Иное место

      Воздух стал спертым, от страха. В ушах звоном отдавался топот ботфорт о каменную кладку пола. Было страшно. Говорить что-либо, чтобы остудить пыл этого безумца бессмысленно и не возымело бы никакого эффекта. Только лишь ввело бы мужчину в ярость, а значит, всё стало бы ещё более скверно, чем есть, если это возможно. Однако, идеи мелькали, как взбесившиеся стая диких животных, перекрывая одна другую. Но ни одна не подходила, а в большинстве из них девушки, ко всем прочему, стали бы ещё и убийцами… тогда их всенепременно отыщут и казнят.       Послышался скрип. Удары сердца отдавались в ушах, настолько отчетливо, что можно было бы записать его «музыку» в нотную тетрадь. «Теперь точно не убежать…» – мелькнула мысль в голове подруг, одна на двоих, как бывало в такие моменты, как в тот раз на маленьком плоту, что плыл под мостом. А неприятный скрип сильнее раздувал чувство паники и безысходности, которые давно овладели чужестранками. -Смена караула!! – прокричал, судя по голосу, мальчишка, который быстро перебирал ногами по лестнице, спускаясь вниз, к тюремным камерам. -Чёрт! – раздраженно пробубнил амбал, поспешно покидая камеру и запирая замок. – Везет же сволочам. -Сэр! Смена караула – промолвил вошедший в помещение мальчишка, бывший, скорее всего, дня два назад, курсантом. -Да, слышал я! А где… – поначалу изумившись юнцу, раздраженно заговорил надсмотрщик, но осекся, видимо что-то вспомнив. – Ах, он пройдоха… Итак, сопляк, следи за девками в оба. Те ещё ведьмы! -Так точно! – вскрикнул мальчишка, становясь на место поста, даже не ведая о том, что только что спас барышень.       Неудавшийся преступник покинул казематы, на выходе громко хлопнув дверью. Шум эхом разнесся по коридору, отскакивая от стен и затухая у самой двери в одиночные камеры. -Ничего не произошло? – неожиданно задал вопрос солдат, застав «юных леди» врасплох, но тут же как-то смутился и залепетал, взлохматив волосы на затылке. – Просто поговаривают, что он не очень хороший человек. В-вот я и подумал… Все хорошо ведь. Ха-ха… -Спасибо, эм… – Мари застопорилась, не зная, как обратиться. -Рейн Адлер – поняв, причину затяжной паузы представился мальчишка.       На вид ему было не больше двадцати, из чего следовало, что он «вчерашним» курсантом явно не являлся, тем не менее, голос – совсем мальчишеский, что даже забавляло. Рост у Адлера не высокий, но и коротышкой его не назовешь, волосы были цвета какао, слегка вьющиеся к концам, вздернутый нос и синие глаза. А взгляд у него другой, не такой, как у товарищей, будто соответствовал имени – мудрый. -Ты очень помог – присев на корточки сказала Бэль. – Но с чего ты так обеспокоен? Мы же воровки. -Знаю. Но вы люди. К тому же, возможно, на это у вас была причина – Рейн нахмурился. – Однако! Я всё равно ненавижу преступников. Можно было избрать и другой путь.       «Нельзя было» – подумала Орабэль, ничего не ответив Адлеру. Воцарилась тишина. Мальчишка стоял по стойке смирно, кажется, даже не моргая.       На улице заморосил дождь, потому как в помещение стало совсем сыро и холодно. Девушки съежились, прижавшись друг к другу. Находиться в заточении становилось все невыносимей. Еде была настолько паршива, что есть её – невозможно. Нойманн к ней вовсе не прикасалась, тогда, как Марие пыталась съесть хоть чуть-чуть, но любые попытки терпели поражение, и баланда выплевывалась обратно в миску. Вот и вышло так, что авантюристки голодали уже третий день. Но воду пить приходилось, хоть и отдавала она привкусом металла и на вряд ли была отфильтрованной и уж тем более кипяченой. Глотать «это» стало для брюнетки настоящей пыткой. Она готова была рыдать, думая о том чистая ли вода или нет, но пила и хмурилась, и злилась, и ненавидела свою беспомощность. -Вы не похожи на воровок – раздалось поистине неожиданное утверждение мальчишки. -Внешность бывает, обманчива, знаешь ли… – ответила Кляйн, на что Рейн промолчал. -Мы стали воровать не по своей воле, просто так сложились обстоятельства – протянула Бэль, начиная игру. Вживаясь в образ. Училась ведь этому когда-то. – Мне было четыре года, когда я потеряла мать… убежала, когда её убивали. Я была напугана до смерти, и тогда ко мне пришло осознание своей ничтожности. Я не могла ровным счетом ничего, не знала, что делать – на глаза девушки навернулись слезы. Сейчас, «юная леди» была воровкой из подземного города, вспоминающей свое печальное прошлое. – М-мама… она… была проституткой… но у неё не было выбора… Продали на черном рынке, как какую-то куклу для забав, а потом ей все же удалось сбежать, но ничего не изменилось… О-она так и осталась шлюхой, только в захудалом борделе в этой чертовой помойке. Хозяин того заведения… – голос Орабэль дрожал, она силилась не разрыдаться, лишь позволяла слезам медленно скатываться по щекам. Адлер уже открыто уставился на чужестранку, – изнасиловал мою маму, н-но это же не применимо к шлюхе, да?...       Мама забеременела… а когда я родилась… уже, ненавидела, меня… я была нежеланным ребенком. Но, когда этот ублюдок убивал её, она знала, что я в соседней комнате, что я вижу все это, через едва прикрытую дверь. Мне… дали шанс спастись…женщина, которая ненавидела меня больше всего на свете, моя мать… Онааа… ааагхаа… онаааа… Все из-за… ааагхаа… – Нойманн расплакалась, упав на колени, брюнетка сейчас, будто была той девочкой, о которой говорила. Бэль прониклась этими чувствами и на миг перестала быть собой, выплескивая всю боль, боль четырех летней «нелюбимой» дочери, жительницы подземного города. -Стой! Хватит! Не говори больше ничего – Рейн прикрыл лицо ладонью. – Я не выношу женских слез. Будь ты воровка или убийца. -Тише-тише, не надо, Бэль. Не надо плакать – по-матерински нежно принялась успокаивать подругу Мари, похлопывая по спине. – Успокойся… Тише-тише…

