Иное место

      Повозка подъезжала к зданию суда, покачиваясь на идеально выложенной мостовой. В ней сидели двое: командор разведотряда Ирвин Смит и капрал Леви Аккерман, наконец-то добившиеся того, чтобы им дали поговорить с Йегером и выяснить что к чему. Тем не менее, хоть и получив желаемое, мужчины прибывали в нервном напряжении, а всему виной была фрау Нойманн, которая не умеет держать язык за зубами и вперилась на командира так, что впору завещание писать. И чем больше они думали об этом инциденте, тем сильнее становилось чувство того, что «нахалка» уже порушила план, который даже на секунду не был начат. И смекалка тут вряд ли поможет. А Китс, скорее всего, опять все преувеличит и переврет. Ненавидит он жителей подземного города, считая их отбросами, и в этом он не отличается от военной полиции, рядовые которой уже встречали разведчиков у здания суда.       Перед вояками раскинулось величественное строение с ионическим портиком, большими, из темной породы дерева, окнами, которые с той стороны украшали тяжёлые занавески и ряд сдвоенных колонн, идущих по второму этажу. Изящные водостоки, которые располагались через каждые девять метров, уносили воду, во время дождя, в подземный город, по ещё не идеально отлаженной, системе водоотвода. А над входной дверью «красовался» символ военной полиции.       Подойдя ко входу в это «замечательное учреждение», солдаты свернули влево, не заходя, и шли некоторое время прямо, потом снова повернув, но уже в правую сторону. Вблизи показалась маленькая пристройка к зданию, не соизмеримая с основным объемом. Это был проход в тюремные казематы, где сейчас находился Эрен и две «воровки». У самой двери разведчики попросили рядовых остаться снаружи, чему те сначала воспротивились, но поймав на себе грозный взгляд капрала, тут же притихли, пропуская мужчин вперед и прикрывая дверь. Лишние уши были не нужны, ко всему прочему, там внизу, итак есть члены военной полиции, охранявшие Йегера.       Чем ниже спускались эти двое, тем холодней становилось, пахло сыростью. Леви ненавидел этот запах. Он напоминал ему о его прошлом, о подземном городе и о давно погибших друзьях. И тут Аккермана словно озарило. Он, наконец, понял, кого напоминает ему эта девчонка. Изабель, которая вечно улыбалась, и никогда не показывала, что ей печально или больно, чтобы не беспокоить «братишку», и радовалась, что живет, и мечтала, о свободе. «Сильнейший воин» поморщился, отгоняя эти воспоминания. Он не очень-то любил оглядываться в прошлое, от этого временами щемило в груди, хотя, нет, почти всегда. А то, что Бэль, неожиданно, напомнила ему Магнолию, капрала раздражало. Спустившись в самый низ и перешагнув порог массивного каменного проема, вояки очутились в самом сердце тюрьмы, а именно у камер для заключенных. Тут к запаху сырости добавилась затхлость и острая вонь мочи, которая то била в нос, то исчезала, сдуваемая многочисленными сквозняками. Если пройти по коридору прямо, можно попасть в одиночные камеры, для особых «гостей», коим являлся Эрен, а где-то здесь, должны были находиться чужестранки, помимо других заключенных, количество которых сводилось к трём, не считая девушек. И благо, что «леди» не сидели в камере с этой отвязной троицей: два убийцы и грабитель-неудачник. Хотя, кто из них был безбашенней, барышни или преступники? Мужчины задумались над этим на мгновение, но отогнали этот нелепый и странный вопрос. Слегка ускорив шаг, они стремительно приближались к следующей двери, которая, несомненно, приведет их к мальчишке титану, но тут же резко остановились. Они были удивлены, снова. Хотя представшая перед глазами картина, по большей части, была достойна безудержного смеха: стоявшая на четвереньках Мари что-то отсчитывала, а сидящая на её