Врата. Наемники.

Глава 19. Большой и толстый. Тролль.

      Дежурный санитар округлил глаза, когда к нему подошел Жид с просьбой дать разрешение проведать наемников. - А это зачем вам? - А вдруг они заразные? - Нет, анализы пока ничего не нашли. - Ну так ведь это пока. Я лучше перестрахуюсь. - Хм… а ведь верно, всякое бывает. Тогда после посещения обязательно пройдите дезинфекцию. - Обязательно. Ну как, я могу пройти? - Да. Удачи, – санитар улыбнулся, представляя реакцию карантинщиков.

***

      Наемники второй день маялись от безделья в полукубрике – полупалате на двадцать мест. В карантине делать было ну абсолютно нефига, поэтому кто читал, кто смотрел кино на планшете, кто резался в карты или шахматы… Но этот ленивый покой был нарушен фигурой в биологическом гермокостюме высшей защиты, с поляризованным забралом на почти космическом шлеме, позволяющем выжить в облаке чумных спор. И это «космонавт», тяжело протопав, молча положил на тумбочку Кипеша большой металлический чемодан. Щелкнули замки – и на свет божий появилась хромированная хирургическая цепная пила, заляпанная чем-то красным. Наемники поставили рекорд – за три секунды они не просто ускакали с кроватей в противоположный фигуре угол, но и успели из этих кроватей составить баррикаду, готовясь дорого продать свою жизнь. - Кхм… А чего это вы так? – шлем сильно искажал голос, говорящий на английском, так что понять, кто говорит, возможности не было. - Ты кто такой? - Доктор Джонатан Сноу. Меня прислал доктор Мацухиро для вашего лечения. - И вы собираетесь нас ЭТИМ лечить? - Ну да, следуя указаниям доктора. Я только что вылечил ЭТИМ… - «космонавт» потряс пилой, - Этого… Как его… Курагу? Да, Курату. Он оказался тут по той же причине, что и вы, так что доктор велел сперва заняться им. И да, где у вас раковина, пилу надо сполоснуть? Наемники ошарашенно молчали, переваривая информацию. - Негде? Ну ладно, и так справлюсь. Ну-с, кто первый на кастрацию? - Живыми не дадимся! – крикнул Роджер, поддержанный гулом. - А и не надо. – уже по-русски произнес «космонавт», снимая шлем.       Громкий мат встретил скалящуюся рожу Жида, мат и угрозы членовредительства. - Эх вы… Я то думал, что вы взрослые люди, солидные, налоги платите, иногда… пиписки уже волосатые. А вы, похоже, только ими и думаете. Ладно, я вам тут… Жид положил пилу на тумбочку и развернул чемодан к наемникам. Чемодан был полон заляпанных персиков и апельсинов. - Вах, да? Я вам тут вкюсный валасатый пэрсик прынёс. - Жид, а что это такое красное? Только не говори, что ты и правда этого Курату… того. Обрезал. - Не, это просто кетчуп. Кстати, цените меня, заботливого. Мне два вальтера из трофеев пришлось отдать, что бы мне их с группой из-за Врат принесли. И только попробуйте, сволочи неблагодарные, еще раз ляпнуть, что я о вас не забочусь.

***

      Доктор Мацухиро с улыбкой смотрел на подходящего к нему наемника. - Ну как реакция? – спросил он, принимая назад пилу и шлем. - Шикарная доктор. За жалкие три секунды построить серьезную баррикаду – это верх профессионализма. - Хе-хе-хе. А что вы им еще принесли? - Персиков и апельсинов. - Да? Вот это зря, цитрусовые не совместимы с теми препаратами, что мы им даем для профилактики. - Что, могут того? Накрыться? - Нет, конечно, но вполне могут получить сыпь, зуд, покраснение и понос. - Доктор! Я все понимаю, клятва Гиппократа и тому подобное, но пусть съедят. - Но зачем? - Что бы думали в следующий раз.

