Иное место

-Сегодня я освобождаю вас от тренировок – строго заявил капрал, попивая свой утренний чай в компании чужеземок и одной сумасшедшей учёной. – Только кросс. Вечером. -Н-но… – хотела было возразить Марие, понимая, что времени осталось ничтожно мало, а её показатели в отличие от результатов Бэль были низкими. А между тем, домыслы Нойманн на этот счет были абсолютно идентичны, с точность до наоборот.       Обе подруги находились в состоянии невроза. И, несмотря на то, что Мари это четко осознавала, помочь себе не могла, не выходило. Не думать о предстоящем просто было вне её власти. Это уже в сотый раз убеждало девушку, что лечить себя невозможно. На каждый приведенный аргумент находился ещё более весомый, а на этот «весомый», ещё весомей, в итоге, давая замкнутую цепь, из которой не получалось вырваться. -Нет, Леви прав – ставя металлическую кружку на стол, поддержала товарища Зоэ. – Сейчас ваши тренировки не дадут никакого результата. Вы только зря потратите силы. К тому же, вероятнее всего, сейчас, этих самых сил у вас как раз-таки и нет, на что указывает астеническая реакции, которая в свою очередь происходит от нервных расстройств. Всё это приводит к снижению физической и умственной работоспособности. Так что вам стоит отдохнуть сегодня. -Да – коротко ответила Кляйн, знавшая о своем неврозе, потому как последние несколько дней сильно утомлялась, страдала от перепадов настроения, которое у барышни менялось нечасто, и стало разве что не самым главным показателем. А также не могла выдерживать долгих физических нагрузок, которые всё равно выполняла, через силу. И ещё, в купе с основными показателями: неадекватная самооценка, тревожность и зацикленность на предстоящем, которая, по всей видимости, всё же главенствовала. – Я поняла. Тогда мы с Бэль можем идти? -Верно – улыбнувшись, ответила Ханджи.       Девушки поднялись с мест, забирая с собой грязную посуду, чтобы отнести её в мойку, и двинулись к двери, медленно вышагивая. Мысль о том, что это какая-то шутка не давала покоя. Хоть большинство солдат, включая «зелёных юнцов» сейчас и отдыхало, выполняя не сложную работу, перспектива неожиданно нагрянувшего выходного не радовала, ибо вояки в отличие от подруг были явно сильней, да и опыт имелся. С каждым шагом дамы прислушивались, ожидая, что кто-то из командиров скажет, что это «особая военная хохма», но ничего такого не последовало. -Капрал, – обратилась к мужчине Орабэль, которая в последнее время стала «подозрительно тихой», как выражался Леви, задавая вопрос, что мучал её после того, как Аккерман настоял на отдыхе – а зачем вы тогда разбудили Мари?       Леви задумался над словами брюнетки. И вправду, зачем? Не понятно. Разве что, это вошло в привычку. Окатить из ведра сперва одну, потом другую, если «одна» встала раньше, то только «другую». Вдруг в голове «сильнейшего воина» всплыло то время, когда с ним было ещё двое. Мужчина невольно поморщился, даже не замечая этого, хотя казалось, что этот человек умеет контролировать любые эмоции и просто не может не уследить, когда какое-то переживание проскальзывает на лице. Но именно потому, что он человек, живой, не безмозглая машина, которую нужно лишь запрограммировать, поэтому уследить не может.       