спине Бэль, пыталась усесться по-турецки, но постоянно скатывалась со спины подруги. -Вы, блядь, что делаете? – не выдержав, брякнул капрал, выражая свое раздражение красноречивым «блядь». – Понимаете ведь, что не у себя дома? -Разумеется, не у себя. Никакого комфорта! – воскликнула Орабэль, будто пыталась разозлить брюнета. – Или нам подстилке из соломы расположиться? Тут вообще-то сыро и сквозит чудовищно, так и заболеть не долго, да и почки застудить нет никакого желания – заключила Бэль, полагая, что разведчики, сразу поймут причину такого развлечения. -Я спросил, не чего вы «не хотите» или о ваших жалобах, а что делаете – мрачно сказал Леви, понимая, что будет трудно, ибо ответы на вопросы скорее будут содержать полный список того, что девушка хотела бы, биографию, с подробностями, и ещё что-нибудь эдакое, но не сам ответ. -Слезай – прокряхтела Кляйн, вставая, когда подруга с неё соскочила, со словами, что она весь зад отсидела. -Мм, на полу холодно, а он ещё и каменный. Кровати нет, да, какой кровати, даже стульев нет! Поэтому вы видели то, что видели – ответила «безумная», пожав плечами на взгляд вояк, который прямо-таки говорил: «Вы тут всего день, а уже окончательно сошли с ума». -Мы не сумасшедшие! – возразила Мари. – Нет, серьезно, что, по-вашему, можно делать в комнатке 3 на 3 метра? Ещё и без мебели, в сырой, и холодной. И чёрт знает, сколько дней мы здесь ещё пробудем – после пламенной, в три предложения, речи девушки, солдаты окончательно решили, что нахождение здесь пагубно влияет на «благоразумную» сторону этого странного дуэта, чего не скажешь о Бэль, которой будто все равно, где она находится. -Она просто не спала. Не привыкла ещё. Не обращайте внимания – прервав мысли Ирвина и Леви, указав на «страдалицу», произнесла «нахалка», словно обнадеживая их. -Суд через два дня – спокойно ответил Смит, когда Нойманн закончила с «заверениями», а после развернулся на девяносто градусов и направился к входу, ведущему к одиночным камерам. Отметив, что зрелище, которое он узрел, как ему показалось, более чем комично, и он бы расхохотался в голос, если бы был чуточку мягче, если бы не был командором и если бы, пожалуй, был в мире, где гигантов нет. От этого становилось тоскливо. Слишком много «если бы», которые не позволяют быть щедрым на эмоции. Но такова жизнь. Здесь. В этом мире.       Раздался скрип двери, извещающий о том, что помещение покинуто. Снова запахло сыростью. За стенкой, в соседней камере раздавались храп и издевательское хихиканье, направленное в адрес «воровок».

POV Орабэль

      Надо спросить их, какие у Китса есть слабости, и что он ненавидит больше всего. Можно попробовать сыграть на них. Но… чёрт, этот Аккерман думает здесь так весело и комфортно? Да, здесь сквозняк на каждом шагу. Блин. Дубина. Ах, да, не забудь спросить про Вермана, Бэль! И кто меня дернул такое отчебучить? Эх. Ну, ладно, тут уже ничего не поделаешь… Выкрутимся. Наверно.       Ну, а сегодня следует поспать… а-ах, ну почему, вместо кровати какая-то вшивая солома, от которой толку ноль? Эх, ну, хоть приковывать не стали, уже радует. Но эти придури из полиции... издеваться над нами только потому что мы, как они выразились: «тощие», указав этим причину того, почему стали воровками, а не шлюхами. Они же «по пышнее будут». И никому из этих умников, разумеется, не известно такое понятие, как тип телосложения... Да, чтоб у них, языки отсохли!       ...Блин, ну, сколько можно с этим Эреном болтать? А вроде серьезные люди. Быстрее, быстрее! Я взываю к Вам, господа солдаты! Болтайте быстрее. Мне нужно про Вермана спросить и на основании этого придумать что-то, что нас спасет. Вы думаете это легко в такой стрессовой ситуации фантазировать и выдумывать? Шевелитесь!!...

