Мертвого не воскресить

Все погасло. Разве так бывает, в реальной жизни? Шерлок, выбравшись из нового дома Джона, с мрачным удивлением разглядывал потускневший вмиг город. Лондон, которым так хотелось надышаться, и по которому гений тосковал два долгих года, больше не радовал. Вот это поворот, верно, Шерлок? Улицы шумно пестрели, прохожие спешили по делам, машины… Шерлок, зябко подернув плечами, захотел оказаться вдали от всего этого. Спрятаться и подумать. Ему остро захотелось отыскать внутри себя причину тусклости… нет, она была не в нем. Болезненно морщась, Холмс ловил себя на том, что понимает в чем дело. Метаморфоза, случившаяся с городом и миром в целом, была вызвана теми, изменениями, что произошли с Джоном. Некогда улыбчивый и милый доктор не был таким отстраненным и равнодушным. В их дуэте это была прерогатива Шерлока. Детектив всегда был звездой: яркой, гениальной, недоступной и непонятной остальным. Джон же был простым и восхищенным. Расстраивался по пустякам, переживал за посторонних людей, заботился о Шерлоке, даже когда злился, но никогда Джон не был равнодушен. Шерлок неистово стискивал виски, сотрясая чертоги иррациональным вопросом: Обратимо ли это? Можно ли вернуть прежнего Джона? Чертоги гудели, но ответа не давали, они до краев были заполнены, как теперь оказалось, совершенно ненужной информацией. Ничего о Джоне, ничего о чувствах… Как оказалось это больно. Холмс никогда даже представить себе не мог, что умеет испытывать боль такого рода. Холодный взгляд Джона, словно Уотсон смотрел на пустое место, а не на человека о котором доктор горько плакал стоя у могилы… Так, как будто Джон смотрел не на удивительное чудо, коим он всегда считал Шерлока, а на постороннего, ничего не значащего незнакомца. Больно… Удар в лицо можно было снести, удар плетью болезнен, но не оставляет следов внутри, но к такому удару, сбивающему с ног и разрывающему сердце (оно все же есть?) гений был не готов. - Как больно… Как глупо и непонятно… - бормотал воскресший детектив, забиваясь в глухую подворотню, прочь от тусклого мира. Он не знал, что со всем этим делать. Понятия не имел, как с этим жить. Не понимал, отчего так дерет внутри и жжет глаза. Но знал лишь одно – Джон важен, очень. Все эти два года, Шерлок спокойно и в какой-то степени наивно полагал, что жизнь в Лондоне с его отбытием остановилась. Все замерло, и ожидает его возвращения. Идиот! Из-за своей тупости он потерял самое главное, из-за чего и затеялось грандиозное падение и фарс с похоронами. Мориарти просчитал и это… Он знал, Шерлока куда лучше, чем тому казалось. Ставя точку, Джим ликовал, зная, что уже победил, вот только Шерлок об этом даже не догадывался, слепец… Нужно было придумать, что-то решить, успокоиться и забыться, хотя бы на время… Тусклый мир кружился перед глазами, в ушах стоял хохот безумного Джима. Шерлок бежал без оглядки. Террористы Майкрофта подождут. Тишь трущоб заглушала город. Заброшенный дом еще не снесли. Где-то в сыром тесном подвале скрывался тайник. Шерлок сделал его давно, на всякий случай, когда скрывался от Майкрофта и его ищеек, в период до Джона, когда все было плохо. Тайник скрывал в себе немного разной одежды, для маскировки, бутылка отменного джина, сигареты и героин, хорошо упакованные и защищенные от сырости. Все было на месте… Гений, скинув с себя приметный вид, которым, по сути, до сих пор не успел насладиться, запихнул костюм и пальто, бережно хранимое два года Майкрофтом, в освободившуюся брешь, а на свет божий извлек куль с ободранным, но чистым тряпьем. То что надо. Самое оно, чтобы затеряться в большом городе. Сигареты и наркотики аккуратно легли по карманам, выключенный телефон, остался в пальто. Он вернется, как только решит важную задачу. Если решит… Только низкое тусклое небо видело, как в развалины дома вошел консультирующий детектив, а спустя полчаса из них вышел ссутулившийся бездомный и быстро зашагал прочь, растворяясь в городском тумане.