Мертвого не воскресить

День прошел как в тумане. Джон с внутренним трепетом оглядывался по сторонам, ожидая взрыва сенсации. Вот-вот газеты и СМИ должны были взорваться ошеломительной новостью: оклеветанный гений и интернет феномен - жив!!! Но день закончился, а никакого шума по поводу воскрешения Шерлока не случилось. Ночью вернулись кошмары. Вернее, один из последних. Джон беспомощно стоял на площади перед Бартсом и пытался поймать падающее с крыши тело своего лучшего друга. Раз за разом Шерлок, молча и неотвратимо, приближался к земле и… конечно, Джон не успевал. Снова Джон проснулся с криком на побелевших губах и ручьями горячих слез. Так было всегда. Это был его крест. Все эти два года тот, кто плакал у могилы великого детектива, винил в гибели Шерлока себя: не уберег, оставил одного купившись на уловку врага, не поймал… Невыносимо. Именно оттого Джон изменился, чтобы не сойти с ума от горя и чувства вины. Это был способ выжить. И вот теперь, когда оказалось, что Шерлок на самом деле жив… Те прежние чувства заменило осознание того, каким же он был тогда дураком. Наивный глупец… Нет, определенно новый Джон не должен меняться обратно. Он соберет всю волю в кулак и выдержит. Гений вернулся и пусть, ему, престижному и респектабельному доктору, больше не к чему водить дружбу со столь странным субъектом. И точка. Так решил Джон сжимая губы и растирая горячие слезы, текущие ручьем по щекам. Точка. Прошел еще один день. За ним неделя… Лондон молчал. Словно и не случилось ничего. Город жил, обсуждая какие-то мелочи. О Шерлоке ни слова, нигде. Джон, гася удивление, открывал каждое утро свежую газету. Англия обсуждала повышение роста безработицы, проблемы эмиграции, войны на ближнем востоке. Прошла еще неделя. Город потряс взрыв. Что там город, на колени упала вся Британия, весь мир содрогнулся от неслыханного зверства. Осенним вечером ничего не подозревающий город взвыл от ужаса - взорвали парламент. Сотни погибших, раненых… Джон несколько дней работал сверхурочно. Последствия катастрофы были ужасающими. Кроме парламента пострадали люди в подземке, несколько станций обвалилось, ввергнув и без того обезумевший город в транспортный коллапс… Каждый хирург был на вес золота. Уотсон оперировал без сна и отдыха. Думать было некогда. Шальные мысли о Шерлоке жестоко изгонялись из истощенного сознания Уотсона, сначала люди. Он обязан был спасти как можно больше жизней. Огромное количество раненых и безобразная рваная рана на теле города… Шок и боль разливались по Лондону. Про Шерлока нигде не слова. Джон, с перекошенным от усталости и чужой боли лицом, который вечер брел домой. Видя все то, что творилось вокруг, доктор сжимал зубы и едва сдерживал желание выть в низкое ноябрьское небо: «Где был ты, умник? Почему ты ничего не сделал со всем этим? Отчего не помешал подонкам?!» Он не выдержал. Набрал знакомый номер. Упреков и злости накопилось столько, что Джон готов был забыть о политике безразличия. Так он думал, так убеждал себя, пряча внутри горькую правду – он боялся, что Шерлок мог быть где-то в эпицентре трагедии, что мог быть разорван взрывной волной, мог пасть от руки того, кто всю эту адскую кашу заварил… Джон звонил Шерлоку. Телефон монотонно бубнил о том, что абонент в сети не зарегистрирован. Твою ж… Время шло. Еще неделя, другая. Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Джон, давя в себе тревогу, продолжал упрямо вчитываться в газетные новости. Шерлок отсутствовал. Никто ни разу не вспомнил о гениальном умнике, словно и не воскресал тот. Уотсон начал сомневаться в том, что это случилось на самом деле. Может, привиделось? Может, сознание выкинуло с ним тут глупую шутку? В квартире не осталось следов гения. Был ли Шерлок? Доктор маялся, гадая, что же случилось на самом деле и как ему жить дальше. Спустя еще пару дней, поддавшись неясному стремлению, Джон пошел на кладбище, туда, где он не был уже два года, с того самого дня, когда умолял небо и Шерлока о чуде. То был единственный раз, однако доктор без труда нашел ту самую могилу с черным гранитным камнем. Не дойдя до могилы десятка шагов, доктор замер. У мраморного надгробия стоял человек, молча, скорбно опустив голову. Приглядевшись, доктор с ужасом узнал в скорбящем Майкрофта. Старший Холмс сейчас был очень похож на Джона два года назад. Одной рукой Холмс касался черного камня, а другой прикрывал лицо. Плечи, одетые в твидовое дорогое пальто, подрагивали. Майкрофт плакал. Джон, не дожидаясь, пока Холмс обернется и обнаружит его, быстро пошел прочь. Отойдя на приличное расстояние, Джон затаился, не желая встречается с Майкрофтом, которого по-прежнему считал виновным. Вот только в чем? Он вернулся к могиле, когда черная правительственная машина, укрыв в себе убитого горем Холмса, растворилась в туманном городе. Джон, на этот раз без помех, подошел к знакомому камню, на котором лежала одинокая роза, оставленная Майкрофтом. Доктор опустил взгляд на золотые буквы и с недоумением заметил под старой надписью «Шерлок Холмс» совершенно свежую гравировку: «Неравнодушие не преимущество». Что это означало, мог знать только Майкрофт, но тот вряд ли захочет поделиться своим знанием с Джоном Уотсоном. Но теперь совершенно ясным для доктора стало то, что под черным мраморным камнем лежит тот, кого все эти годы Джон считал мертвым. Шерлок умер снова или не воскресал совсем… Доктору не дано было знать, что гений не смог… Не смог постигнуть простых человеческих чувств, не смог смириться с тем, что Джим изящно и хитро выжег-таки ему сердце, забрав то единственное, что было значимым для гения в этом мире - любовь, расположение и восхищение Джона Уотсона, соседа, блогера и единственного друга. Шерлок потерялся в непонятных для него материях, а потому он не вернулся… Джону было неизвестно, как скромное британское правительство и все подвластные ему спецслужбы прочесывали город в поисках пропавшего Шерлока, как Майкрофт, отложив поиск террористов, разыскивал брата сходя с ума от беспокойства. Джон не мог видеть, как пошатнулся и побледнел Холмс, опознав безжизненное и окоченевшее тело брата, которого совсем недавно лично вырвал из рук смерти в Сербии. Как убивался старший, догадавшись, что младшего убила самая страшная и глупая напасть в этой жизни – неравнодушие. Уотсону не дано было понять, что Шерлока убили внезапно проснувшиеся чувства и безразличие во взгляде единственного человека, которого гений смог полюбить. Джон всего этого не знал. Он слепо и бесцельно брел по кладбищу, разъедаемый обострившимся чувством потери и размышляя о том, как ему жить дальше и стоит ли? И снова, как два года назад, небо над ним горько плакало, напоминая, что нет в этом мире силы, способной вернуть оборванную жизнь и по-настоящему срастить разбитое.