END POV Орабэль

      Наблюдая за взволнованной подругой, Мари понимала, что у той есть какие-то соображения, связанные с их «безвыходной» ситуацией, которая порядком угнетала обеих. И по всей видимости, размышления эти связаны с командиром, как отметила про себя блондинка. Но что они могут против него, так и билось в голове. Где-то в глубине зарождалось чувство паники, подкрепляемое возможностью быть казненными или годы провести в заточении, что тоже не явилось бы сказочно хорошей новостью. И в итоге беря пример с «безумной», Кляйн устремила взгляд на дверь, за которой сейчас находились Леви и Ирвин. Время же тянулось нестерпимо медленно, это было для девушек ново. Обычно оно пролетало, а сейчас, казалось, словно тянется вечность. Время в ожидании чего-либо, мучительно. Отчего Ноиманн начала кусать губы, переминаясь с ноги на ногу, а всегда спокойная Марие, не имеющая, как таковых вредных привычек, за исключением поддерживания любых авантюр брюнетки, принялась ковырять носом ботинка каменный пол. -Я через решетку могу дотянуться до факела, если подсадишь – бросила Бэль скучающим голосом, пытаясь себя успокоить и снять напряжение. -Зачем? – в тон «хулиганке», спрашивала фрау Аккерман. -Можно устроить костер. Солома есть – все так же скучающе, продолжала «нахалка», и похоже зря, потому как встретилась, с буравящим её взглядом, капрала, который вместе с товарищем уже покинул мальчишку гиганта. В миг встрепенувшись, Орабэль подскочила к решетке, чуть ли не сливаясь с ней и затараторила: -Мм, можно, можно!! Сюда, сюда! Мм, вопрос, вопрос есть. -Что же ты хочешь узнать? – расслабленно спросил Смит, облегченно выдыхая, ибо слава богам, что это «можно, можно» не относится к соломе. -Расскажите о Вермане – на этот раз спокойным голосом ответила Бэль, хотя глаза выдавали то, что в голове барышни созрела идея, сильно пахнущая безумством. -Зачем тебе это? – хмуро спросил «сильнейший воин», но, тем не менее, ему было все же интересно узнать, что же задумала эта «сумасшедшая», ибо её доводы про то, кем им быть были весьма логичны и не уступали в здравости мышления, суждениям Мари. -Я пока не знаю, но если есть что-то, мм... отрицательное, то об этом будет неплохо узнать – пожав плечами, ответила Бэль. -Может быть, есть какая-то информация о том, кем он был, пока не стал военным? Или что ненавидит больше всего? – протянула «мисс невозмутимость», присевшая на корточки и смотрящая на мужчин, ожидая реакции. -Хорошо. Я вас понял – ответил Ирвин, неотрывно глядя на Марие. – Я попрошу Ханджи собрать информацию о нем. -Когда мы её получим? – вновь спросила блондинка, все так же глядя на вояк. -Завтра – коротко сказал командор, собираясь уходить, но услышал в след: «Так, что ненавидит-то?», от «безумной» и коротко бросил – Воровок и проституток. -Ооо… – только и услышали, удаляющиеся к выходу мужчины.       Остаток вечера и ночь Бэль провела в размышлениях, о том, как можно обыграть эту его ненависть, так же, как и Кляйн, которая думала ровно о том же, но идеи её были довольно прозаичны. Сказывался недостаток сна и невозможность обсудить это вслух. Противоположностью подруги была «нахалка», чьи предложения были более чем экстравагантные и бредовые.       В это же время Смит думал о том «выкрутасе» чужестранки, которая предстала перед ними, совсем в ином образе, а сейчас снова была той «беззаботной нахалкой», который была… или есть? «И какая, вообще, эта Орабэль?» – думал Ирвин, а также о том, что же она предпримет на суде или все же мозговым центром будет Марие? Но с другой стороны на одном холодном расчете далеко не уедешь, тут нужна и «рисковость» брюнетки. И все же «вытащить» Эрена, пожалуй, проще, чем из ниоткуда взявшихся неизвестных «воровок», которые шастали за пределами стен. Это вояка приметил сразу, и убедился в этом, после разговора с Йегером.       