POV Марие

      Ты что творишь? Что это был за бред? Мы же не на суде ещё, чтобы эту околесицу городить, хотя и там не следует так заворачивать. Блин, в самом деле…       Тем не менее, кажется, Рейн поверил. Ха-ха, действительно, поверил… Поразительно! Ты поразительна! Я же говорила, что никогда не знаешь, что от тебя ждать! Ха-ха. Чёрт, даже я на секунду поверила. Вот безумная! А это твоё умение заставлять людей переживать те же эмоции, что и ты, просто невероятно. Я и не заметила, как принялась успокаивать тебя… Ну, точно актриса!       Но, что ты хотела сказать своим «Всё из-за»? П-погоди неужели… нет, быть не может… Ладно, если ты пускаешь пыль в глаза обычному рядовому, да и то, ты говоришь о каких-то абстрактных людях, но на суде, открыто обвинить человека сказав, что всё из-за него… а если не поверят? Если проколемся? Ты ведь знаешь, что делаешь?...

END POV Марие

      Орабэль положила голову на плечо подруги, пока та успокаивала её, уткнувшись носом в шею, и прошептала, едва слышно: «Did you guess?», ожидая, когда Мари отойдет от устроенного представления. Брюнетка хотела знать, что ответит фрау Аккерман, хотя и догадывалась, что блондинка её поняла. Безмолвное согласие последовало незамедлительно, замаскированным под поцелуй в лоб, кивком головы, после чего последовали слова утешения, чтобы Адлер счел недавний шепот всего лишь «женскими слезами», продолжая не обращать внимания. И так, прошло ещё какое-то время, в мерном похлопывании и покачивании, которое, в общем-то, было ни к чему, только лишь для демонстрации, чтобы успешно доиграть спектакль до конца.       А пока, Нойманн пыталась высчитать, который был час, производя в уме некоторые логические операции. Исходя из своих размышлений, Бэль заключила, что солдаты сменяют друг друга на посту, что более чем очевидно. Когда она с Мари сюда попала было десять вечера, и как раз происходила смена надсмотрщика, заснуть не смогли, да, и не хотелось. А затем через восемь часов, караул сменился.       Утро начинается с шести, когда приходит смена. После – в два часа дня, тогда пришел Адлер и спас их. Таким образом, вывод таков – охрана меняется трижды. А который сейчас час, точно сказать сложно. Может быть около пяти. Суд же, завтра в полдень. «Гребаные пять часов…» – думала «нахалка» нахмурившись. Но радовало то, что начало клонить в сон то ли от плача, то ли от голода, так как к недостатку сна барышня привыкла, сказывались особенности профессии. Взглянув на подругу, Бэль слегка приподняла уголки губ, делая подобие архаической улыбки на устах – Мари заснула, прислонившись к стене, и все так же мерно похлопывала Орабэль.       Чужестранка вновь положила голову на плечо блондинки и прикрыла глаза, засыпая. Мысли отошли на второй план, а потом и вовсе расплылись, будто их и не было, сознание потухло, передавая лавровый венок своему товарищу – подсознанию.       Сидя в тюрьме, на холодном полу, в темной камере, прижавшись, друг к другу, спали две девушки. Во сне, ожидая часа, когда их поведут на военный трибунал, который, по большому счету, к ним никак не относился. Там их будут судить с Эреном, «за компанию», и выбирать не приходится. Его просто нет – выбора. Вероятнее всего, что народ решит, что барышни гиганты, как и мальчишка, поэтому надо убедить их в обратном. Они, обычные воровки, из самого неприглядного места – подземного города.       Время все шло вперед. Рейн изредка печально оглядывался на подруг, сочувствуя их судьбе. Завтра, всё решится. Казнь, заключение или легион, который мало чем отличался от старухи с косой, там она просто кралась по пятам, настигая внезапно. Набрасываясь…