Врата. Наемники.

Глава 16. … у «зайцев» остановка.

      Наемники, высунувшись из окон, с удивлением смотрели на довольно широкий каменный мостик, а точнее - на перекрывшего его всадника в полном доспехе. За спиной витязя, на противоположном берегу, стоял алый шатер, около которого стоял баннер с кем-то из семейства кошачьих на зеленом фоне. - Мужик, свали! Проезду мешаешь! - крикнул Кипеш. - Нет, маги! Вы сможете пройти, только если сможете победить меня, - ответ заставил наемников за пулеметами взять на прицел витязя. - Не грабитель... Псих?.. А, точно! Самоубийца! – негромко сказал в рацию Жид, вызвав смешки дипломатов и гномов. - Роджер, шугани дурака. Дай очередь у него над головой! - Принято, - грохот пулемета и свист пуль заставили воина пригнуться и пытаться успокоить заплясавшую лошадь. - Маги! Я вызывают вас на честный бой! Неужели среди вас не найдётся тот, кто сможет сразиться честно? - Он правда дурак или притворяется? - спросил у сидящего на заднем сидении Дори Кипеш. - Увы, нет. Среди молодых рыцарей последнее время стало модно давать похожие обеты и искать сильных противников. И как на зло они в большинстве своём перекрывают мосты. С нас, купцов, они просто дерут в три шкуры, а вот оружного вызывают на дуэль. Если побеждают - отпускают практически голым. Если проигрывают - принимают самое дурацкое наказание. Но обычно их отстреливают из арбалетов, чтобы не мешались, но это сопряжено с рисками. Может начать мстить их семья. - Весело, однако. И что нам с ним делать? Идти на поводу не хочется. - Тогда стреляйте его и в реку. Вам еще и спасибо скажут. Рация щелкнула и голос Ронина вынес конструктивное предложение: - А может им я займусь? Меч у меня с собой. - А ведь идея не плоха, - задумчиво произнес Матимура. - Тем более если он будет повержен традиционным японским оружием, Матимура-доно, – согласился с ним Коно. – Жаль, что я мало уделял внимания кендо. - Ничего, Коно-сан. Я видел тренировки Ронина с кендоистами из первого отряда и могу точно сказать – он очень неплох, – обернулся к нему Кипешь, после чего скомандовал в рацию. – Роня, шашку в руки и покажи немытику, где раки зимуют. - Есть.       Ронин выскочил из машины со свертком в руках и быстро пошел к мосту. Через пару минут разговора с рыцарем, последний отдал копье слуге и спрыгнул с коня. Вытащив меч из ножен и прикрывшись шитом, он напряженно наблюдал, как наемник аккуратно развернул ткань, обнажив катану из черных лакированных ножен. С тихим шелестом благородное оружие покинуло ножны и Александр встал в атакующую позицию. Долгих две минуты противники стояли друг перед другом. И, разом взмахнув оружием, бросились вперед. Рыцарь, прикрываясь щитом, постарался достать Ронина уколом в живот, но его меч был мягко отведен в сторону плоскостью катаны и ее острейшее лезвие при контратаке смахнуло верхний угол щита. Рыцаря это не смутило и боковой рубящий удар Ронину пришлось принимать уже на лезвие. К чести уральских кузнецов, оружие было выковано на славу и смогло на четверть войти в более низкокачественный меч, вызвав дружное одобрительное гудение наблюдавших в бинокли за поединком гномов. Рубящий удар катаны по левой руке окончательно располовинил щит, заставив рыцаря стряхнуть его остатки и перехватить меч двумя руками. И тут Ронин, казалось, получил преимущество: плавно приняв атакующее положение, он резанул по кистям противника. Но латные перчатки выдержали это испытание, заставив рыцаря отшатнуться. И по сути своей сложилась патовая ситуация: Ронин не мог глубоко прорезать доспехи противника, активно работающего корпусом, от чего его нагрудник и оплечья серебрились следами ударов, а сам рыцарь никак не мог попасть по более верткой цели, отводившей его удары в стороны. Поединок длился уже десять минут, наемникам наблюдать за ним стало скучно. Жид все подзуживал плюнуть на честь и прочую, как он считал, ересь и просто пристрелить идиота, бросившего им вызов. Команда вяло отнекивалась. И едва смотревший на поединок Кипешь хотел прикрикнуть на товарища, как все разрешилось. Рыцарь излишне сильно замахнулся и постарался рубануть наемника ударом сверху, но Ронин ловко проскользнул у него под рукой. Рыцарь провалился вслед за мечом, а катана наемника мягко зацепила его обухом за опорную ногу и утянула ее вверх. В итоге закованный в железо воин с лязгом рухнул на камень моста, а его меч, и так надрубленный катаной, не выдержал издевательства и сломался от удара о камни. Ронин тут же воспользовался ситуацией и его противник, перевернутый пинком, оторопело уставился на острие уткнувшейся в щель забрала катаны. О чем наемник разговаривал с поверженным противником, остальные не услышали, но в машину Ронин садился очень довольным. - Ну что? – дружно спросили наемники. - Пропускает как поверженный более сильным противником, – улыбался Александр. - А о чем говорили? - Я наложил на него обет. - Какой? – удивление так и сквозило в голосах. - В самых лучших еврейских традициях! – довольно улыбнулся Ронин, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза, показывая тем самым, что больше ничего не расскажет.       А неудачливый сын владетеля этих земель печально смотрел в след пылящей колонне и думал. Думал, как он будет в течение года чесать левое ухо правой ногой, согласно наложенному победителем обету.