Раздался стук в дверь, за которой раздалось непривычное, после тишины, звонкое: «Можно войти?». Это была Зоэ, принесшая командору информацию, которую успела найти про Китса. -Войди – ответил Ирвин, перебирая отчеты. – По Верману? -Да – кивнула Ханджи. – Они придумали, как выкрутится, если командир выступит против них? -Нет, они понятия не имеют, что будут делать – разминая запястья, проговорил блондин. -Вот как… – задумчиво протянула женщина. – А у тебя есть идеи? -Легче вызволить Эрена, чем их, я так полагаю – заключил Смит. -В любом случае, держи. Это все, что мне удалось накопать за вечер. – учёная протянула бумаги Ирвину, который тут же взял их из рук военной. Повременив, Зоэ задала интересующий её вопрос. – Завтра ты встречаешься с Пиксисом? У него есть какие-то новые сведения? -Да – коротко ответил разведчик.       Повисла секундная пауза. Ханджи и Смит неотрывно смотрели друг другу в глаза, будто что-то согласовывали, после чего женщина развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла из кабинета, оставив мужчину одного перебирать отчеты.       Утро началось с того, что девушки все же заснувшие этой ночью, сидя на коленях и прижавшись друг к другу, были разбужены неприятным и грубым голосом надсмотрщика, который стоял здесь только для виду, постоянно куда-то отлучаясь. Мужчина известил их о том, что к дамам пришли из разведкорпуса, при этом недовольно морщась и выражая явное призрение к «воровкам», как в общем-то и к разведчику, в меньшей степени.       В проеме возник Нанаба, которому Ирвин поручил передать собранную информацию. Полицейский же снова отлучился с поста, вверяя заключенных «товарищу». Проследив, ушел ли этот халтурщик, мужчина протянул аккуратно сложенный листок барышням, текст в котором напротив было трудно разобрать, но фрау с этим успешно справились.

«Китс Верман, капитан гарнизона. Служит в армии уже двадцать пять лет, на данный момент ему 46. В 828 году получил контузию головного мозга, подробности о получении травмы узнать не удалось, последствием ушиба стала частичная амнезия, в основном некоторые факты из прошлого, по всей видимости, ещё до вступления в кадетский корпус, но это предположение не достоверно. Руководствоваться им или нет – на ваше усмотрение. Испытывает ненависть к жителям подземного города, в частности к ворам и шлюхам. Ко вторым она не обоснована, так как по заключению медицинского осмотра от венерических заболеваний не страдает, а значит такого рода услугами он никогда не пользовался.       Его можно охарактеризовать, как человека очень боящегося титанов и всего, что с ними связано, и даже если под руку попадутся невинные люди, он и тех предпочтет уничтожить. Можно предположить, что это связано с контузией. Так или иначе, на Китса можно надавить, если это человек вышестоящий по званию. Также капитан очень нервный и раздражительный, а из-за травмы, о которой было написано раньше, у него случаются вспышки гнева. P.S.: Расскажешь мне о параллельных мирах, если выберетесь ».

-Её только это волнует? – закончив читать, промычала Мари, с явным негодованием. -Она просто этим «больна», поэтому не вижу здесь ничего такого – вступилась за ученую Бэль, отдавая листок обратно Нанабе, который сунул его в потайной карман, направившись к выходу. -Прямо как ты, живописью – съязвила блондинка. – Но почему ты спокойна? Тебе разве не страшно? Нас же казнить могут, в конце-то концов. Любому безумству есть предел, Бэль. -Смерть? – вскинула бровь «авантюристка». -Да, хватит уже! – воскликнула Кляйн, но услышав тяжкий вздох подруги, обернулась и посмотрела на неё. -Мари, разумеется, мне страшно, страшно до дрожи в ногах. И я вовсе не спокойна, просто, так выгляжу... Знаешь, ты тоже не выглядишь обеспокоенной, даже не заметно, что тебе страшно. Но я знаю, что это не так. Ты боишься так же, как и я. Ты не хочешь умирать. Я тоже. – Орабэль снова вздохнула и продолжила. – Ранее я думала, что не боюсь умереть, потому что терять мне нечего, но это не так. Если я умру, то потеряю свою жизнь. А я этого не хочу, поэтому я постараюсь изо всех сил, чтобы послезавтра всё прошло хорошо. Мм, может я и кажусь беззаботной, но это всего лишь видимость. Я так же, как