Обожженный

Может, все мои догадки и стремления Вдруг исчезнут без следа, Растворятся в горечи сомненья, Если ты ответишь: «Да». Или я ослепла вдруг… Потеряв рассудок на мгновенье, И не вижу истины вокруг, Погибая в жгучести виденья. Может быть, всё сон, игра, Но и правда ускользает от меня. И я тихо прошепчу: «Ура», Когда увижу вновь тебя. Сердце бедное кричит в тоске, Запутавшись в мечтах и грезах, Как будто погибаю я в песке, В песке забвения, погибая в розах…

***

      Их поймали за измену Королю и приговорили к смерти. Сандор умолял, чтобы Санса склонила колени перед Томменом и Королевой—регентом, но она лишь устало хмыкнула и сказала, что ее все равно не примут в Ночной Дозор; больше он ее не видел.       Поклялся защищать и не справился. Только это у него сидело в голове. Пташка снова сидит в клетке, если все еще жива, впрочем, как и он. Сырость, темнота и крысы — единственные друзья Клигана за последние дни. Он уже сбился со счету, сколько просидел в заточении, свет от факела почти не пробивался в его узкую темницу, жажда доводила до безумия. Редко приносили еду — сушеные бобы и немного мутной воды.       Однажды пришла стража, заковала Сандора в цепи и вывела из подземелья. Свет ослеплял глаза, которые жутко болели и слезились, прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он смог различать людей и предметы вокруг себя. Его вели в Тронный Зал, и Пес знал это. Понял по красным гобеленам дома Ланнистеров, по их гордым профилям на картинах, украшающих коридоры замка.       Сир Джейме в своих сияющих доспехах, угрюмо склонив голову, стоял подле Короля по левую руку, Серсея по правую руку. Совет тоже в сборе. Все купленные Королевой люди здесь.       — Выведите ее! — голос Королевы—регента был наполнен уверенностью и злобой. — Да свершится суд!       Стоя посередине зала, Клиган прокручивал в голове варианты развития событий, надеялся до последнего, что Пташка одумается. Его мутило, тело горело. Заключение сделало из него слабака. Такими трясущимися руками он даже меч из ножен вытащить не сможет, не то что перерезать тут всех. Даже калека Ланнистер уложит его за пару мгновений.       В зал ввели Сансу Старк с гордо поднятой головой, но растрепанную и уставшую, снова побитую и униженную.       — Серсея, — уверенно проговорил Джейме, повернувшись к своей сестре-близняшке.       Королева махнула рукой, и Гора, схватив в охапку лорда-командующего, выпихнул его за дверь.       — Никто не помешает мне! — ее голос дрожал и срывался на крик, ярость в глазах заставляла людей отворачивать головы. — Отравить предательницу! А ты, Пёс! Будешь смотреть, так же как смотрела я!       — Я могу просить последнего желания? — выговорила Санса, увидев одобрительный кивок Короля. — Можно мне подойти к нему?       Томмен вновь одобрил ее просьбу. Оба закованные в цепи, они не представляли особой опасности. Девушка приблизилась к Сандору и робко улыбнулась.       — Дороги назад нет, и я ни о чем не жалею, даже об этом.       — О чем? — проскрежетал мужской голос, обрываемый мягким поцелуем женских губ. Такой долгожданный и желанный, сладкий и горький одновременно. Мокрая слеза скользнула по грубой мужской щеке, но плакал не он. Голубые глаза, полные слез, смотрели на него в последний раз, а он не в силах был ей помочь.       — Пташка... — в последней надежде проговорил он, а она глотала отравленное вино, падая на колени.       Давясь и не в силах вздохнуть, девушка извивалась на полу, а Сандора заставляли смотреть. Он уже сам упал на колени и отворачивал голову, но Гора заставлял его смотреть на это. Его родной брат вновь окунал его в огонь, но на этот раз горела не плоть - горело сердце, обугливалось и превращалось в простую мышцу, гоняющую кровь по сосудам. С последним ее предсмертным криком жизнь покинула и Сандора Клигана.       Он никогда не думал, что человек может испытывать такую боль. Боль, рвущую его сердце на мелкие кусочки. Неконтролируемые мужские скупые слезы и пустота. Вновь сырая темница и темнота, теперь это все что у него осталось. Прошла вечность, прежде чем решетка открылась, но стражи не было. Был только этот моральный урод, называющий себя сиром Клиганом, убийцей детей и женщин, в народе прозванный Горой.       — Тебя помилуют, — кидая младшему брату бутыль с вином, сказал Григор.       — За дезертирство полагается смерть, — сухо прорычал Сандор, зубами открывая вино и жадно глотая. — Надеюсь, оно отравлено.       — И все из-за какой-то дуры! А ты знаешь, я бы ее трахнул, будь она в моей власти. Вставил бы ей, потом убил бы и, пока она остывала, продолжал бы трахать твою милую Пташку! Огонь тебя ничему не научил! Чужое трогать нельзя... Тем более то, что принадлежит Ланнистерам.       По дороге к смертному одру толпа закидывала его сгнившими овощами, крича: «Клятвопреступник!», а он думал о Пташке, что скоро вновь ее увидит и обретет счастье, о котором мечтал столько времени. О поцелуе, застывшем на губах, который он никогда не забудет.       — Ваше последнее слово!       — В пекло Короля! В пекло вас всех!       Его голова слетела с плеч от рук Илина Пейна. Они умерли предателями, но навсегда остались верны своей чести.