Молчание затянулось. Тем не менее, ответить было надо. А какой ответ самый лучший, если не знаешь, что сказать, а терять лицо не хочешь? Правильно, вопрос. Так собственно и рассудил «мистер невозмутимость» и не преминул этим воспользоваться. -Решили не выполнять приказ, и пойти тренироваться, раз встали рано, а не спали до обеда? – парировал Леви, скрыв, тем самым, факт того, что сие действо стало для разведчика привычкой, которых у капрала было всего ничего, и те были безвредными, то есть не касались никого кроме него. Например, не раздеваться перед сном, а спать прямо в кресле или перед тем, как пить горячий чай подуть на него раза два, не больше, не меньше. -Да, нет – возразила Нойманн. -Уже месяц прошел, и ты до сих пор не научилась выражаться по-человечески? – изогнул бровь Леви в напускном недовольстве, ибо «реальное» прошло уже в первую неделю обучения. Её «да, нет» всегда означало «разумеется, нет», которое означало «конечно, нет», что в итоге означало абсолютное нет, но в первом и втором варианте с меньшей степенью силы. – Очкастая, скажи Ирвину, что я с Марие и Орабэль в городе. -А с чего вы взяли, что мы направляемся в город? – удивилась «помешанная на чае», которая перво-наперво, по обычаю, когда делала перерыв в тренировке, забиралась на башню, ту которую убирала, и делала наброски. Это помогало ей расслабиться и успокоится. Всегда. Вне зависимости от ситуации. Девушка словно выплескивала всё, что её мучало и тревожило на бумагу, однако это давало временный эффект. Бэль была бы не Бэль, если бы не прокручивала все яркие моменты жизни в своей голове, будто спектакль. И не стоит даже упоминать, что моменты эти чаще были плохие, чем хорошие, поэтому состояние расслабленности, сдувало, словно неожиданно появившимся ураганом. -Есть возражения? – хмуро заявил Аккерман. -Никак нет – четко проговорила Мари, опережая подругу. Может взаимоотношения у брюнетки с Леви и перестали быть «отношениями бесконечного терпения», как это было с Зоэ, но подтрунивать над старшиной все же не стоило, а то замок заставит драить, пока тот не заблестит. Весь. В одиночку. Либо принудит заниматься бумажной волокитой, что на деле не лучше уборки. -Тогда отнесите свою посуду в мойку, а не стойте здесь, как вкопанные – напомнил о грузе, что был в руках у чужестранок, вояка, сам же принялся допивать остатки своего утреннего чая и лишь потом пошел мыть свою чашку.       Воровки уже вывели из загонов Найта и Эмели, ожидая прихода капрала, который не заставил себя ждать, возникнув, будто из неоткуда со своей неизменной «хмуростью». Молча пройдя мимо авантюристок, Аккерман отвязал свою лошадь, вскоре поравнявшись с подчиненными. -И что мы будем делать в городе? – спросила Бэль, недовольная тем, что она с Мари «счастливая обладательница» крошки-надзирателя, который явно не собирается отставать от них, по крайней мере, сегодня. -Я хотел кое-куда зайти – задумчиво произнес Леви, вглядываясь вперед. И, по всей видимости, это «кое-куда» не вызывало у разведчика раздражения, поскольку лицо его стало расслабленным и спокойным, но между тем выражало едва уловимое сожаление, что было неясным для авантюристок. Наблюдая всю гамму чувств, что отразилась в глазах вояки, фрау Кляйн, не беря в расчёт «сожаление», связала это с одними из его любимых вещей, которых было всего две: чай и мыло с травами, (разумеется, не к чаю). -Чай? Мыло? – озвучила догадку Марие, Нойманн. Но в отличие от подруги, брюнетка исходила из того, что капрал редко идет в город просто так, а его присутствие там означает, что либо он закупается провизией или выполняет иные поручения Смита, либо личные цели, которые заключаются в его «привязанностях». И уж если он говорит, что ему куда-то надо, то это, вероятно, никак не связано с приказом. -Чай – коротко ответил брюнет. -Мм, пользуетесь своим положением, чтобы добыть такую редкость? – вскинула бровь Бэль, взбираясь на коня. Выглядело это поистине