***

      Тука, как обычно, шла на стрельбище, позаниматься с луком. Тренировки забрасывать нельзя, да и папа не поймет ее ленность, когда вернется. Обычно, в это время на стрельбище никого не было. Но не в этот раз. Тот наемник с выжженым сердцем и печальной историей жизни сейчас сидел на камне, опираясь на винтовку, и курил. - Я не помешаю? - Да нет, я упражнения закончил. А ты из лука хотела пострелять? - Ну да. - Можно посмотреть? - Конечно. Если хочешь, можешь даже пострелять. - На счет этого спасибо, но откажусь. Позориться не хочется. Зато могу дать пострелять из моего скара. - Может и попробую.       Наемник поудобнее устроился на камне, и выкинув окурок, стал с интересом наблюдать за действиями эльфийки. Тука проверила работу блоков на луке, натянула тетиву, открыла колчан и, встав в стойку, стремительно выхватила стрелу и всадила ее в голову мишени на двадцати метрах. Раздавшийся взрыв с сильной вспышкой, разнесший мишень, изрядно удивил как эльфийку, так и наемника, по привычке спрятавшегося за камнем и приведшим оружие к бою. - Ты это как? - спросил он, высовываясь из-за камня. - Честно, это не я, - ответила Тука, ошарашенно глядя то на лук, то на остатки мишени. - Ага, как же. Просто так мишени не взрываются. Скажи уже честно, что хотела покрасоваться и применила вашу эльфийскую магию. - Да нет же! - воскликнула Тука. - Духами клянусь, я ничего не делала. Да и не умею я так. Следующая стрела вонзилась в мишень на пятидесяти метровом рубеже. С тем же результатом. - Да что такое? – возмутилась Тука. – Что с моими стрелами?       Жид молча вытащил из ее колчана одну из стрел и со всей силы треснул наконечником по камню. Наконечник смялся, а на камне осталась царапина. Немного подумав, он загнал магазин в винтовку и дал пару очередей. Мишени, что удивительно, не взорвались. - Хм. Не знаю, в чем причина, но проблема, видимо, в тебе.       Поникшая Тука разобрала лук и, не прощаясь, поплелась назад. А Жид, дождавшись ее ухода, выключил дистанционную подрывную машинку и пошел снимать с мишеней взрыв-пакеты его изобретения. Ну что же, факир был пьян и фокус не удался.

***

      Пина вздрогнула, когда дверь в ее комнату с грохотом отворилась. - Принцесса, ну твою же налево! – громогласно рявкнул Жид, входя с большой коробкой в комнату. – Я тебе в почтальоны не нанимался! Коробка шлепнулась на стол перед Пиной. - Эм… А что здесь? - А я знаю? Проходил мимо КПП, меня попросили тебе отнести, посылка из-за Врат. - О, так это от Рисы! Так быстро. - Опять это ваше гомосянство. – скривился наемник и вдруг уставился на Пину. - Чего? – немного нервно спросила принцесса. - Слушай, а не хочешь за ствол подержаться?       Сперва Пина не поверила своим ушам, но потом, когда до нее дошло, жутко покраснела и залепетала: - Н-н-нет… Я н-н-не могу… Я ещ-ще д-д-девушка…       Жид непонятливо смотрел на нее, но потом его лицо озарилось, и он закрыл его ладонью. - Дура! Я тебе пострелять предлагал! Ну почему меня окружают одни озабоченные? То команда залетит, то принцессы не так понимают… - с этим бормотанием наемник вышел.        Бозес закончила поправлять макияж и вышла из туалета, когда ее сбила с ног зеленая как лягушка Пина, с выпученными глазами и надувшимися щеками. Зажимая рот ладонью она влетела в туалет и оттуда тут же разнесся звук «Буэ-э-э-э». - Ваше высочество, что случилось? – забеспокоилась Бозес. - Риса… - простонало из кабинки. – Риса такое прислала… А-а-а-а! Дайте мне это развидеть! Буэ-э-э-э-э…       Бозес забежала в комнату и бросилась к столу на котором лежали журналы. Едва бросив взгляд на изображенных на них жирных голых мужиков, она повторила все действия принцессы.       А сидящий за окном и смотрящий за всем этим с помощью маленького зеркальца Жид, кусая себя за кулак, беззвучно угорал. Идея с сумоистами себя оправдала.