и любой другой человек думаю о сложных вещах. Не суди обо мне поверхностно, а то мне начинает казаться, что ты плохо меня знаешь. -Бэль... я не сужу поверхностно, дело в том, что никогда не угадать, что ты выкинешь в ту или иную минуту. И обычно это заставляет нервничать. Особенно сейчас – Марие вскинула голову, которой оперлась о стену и внимательно посмотрела на брюнетку. – У тебя есть идея?! -Угу – прищурив глаза, промычала барышня. – Ты можешь довериться мне и подыграть? -Да, я попытаюсь, но в чем суть? – замялась Мари, что было ей не свойственно. – И когда она у тебя появилась? -Мари, ты должна не попытаться, а подыграть, лучше, чем хорошо – пристально посмотрев на блондинку, вполголоса сказала Нойманн, продолжив отвечать на вопросы. – Основа идеи появилась, как только мы выбрали, что будем воровками, а дальше она видоизменялась, а основана моя задумка на теории большой лжи. Нам остается надеяться на малодушие большинства присутствующих в зале. -Что… что ты задумала? – глаза «мисс невозмутимость» округлились так, что таковой её считать было уже нельзя. – А если не удастся? -У нас есть вся информация, чтобы все удалось. Мы теперь можем сыграть не только на ненависти, но и на «фактах» из жизни. Нам повезло, как никогда. -Амнезия... – прошептала «воровка», выдыхая. И казалось, с этим выдохом, ушла и часть нервного напряжения и паники. -О чем шепчетесь, падаль?! – прервал девушек голос, соизволившего вернуться надсмотрщика. -О том, какая дерьмовая здесь еда – фыркнула Бэль. -Ах, ты дрянь. Возмущаться вздумала? Да, вы, там в своем подземном городе наши отходы жрете, а сейчас жалуетесь на тюремную баланду? Да, она для таких, как вы просто роскошь! – не унимался мужчина, которого, очевидно, отчитали по причине отсутствия на посту. – Ну, ничего, скоро в еде вы нуждаться не будете. Трупы не едят… Теперь поняли в какой вы заднице? Лучше бы, вам было, не вылезать из вашей помойки. -Верно, мы это уже поняли... – сжав руку подруги, ответила Мари, чтобы та ничего не съязвила, и чтобы не сделать это самой, потому как светловолосая кипела от злости. Хоть внешне на это не было и намека. А Орабэль просто уставилась на паршивца, понимая, что вступать в спор такими придурками себе дороже, хоть и любила иногда поспорить. Кляйн же продолжила. – Но! Мы никогда не питались вашими отходами и не собираемся. И именно поэтому мы стали воровками, и именно поэтому решили сбежать из подземного города. -Ха-ха, а вы смелые. Жаль, что воровки. Но будь вы шлюхами, то, возможно, полиция замолвила бы за вас пару слов и вы избежали казни... а в замен, развлекали бы верха – усмехнувшись и пошло гляну на девушек, протянул вояка. – Хм, а вы ничего... – После этих слов все внутри сжалось, стало страшно. Сидевший до этого на корточках мужчина встал, вытянувшись в полный рост и потянулся за связкой ключей, что была за поясом. Сердце отбивало, словно в замедленной съемке, чечетку, у обеих. Кровь застыла в жилах, отчего лица побледнели. Ключ скрипнул в замочной скважине. Послышались подвывания заключенных из соседней камеры, с просьбами поделиться, чтоб не выдали, на что солдат только цыкнул, возвращаясь к делу. И вот дверь была открыта. Барышни вжались в стену. Что они могли против двух метрового амбала? Даже если и когда-то занимались борьбой, то все равно были раза в три меньше полицейского, а начни они сопротивляться, что было возможным, так как численно они его превосходили, сломает что-нибудь и всё. А в отчете солжет…       Страх обуял. Конечно, он не был таким сильным, как от встречи с титаном, но сердце будто силилось остановиться, пропуская удары через раз. Понимание того, что их спасение в лесу – дьявольская удача, и что дважды такого не случится, крепло. Поэтому на этот раз помочь себе они должны сами, но если девушки все же окажут сопротивление, и будь оно удачным, тогда, скорее всего, казни им не избежать...       Ситуация была безвыходной. Не хотелось не умирать, не быть изнасилованными, помощи ждать неоткуда. А мужчина все приближался...