нелепо и смешно, потому как девушка отказалась от всей этой конской амуниции, и теперь висящая на спине у коня перекидывала ногу через круп, поднимая корпус, опёршись на холку. -Ты выглядишь убого, когда взбираешься на это безумное существо – игнорируя вопрос «нахалки», бросил Аккерман. Говорить, что «редкость» является лишь благодарностью господина Генриха за спасение его отпрыска на поле боя, не хотелось, да и благодарить было не за что. Парень лишился ноги, а из-за травмы головы ослеп. За что благодарить? Но с того самого дня, когда они вернулись из экспедиции с множеством раненных бойцов, среди которых был и Эрих, его отец начал давать в благодарность капралу чай, за то, что не оставил его сына на растерзание гигантам. Об этом старик, видимо, узнал от бывшего напарника «сильнейшего воина».       «Ты просто не понимаешь, как я тебе благодарен. Да, он стал калекой, но послушай, мой сын жив! И это ты спас его из пасти титана» – однажды заявил Генрих, в очередной раз, когда солдат попытался вновь отказаться от «дара». И с того момента брюнет, время от времени, заходит к Кертам, чтобы навестить товарища.       Путь от замка до города был довольно долгим, по меркам барышень, поэтому-то эта идея не радовала. Два с половиной часа трястись по кочкам на лошадях, что в этом хорошего? Толи дело на машине. Но это было невозможно, как и ослушаться приказа старшины.       Некоторое время, что путники провели в дороге, прошло в полной тишине, которая сопровождалась пением природы. Ветер шелестел листьями деревьев, будто играя какую-то мелодию. Кузнечики же подпевали, а лошади то и дело ударяли подкованные копыта о землю, создавая особую музыкальную гармонию. Воздух отдавал утренней прохладой. Лето. От этих мыслей у темноволосой разливалось тепло в груди. Было приятно. Но потом эта волшебная нега нарушилась. -Эй, Бэль. Ты слышишь меня? – окликнула подругу Марие. – Куда мы пойдем, когда доедем до города? -Мм, сначала мы пойдем с капралом в «кое-куда»… – не успев договорить, всадница была прервана. -Нет, Нойманн – возразил Аккерман. Желание брать девушек с собой не было. Особенно учитывая нахальность Бэль. Ведь непременно попросит чаем угостить или ещё чего. -Почему?... Мы же города почти не знаем? Как быть? – отрицательно замахала головой Орабэль, ибо потеряться в первый же выходной, за последнее время, не прельщало. Хотя навряд ли такое произойдет, но более убедительного аргумента, чтобы увязаться с Леви не находилось. На что брюнет только тяжело вздохнул, что можно было расценивать, как согласие. – Мм, а что это за чай? -Он всегда разный – коротко ответил капрал, но подумав, добавил. – Тот, что был в последний раз напоминает… -Ассам, Ройбуш, Джарлинг, Кимун, Эрл Грей… – быстро начала перечислять названия девушка. -Обычный черный чай – ответил, капрал, прервав скороговорку названий, которые произносила чужестранка. -Только вот для меня до сих пор остается загадкой, откуда здесь взяться различным сортам чая – протянула воровка. -Отчего? – задал вопрос «мистер невозмутимость», косясь на едущую рядом подчиненную. -Чай же в основном производят в Индии и Китае, а тут климат явно не тот. В общем, это странно – покачав головой, буркнула барышня. -Но это же не наш мир – отозвалась задумывавшаяся до этого Марие. – Мы же не можем быть уверены в абсолютной идентичности? -Хм… вполне возможно… Но, всё же, как? – сжав губы в трубочку, прикрыв глаза и нахмурившись, возмутилась брюнетка. – Это не дает мне покоя. -Зато он здесь есть. Радуйся этому – слегка улыбнулась Кляйн, успокаивая художницу. -Угу... – согласилась Бэль.

