Балтимэр
14 июля 2015 г., 05:03
Однажды после возвращения Филли из Кантерлота Элем, которую уговорил Монохром, практиковалась в магии, чтобы доказать себе и своему жеребцу, что она ещё многое может. В момент, когда она выполняла некое сложное заклинание, направив могучую магическую струю на фонтан в саду, её увидела Афтерглоу и в восторге от увиденного (она раньше не видела Элем за ворожбой) побежала к ней, беспечно подставившись под струю магической энергии. Элем, которая была сконцентрирована на заклинании и ничего не видела и не слышала вокруг себя, не успела что-либо предпринять. Когда она почувствовала преграду на пути своей магии и открыла глаза, то было поздно: Афтерглоу лежала на траве неподвижно.
Она не умерла, но несколько дней не приходила в сознание, и ни один врач не мог сказать что с ней произошло и очнётся ли она.
Никто так и не узнал, какое заклинание плела Элем, когда это случилось - через два дня после события она свела счёты с жизнью.
А Афтерглоу всё-таки очнулась: спустя неделю она снова открыла глаза, и они были наполнены... умом. Наследница Дэльфи удивительным образом обрела интеллект. Всё вокруг стало раскрываться перед её мыслью, ничто не укрывалось от её мысленного взора. Но душевное выздоровление не осчастливило ни её саму, ни её отца. Если Филли винила себя в смерти матери, то Монохром тосковал по своей кобыле, и не узнавал в новой Афтерглоу своей дочери.
Кобылка же стала поражать своим поведением всех: она часами сидела в библиотеке, своей инициативой изменила порядок занятий учителей, выгнав половину из них за неактуальностью того, что они могли предложить. Стала просыпаться рано утром и ложиться поздно вечером. Начала писать письма под чужим именем лучшим умам своего времени. Активно выписывала редкие книги по всей Эквестрии. Она внезапно стала способна поддержать разговор со взрослыми окружающими, более того, многие чувствовали превосходство Филли над собой. Если раньше прислуга в том числе имела право ограничивать её, когда видела, что Афтерглоу может себе навредить, то ныне никто и подумать не смел перечить наследнице. Её движения, её речь была такой... повелительной, что те, кто с ней долго общались, воспринимали Филли как маленькую и юно выглядящую, но зрелую зебру, Дэльфи. Единственной причиной, почему Афтерглоу всё ещё называли "Филли", было то, что она сама поддерживала это прозвание. Но оно обрело новый смысл: теперь её так звали из-за её удивительной активности, ибо Афтерглоу была поистине неистощимым источником энергии. Никто вокруг неё не мог остаться не зараженным её тягой действию. Дворец Дэльфи стал при ней словно муравейник, где за внешне хаотичным движением скрывается единая строгая система. Ежедневно Филли принимала у себя ученых, чиновников, офицеров, путешественников, промышленников и купцов, и все они на выходе были воодушевлены теми идеями и предложениями, что довела до них наследница. О ней, в конце концов, заговорили, как о весомой политической фигуре в Державе Дэльфи.
Но всему этому предшествовал разговор с отцом. Афтерглоу чувствовала, что Монохром не понимает произошедших с ней изменений, и она решила доказать, что не смотря ни на что остаётся его дочкой. Она нашла то, что гарантированно свяжет их. Она рассказала отцу о своей тоске по матери, рассказала ему всё, что терзает её душу, что это из-за неё умерла мама. Она не смогла, да и не пыталась, сдержать слёз. Тогда отец оттаял, они снова стали семьёй. После они много говорили, до поздней ночи Афтерглоу делилась своими мыслями о том, что нужно сделать, чтобы помочь Державе. Монохрому было непривычно, но всё же он признал в дочери достойную разговора на такую серьёзную тему. А ещё она продемонстрировала нечто такое, о чем её отец не мог и подумать. Она показала ему магию Дэльфи.
В следующем году она получила свою метку судьбы - три скрещенных разноцветных подковы, это случилась, когда она поняла, что должна помочь всем пони стать едиными. Филли смогла убедить отца в необходимости упразднения кастовой системы. Это было рискованно, ведь она была самой основой государства, но они решились на такие меры, иначе стране было не выстоять, она разрушалась, гнила изнутри, и Филли не могла полностью остановить этот процесс.
На публике они разыгрывали роль пожилого отца-консерватора и юной импульсивной дочки-революционерки, но на самом деле они действовали в полном согласии, проводя реформы мягко и последовательно, изображая из этого компромисс. Таким образом они притягивали к себе всю поддержку народа, который выбирал меж ними двумя, а не был за или против них. Эффектным началом реформ стало выступление молодой Дэльфи, только что принявшей титул соправительницы в зале заседаний Колтесов. Она произнесла пламенную речь о преступности кастовой системы, и завершила её сбрасыванием с себя мантии и демонстрированием метки на своём боку, показывающей всю серьёзность её намерений. Ранее свой личный знак Дэльфи держала в секрете.
Афтерглоу сохранила дружбу с Уорпед Миррор, считая её своим единственным другом и помня, что она для неё делала. Через связь маленькой зебры и криворожки происходило сближение Триединой и Меринократии, согласованно проводимое Дрэгонфлайтом и Монохромом. Филли, к её большому облегчению, удалось доказать, что она осталась собой, своей подруге, когда та приехала навестить зебру и утешить в связи с её потерей. Мира стала второй после отца, кому она открыла прорезавшуюся у неё магию Дэльфи.
Впрочем, память подсказывала Филли, что и раньше она иногда могла наблюдать наследство правителей древнего Зебранда в себе, но в несравнимо малом масштабе по сравнению с тем, что произошло с ней, пока она лежала пораженной магией своей матери. Эмпатия, как Филли называла свои новые силы, теперь была для неё словно новый орган чувств, не менее важный, чем слух или зрение, и такой же незаменимый. А именно, юная Дэльфи обрела способность “видеть” эмоции пони. Благодаря этому Филли научилась определять характеры, убеждения, страсти, всю суть своих собеседников в обычном разговоре, просто оценивая чувства, возникающие в них при затрагивании той или иной темы. Магия Дэльфи стала прекрасным инструментом в управлении государством, ведь Афтерглоу была согласна со Сталлионом, шестьсот с лишним лет назад сказавшим: «Кадры решают всё!». Теперь полосатая кобылка понимала, что её княжество было гораздо сильнее при её прадеде, чем сейчас, потому, что тот тоже имел возможность заглядывать в души пони, а значит, всегда мог определить сильные и слабые стороны своих подданных. А потому дэльфийский чиновничий аппарат был самым эффективным во всей Эквестрии.
Вскоре она открыла второй аспект своих сил: “активную” эмпатию. Оказалось, что зебра способна не только наблюдать эмоции пони, но и усилием воли влиять на них, формировать нужное настроение. Афтерглоу не знала, насколько глубоко эта способность может воздействовать и старалась пользоваться ею с великой осторожностью, потому как боялась непоправимо исказить чью-то душу.