***

      В Заячьи Пастбища колонна въехала примерно в 19.00 по местному времени, где и остановилась на ночлег у первого же попавшегося озера. Ночь прошла спокойно, и с рассветом наемники двинулись дальше. И ближе к полудню наткнулись на очередное приключение, изрядно их задержавшее. А началось все в районе одиннадцати, когда сидевший за пулеметом головной машины Тич заметил нечто странное. - Кипеш, на два часа здоровое облако пыли. - Что там, видишь? - Момент… - Тич достал из разгрузки бинокль и всмотрелся в заинтересовавшее его облако. – Эм… Вроде всадники… И кажется, они кого-то гоняют, но я не могу рассмотреть, кого именно. - А всадники какие? - Да обычные, на лошадях… Вроде… - Тич, я не про то. Знамена у них есть? - Не вижу. Далеко больно. - Понял, - вздохнул Кипеш и забубнил в рацию. – База, ответь четыреста пятнадцатому. База, это конвой-415, ответьте… - На связи База. - Мы в квадрате 80-124. Видим впереди сражение, предположительно сил империи с неизвестными. Просим разрешения провести разведку. - Конвой-415, разведку разрешаем. По результатам разведки действуйте по обстановке. Если будет возможно – установите контакты с местными. - Принял вас, База, – Кипеш, сам пытаясь разглядеть хоть что-то в бинокль. – Танк, ваша машина сейчас резко газует вперед, смотрите, что там и как, после чего – доклад. И если что – валите имперцев нахер, но только в том случае, если они не гоняют бандосов или подобную шваль. - А если там зайцы? – влез Роджер. - Зайцам помогать, Роджеру – наряд по кухне для беженцев по возвращении. Как понял. - Да чего уж непонятнее… - буркнул последний, отключаясь.