POV Леви

      И все-таки я уступил очкастой… Но будь она едва ли права, я бы ни за что этого не сделал. Но так или иначе, им действительно нужен отдых... Только нет у меня никакого желания, чтобы Орабэль с Марие тащились со мной к старику Генриху. Но делать нечего. Сомневаюсь, что помешанная на чае будет сидеть на одном месте, даже если я ей и прикажу, пригрозив уборкой или заполнением бумажек. Любопытство этой особы работает наперед…       Однако… когда фрау Нойманн перестала меня так сильно раздражать? После того, как я привык к её «да, нет» или когда узнал, что Бэль любит чай? Но, чёрт возьми, эта женщина умеет рассказывать о чем-то, так спокойно, что иногда клонит в сон… и… Бэль? Помешанная на чае? С каких пор я так её называю? Твою мать…       Хм-м-м... а они, действительно, продвинулась. Кляйн отлично управляется со своей кобылой, а Б… Орабэль, к всеобщему удивлению, приручила Найта, точнее, как она утверждает подружилась. Хоть теперь она меня и не бесит, но странности от этого не поубавилось, как, в общем-то, и наглости. Только притихла в последние дни. Боится предстоящей экспедиции? Или тоскует по дому? И Марие сама не своя. Да-а-а… за время проведенное здесь эти женщины перестали быть похожи на себя…       Эх, стоит признать хоть эта помешанная на титанах баба и раздражает своим пристрастием, но к товарищам всё же внимательна.

END POV Леви

      Прерванная разговорами песнь природы вновь одарила троицу прекрасной мелодией, в которую теперь вплелись и птичьи голоса, делая музыку совершенней. За всё прошедшее время девушек вновь посетило состояние расслабленности, как и в тот день, в доме Орабэль, когда они дожидались прихода подполковника, который привез их в тот злополучный город, где свершилась их самая безумная авантюра.

POV Марие

      Теперь я стала понимать, каково было Бэль наблюдать наши с Леви милые беседы, оставаясь безучастной, поскольку наблюдая сейчас за ними, за человеком, точной копией моего любимого, тяжело. Начинаешь испытывать раздражение, всем сердцем желаешь, чтобы они прекратили, а иногда бывает до слёз обидно из-за того, что они радуются. Так и хочется сказать: «Довольно, хватит болтать»… Вот, что чувствовала тогда эта дуреха… и я сейчас.       Ещё месяц назад мне казалось, что Леви, в каком бы мире он не находился, не сможет понравиться Орабэль ни как женщина, ни как собеседник. Но как я могла забыть об одной вещи – Бэль нравится многим, по крайней мере, как человек, с которым можно вести интереснейшие беседы. А с подполковником ей было говорить трудно, по одной простой причине, она любит его и не хочет выдавать себя, хотя и знает, что он, скорее всего, догадывается об этих чувствах.       А что ты сейчас к нему испытываешь? Твоя привязанность прошла?... Но знаешь, со временем, мне начало казаться, что чувства, которые ты хранишь в сердце, вовсе не любовь…       Человек не переносящий «людей крайности» здесь, в этом месте, свободно общается с тобой. Ты теперешняя, спокойно говоришь с мужчиной, точной копией человека, который тебе нравится…       Хм... ты сразу приняла в штыки их схожесть и манеру говорить, которая практически ни чем не отличается. Но и я приняла в штыки тот момент, когда ты разговорилась с капралом про чай. Так воодушевленно рассказывала, а глаза светились от радости, а Аккерман внимательно слушал, не скрывая интереса. Тогда мне показалось, что между вами зародилась некое подобие идиллии, которую разделяете только вы… Я так и не смогла искренне порадоваться за то, что моя подруга получила возможность так беззаботно поговорить с человеком похожим на Леви… с Леви…       …Обратно. Я так хочу обратно…

END POV Марие

      Путники были на подходе к городу. Солнце пока не жарило так, как это было в день, когда они ехали после суда в замок. Мелодия природы нарушилась приближающимся гомоном, который выдернул разведчиков из размышлений и забытья.       Перед солдатами развернулась оживленная улица. Торговцы зазывали к себе покупателей, повсюду носились детишки. Все это выглядело, как средневековый городок из какого-то исторического фильма. Мимо прошли две тучные барышни, которые отчего-то напомнили девушкам доярок. Они о чём-то говорили, заливисто хохоча. Потом взгляд упал на странного темноволосого мужичка с дурацкой стрижкой, который вперился на воровок, не отводя взгляда. «Видимо он был на суде» – подумали чужестранки, отвернувшись от него. Вдалеке один рыжий мальчонка пытался стащить яблоко с прилавка, но его поймали, надавав по ушам.       Город был полон жизни.