***

- Нет, я все понимаю, моя политинформация штука интересная, но скажи мне, дорогой мой Итами – какого хре… ананаса ты притащил выпивку с закуской? Да еще и столько? – спросил Жид, глядя на накрытую «поляну» в комнате Пины. За Итами ответила Курибаяши: - Так выходные же! Имеем полное право.       Остальные согласно закивали. Рори тут же цапнула ближайший о-тёко* и, откупорив бутылку, налила себе, Туке и Лелей. Итами взялся обслуживать остальных. - А мне можно? – тихо спросила Савиор. - Хрен с тобой, пей. Вот черти узкоглазые, лишь бы выпить. Ладно, давайте сегодня посмотрим следующее. Флешка воткнулась в разъем, пара кликов по панели – и заиграли начальные титры фильма «Перл-Харбор».

***

- Сава! – прохрипел Жид после долгого суфлирования. - Уммм? - Воды дай. Я сказал воды, а не саке. Итак, кто что понял? - Красивый фильм. – сидящая слева от наемника краснощекая от выпитого Бозес обняла его руку и плотно прижалась. – Мне очень понравился, намного лучше прошлого. Хотя и страшный. Вы и правда так воевали? - Да, но этот метод ведения войны давно устарел. - И все равно красиво. И героиня красавица. – Бозес чмокнула Жида в щеку и положила голову ему на плече. А Жид отвлекся от поддатой красавицы на скрип, раздавшийся справа, где сидела Рори. Пальчики апостола с силой сдавили металл подлокотника, оставляя на нем вмятины. Почти не пившая Пина понятливо кивнула и почти силой оттащила подругу, отвесила ей легкий подзатыльник и начала негромко ей выговаривать. Жид разобрал только слова «апостол» и «не поймет». - Сава, а ты что-нибудь поняла? - Уммм? – молодая наемница с трудом сфокусировала взгляд на своем командире. - Ясно все с тобой. Лелей, Тука? – но и тут ответа не было. Магиня и эльфийка спали. - А ты, Итами? - Да я его уже видел. Что ты старье показываешь? - Эх, нихрена ты не понял, Юджи. Ну а ты, Шино? - А я что? Я не такая… Нет, мы не такие! Да, раньше все могло быть, мы могли быть подобными сволочами, но сейчас… нет! Да тут все враки! Мы более благородны! Вот мой прадед, капитан броненосца «Чиода», даже предлагал вашим, во время войны, просто уйти. - Это ты о чем? – удивленно спросил Итами. - А я поясню. Песней. Я мигом. – Жид выскочил из комнаты и вернулся через десять минут, таща гитару. - Итак. Три-четыре, - и запел, что неожиданно – басом: Hаверх вы, товарищи, все по местам, Последний парад наступает, Врагу не сдается наш гордый Варяг, Пощады никто не желает. Все вымпелы вьются и цепи гремят, Hаверх якоря поднимают, Готовьтеся к бою орудия в ряд, Hа солнце зловеще сверкают. Свистит и гремит, и грохочет кругом Гром пушек, шипенье снарядов. И стал наш бесстрашный и гордый Варяг Подобен кромешному аду. В предсмертных мученьях трепещут тела, Гром пушек, и дым, и стенанья. И судно охвачено морем огня, Hастала минута прощанья. Прощайте, товарищи, с богом, ура, Кипящее море под нами. Hе думали мы еще с вами вчера, Что нынче умрем под волнами. Hе скажет ни камень, ни крест, где легли Во славу мы русского флага. Лишь волны морские прославят в века Геройскую гибель "Варяга". - А тебе, Шино, могу сказать одно – Ронин с тобой потому так мало общается, что на «Варяге» его прадед погиб. - Что?.. Как?.. – на глазах Курибаяши блеснули слезы и она пулей вылетела из комнаты. - Ну, я пошел. – Жид отвернулся, что бы никто не увидел его ухмылку.