***

- Кипеш, шнелле, беспредел творится! – орал в рацию Роджер, поливая очередями поверх голов прижавшихся к машине крольчих мечущихся всадников. Но в пыли, поднятой копытами, не всегда его пулям удавалось сбить имперца с коня. С другой стороны машины, несмотря на грохот второго пулемета и общий шум свалки, раздавались резкие гномьи матюки. Остальные наемники скупыми очередями били из окон, стараясь не задеть стремительно контратакующих, подобно броскам змеи, ушастых дев. Но в основном эти контратаки натыкались на жала копий и бесстрашные, а может и отчаянные, крольчихи откатывались, оставляя на земле пару своих.       Самому гному было неожиданно весело. Могучее оружие мелко тряслось в его привыкших к неподъемному молоту руках, посылая стремительную смерть в проклятых имперских эквитов*, что в свое время много крови попили у неповоротливого хирда, лишив гнома его любимого прадеда, знавшего много удивительных историй. И вот сейчас он сам творит историю, что будет рассказывать своим детям, историю о том, как один гном разогнал добрую сотню всадников. Визг тормозов остальных машин колонны не стал неожиданностью, как и не стал ей грохот множества стволов и аж двух пулеметов. Но вот прорвавшийся через них гром заставил гнома обернуться и на секунду застыть в удивлении, сменившемся завистью. Полувысунувшийся из окна Дори лупил по всадникам из револьвера. Револьвера, за обладание которым Строри бы с легкостью слопал бы свою бороду. Длиннющий, не меньше восьми дюймов, непривычно угловатый и толстый ствол приличного такого калибра, блестящий металл… Строри почувствовал, что если он еще секунду посмотрит на эту пушку, то просто захлебнется слюной. Толчок в плечо вывел его из прострации. Одна из крольчих крикнула ему: - Разгони их, мы попробуем вытащить княжну!       Строри только кивнул, прикидывая, сколько у него осталось патронов в этом коробе. Выходило, что не меньше половины. Вскинув пулемет к плечу, он снова вжал спусковой крючок, стараясь отсекать короткие очереди, как учил Жид. На сей раз рассеять эквитов получилось, так как к нему присоединился и сам Жид, и Дори, и даже Савиор не осталась равнодушной, выпустив, кроме очередей из МР-5, еще и нехилый такой фаербол. И то ли после фаербола, то ли из-за потерь, но уцелевшие хлестнули коней и бодренько начали сваливать, совершенно забыв попрощаться. - Эм… Мужики, а я один понимаю, что мы сейчас окружены кучей вооруженных баб, не отошедших от боевой горячки? – по-русски спросил Роджер.

***

      Жид бросил окурок в костер и откинулся на спину, глядя, как в ночном небе тает дым. Двадцать миль до полевой стоянки для многих тяжелораненых крольчих оказались последними. Их закалывали их же подруги, быстренько закапывая прямо там, в поле. А машины наемников до сих пор воняли кровью и лекарствами. И как бы много они с собой не взяли – на всех не хватило. Из-за милосердия Кипеша у самих наемников осталось только то, что лежало в рюкзаках. А ведь раненых везли в машинах, тащили на руках, на самопальных носилках, сделанных из обломков копий, ремней, плащей. Раненых перевязывали любыми тряпками, какие только находились. Но, как оказалось, кроли – неунывающий народ, и в стойбище они входили с песнями, потрясая трофеями, зачастую совсем неаппетитными, типа отрубленных голов, скальпов или оттяпанных гениталий особо вредных врагов. Стойбище было скрыто у небольшого озера среди холмов и в нем оставались только дети с парой десятков взрослых. Дети… Жид поморщился, вспоминая, как куча маленьких спиногрызов облепила машины и самих наемников. Пара выстрелов в воздух разогнала бы их, но Кипеш запретил даже думать о подобном. «Мы же вежливые люди!» - сказал он тогда. Тьфу, блин. Жид поудобнее устроился на траве и негромко запел. И неожиданно для себя – на имперском. Короткий сапог, карабин за плечами Прошел ты немало, не спавши ночами За кровь и пожары ты не в ответе Ведь ты же наемник в зеленом берете Жми, парень, жми на гашетку Ведь в этой игре ты лишь марионетка Сказали направо - стреляешь направо А кто тебе дал на то моральное право На бирже труда в сотый раз отказали И руки твои без работы устали Но разве идти покорять непокорных - единственный способ добыть себе доллар? Тебя покупали, тебя продавали Купили в Непале, продали в Израиле Повсюду видны искаженные лица Афган и Ливан будут долго вам сниться Жми, парень, жми на гашетку Ведь в этой игре ты лишь марионетка Сказали направо - стреляешь направо А кто тебе дал на то моральное право Стой, парень! В кого ты стреляешь? Ты метишь в людей, а в себя попадаешь Весь мир для тебя уже сделался тиром И вот ты один - стоишь перед миром Ну что же, парень, нажми на гашетку Ведь в этой игре ты лишь марионетка Сказали направо - стреляешь направо Но кто тебе дал на то моральное право - Неплохо. – сказал ему довольно приятный женский голос. – У тебя хороший голос.       Жид повернул голову и поглядел на присевшую недалеко симпатичную, даже для привередливого него, крольчиху. - Может быть. Все может быть. Крольчиха тряхнула рыжими волосами и улыбнулась. - Как тебя зовут, воин?