теперь насторожился ещё больше. Больно уж странным ему казалась эта перемена мест, но так или иначе отвлекся от своих рассуждений, когда Мари протянула ему планшет, с существованием коего сильнейший воин, вроде как, свыкся. Взяв устройство в руки, он принялся читать. «Как бы там ни было, всё же, хотелось бы узнать о существе, с которым мы столкнулись. Много ли таких? Бессмертны или нет? Не зная о них даже малости, мы вряд ли сможем, что-то предпринять. Конечно, и зная не сможем, но быть проинформированным тоже много чего стоит. В том числе и сохранности жизни. Так что, пожалуйста, расскажите, то, что Вам известно» – читая эту просьбу, на что-то другое, написанное и не походило, капрал отметил для себя, что эта женщина вполне разумна, не то, что некоторые, и вроде бы умеет говорить, а точнее писать, по существу. Такие люди ему нравились. Они не доставляли проблем и в пасть титанам попадали реже… в любом случае, не в первую очередь.       Выдохнув и передавая планшет обратно в руки хозяйки Леви начал отвечать, так же «по существу». В отличие от Петры, которая, кажется, давала подробный экскурс в историю, ну, что ж тем лучше не вырвется ничего лишнего. Хотя капрал и знал, что «лишнюю» информацию подчинённая не расскажет, но был рад тому, что она мучает, как ему привиделось, Орабэль, которая, кажется, слушала её с таким же энтузиазмом, с каким он слушает болтовню Ханджи об экспериментах.       К тому моменту, когда Аккерман вместе с Ралл, должен был сменить товарищей на карауле, Петра только приступала к основной части рассказа, в то время как мужчина, уже давно закончил, и изредка попивая воду из фляги, смотрел на звёздное небо. Окрикнув напарницу Леви, зашагал к посту, напоследок метнув строгий взгляд в сторону Бэль и Мари, который будто говорил, сделаете что-то странное, прибью.