***

      Наемники, сидящие на карантине, сильно занервничали, когда вечером услышали шум и крики в коридоре. Ожидая очередную пакость Жида, они приготовились навалять ему, если что, но совсем не ожидали, что в палату влетит растрепанная Курибаяши из третьего разведвзода и с плачем рухнет на грудь Ронина, крича, что не знала и умоляя ее простить. - Сержант Курибаяши, что случилось? – требовательно спросил Кипеш.       Та, захлебываясь слезами и не отпуская Ронина, поведала историю о том, что ее предок спалил крейсер «Варяг», на котором служил предок Александра. - Роня? - Кипеш, клянусь тебе, у меня никто в семье с морем связан не был, все гражданских служб, прапрадед только в Первую Мировую воевал, и то не долго. Шино, скажи мне, кто тебе эту чушь сказал? - Жид… Палата сотряслась от слитного вопля «Жи-и-и-и-ид!!! Сука!!!»

***

      А сам наемник, перехватив выходящую из комнаты Пины Рори, отвел ее в свой кубрик. - Слушай, Рори… - Жид немного замялся. – Я понимаю, что много тебя безосновательно обижал… Поэтому прими этот скромный подарок.       В руки апостола легла маленькая коробка. Довольно и мило улыбаясь, Рори быстро развязала ленточку и достала… маленький полупрозрачный клочок черной ткани. - Жид, это что? – повертев его на пальце, Рори еще раз посмотрела на этот кусочек. Лицо ее стремительно покраснело, когда она поняла, что держит в руках довольно откровенные трусики. - Да тебе жить надоело! – с этими словами она схватила коробку и вылетела из кубрика под хохот наемника.

***

      Утро для Савиор и Лелей стало самым страшным. А началось с того, что Савиор просто замерзла под тонким покрывалом и в поисках тепла прижалась к чему-то теплому и мягкому. Это теплое и мягкое зашевелилось и негромко ойкнуло. Открыв глаза, Сава уставилась на такую же удивленную Лелей. - Ты что тут делаешь? - только и выговорила она. - Это я тебя хочу спросить: ты что делаешь в моей постели. - Вообще-то это моя постель. - ответила Сава и потянула покрывало на себя. И вот тут-то и обнаружилось, что и она, и Лелей - полностью голые. А покрывало было одно. - Что за? - девушки уставились друг на друга с недоумением. - Слушай, а что ты помнишь? Ну, из вчера? - спросила Савиор. - Пили... Смотрели кино... И все. - И тоже больше не помню... - в мозгу Савы мелькнула страшная догадка. - А мы ничем таким не занимались? - Чем? - Ну как бы тебе сказать... Сама посуди: мы обе голые, в одной постели...       В глазах Лелей засветилось понимание и смущение, но ответить она не успела. Очень громко заигравший горн заставил девушек схватиться за уши, а грохот сотен сапог по плацу - оглядеться. И вот тут-то и обнаружился весь казус ситуации - их кровать стояла на плацу, куда сейчас выходили солдаты JSDF. - Мама... - пискнула Лелей, прикрываясь покрывалом. - Отдай, мне не хватает.       Проходящие мимо японцы удивленно и немного восхищенно смотрели на борьбу двух красивых голых девушек за покрывало. Но халява кончилась, когда на плац вышел генерал Хазама. - Итак... А это что такое? - Мы не знаем. - пискнули девушки, тесно прижимаясь друг к другу. - Нас кто-то сюда перенес. - Черти что, а не база. Янагида! - Здесь! - на лице верного лейтенанта красовался небольшой ожог. - А с тобой что? - Взорвалась сигарета. Кто-то подсунул мне полную пачку подобных. Генерал закрыл лицо ладонью. - Ладно, бери пару бойцов и утаскивайте кровать с плаца. И что бы такого я больше не видел!       Через час к Савиор подошел Жид и, глядя на ее смурной вид, участливо спросил, что же случилось. Выслушав рассказ, он вздохнул и: - Сава, понимаю, шутка вышла неудачная. Я просто хотел помирить вас с Лелей и решил, что решение подобной трудности вас сплотит. Ну кто же знал, что вы так долго спать будете? Я то думал, что вы раньше замерзните. Савиор неверяще посмотрела на наемника и, уткнувшись ему в грудь, тихо заплакала, чувствуя, как мозолистые руки гладят по ее рыжим волосам.