Врата. Наемники.

Глава 38. Битва за Столицу. Часть 2. Или, как и ожидалось, мой бой с превосходящими силами фашистов не удался.

      Командир танкового взвода лейтенант Хикигая Хачиман опустил бинокль и покрепче вцепился в люк, из которого он высунулся, дабы оценить ситуацию. Сквозь сильнейшие помехи все же удалось услышать, что у противника откуда-то появились танки. У дикарей – и танки! Но потом прерывающиеся передачи становились все мрачнее, пехота несла потери. Приличные потери. И сейчас лейтенант не верил своим глазам, видя, как реактивные истребители с крестами на крыльях проводят штурмовку города. - Еще и самолеты… - пробормотал он. – И танки… А у нас две трети бк – фугасы.       Кривая ухмылка блеснула на лице Хикигаи. Что же, он готов повоевать, хотя и совсем не хочется. Нырнув в люк, лейтенант плюхнулся на командирское сиденье и выругался. Все возможные экраны различных систем танка пестрили белым шумом, а сержант Какеру Тобе, длинный рыжий радист, его бывший одноклассник, с убитым видом крутил рукоятки настройки рации. - Что, никак? – с налетом ехидства спросил Хикки. - Угу. Блин, и почему меня занесло в твой экипаж, а, чувак? У тебя всегда и во всем все плохо! - Я тебе говорил: не хочешь служить со мной – пиши рапорт, - равнодушно ответил Хикигая. – Остальные ведь не жалуются.       Мехвод и наводчик только дружно угукнули на слова своего командира. Эти два брата-близнеца вообще были крайне необщительными людьми, способными за весь день произнести десяток слов на двоих. И за это их Хикигая очень ценил. А вот с радистами ему откровенно не везло. Командование постоянно присылало болтунов с шилом в заднице, которые сперва болтали, потом ныли, а затем тихо и без затей сливались из экипажа, размахивая подписанным рапортом. Так что и его бывший однокашник через месяц-другой свинтит. Если они, конечно, доживут до этого счастливого момента, в чем Хикки, как всегда, сомневался. - Так-так-так… И что же мне делать, без связи-то? – постучал себя Хикигая по подбородку пальцем. – Все, никак? - Не-а. На всех частотах помехи, разве что изредка что-то проскальзывает. И это… что такое «унтотен»? – спросил Тобе. - Чего? Какой такой унтотен? – снулые рыбьи глаза Хикигаи немного расширились. - Ну, на одной из частот проскочило среди шумов. Это на каком? - Точно не на английском. Машина – стой.       Танк, не доезжая пяти километров до восточных ворот, встал. Хикки снова высунулся в открытый люк и выпустил из ракетницы красную ракету, стараясь, что бы она пересекла курс танков их роты. Тяжелые боевые машины встали, и из люков начали высовываться командиры экипажей. - Что случилось? – крикнул один из командиров, лейтенант Того. - Связи нет! Что делать будем? - Действуем по утвержденному плану! – раздался голос командира роты, капитана Кибагами Иссея. – Но не забываем учитывать обстановку. - А связь? – крикнул Хикки. – Как быть со связью? - Флажки! Поищите, должны быть!       Флажки… Вспомнить бы, куда он их дел, и как ими пользоваться. К тому же, их использование связано с риском для жизни, а жизнь свою Хикигая ценил, и совсем не хотел подставляться, выбираясь из такого теплого и надежного нутра танка. Да и эти панические вопли, прорвавшиеся сквозь помехи… Ну почему боекомплект у Тип 74 такой небольшой? И почему он не настоял на половине бк фугасов, а не на двух третях… Хорошо хоть остальная треть – кумулятивы пополам с подкалиберными, но их количество… Хикки горестно вздохнул и нырнул обратно в люк. - Вот гадство, - ругнулся он, так и не найдя эти чертовы флажки. – И что теперь делать? - Ты о чем, чувак? – обернулся Тобе. - У нас флажков нет. - Каких еще флажков? Тебе что, каска жмет и ты заговариваться начал? - Тобе, ты – придурок, и я это вроде бы уже говорил. Сигнальные флажки у нас пропали, дятел ты рыжий. Красный и белый… белый… Так, сержант, на тебе какие трусы? – обратился к Кавагаши-первому Хикигая. - Синие, - буркнул в ответ мехвод. - Черные, - добавил стрелок-наводчик, Кавагаши-второй. - Тобе?       Сержант Какеру только вздохнул и расстегнул пояс. Сняв белье, Тобе протянул Хатиману трусы, половинка которых была белая, а вторая, соответственно – красная. - Ну хоть иногда от тебя толк бывает, Тобе, - хмыкнул Хикки, разрезая несчастные трусы. – А теперь бери эти… эм… флажки и лезь в люк. Будешь рацией работать. И передай взводу – идем замыкающими. Черт, и с какого перепугу командование нас отправило раздельно? Ни тебе пехотного прикрытия, ни авиации… Нет, давайте мы пехоту и вертушки вперед пошлем, а танки сами дойдут, как смогут. Одни идиоты наверху сидят. - Трусишь? – спросил Тобе, насаживая свои бывшие трусы на два куска проволоки. - Перестраховываюсь. Знаешь, как-то мне не хочется лезть с таким бк на танки, неважно, какие они, - ответил Хикки, и тут же добавил. - Вот говорила мне Комачи – не ходи ты в армию, там жизнью рисковать надо.

***

      Пина уткнулась лбом в приятно холодящее стекло машины и тяжело вздохнула. Неизвестный враг, напавший на ее Родину, поражал своей мощью, перед которой пасовали даже железные колесницы JSDF и их солдаты. То, что она увидела… Почти тоже самое она видела в политинформации Жида. Эх, где он теперь, и жив ли вообще. Сэр Итами сказал, что именно наемник послал японцев спасать ее, принцессу. Из-под ареста ее вытащили быстро и бескровно, так как стража уже знала, что противопоставить гром-палкам им нечего, поэтому и сопротивление бесполезно. Но вот то, что творилось в городе… Люди-в-сером, с черными крестами на броне и флагах просто и без затей уничтожали всех, у кого было оружие. И особенно доставалось японцам. Серые… Серые были страшны. Внешним видом, крепчайшей броней, что была не по зубам винтовкам людей-в-зеленом, мощным и скорострельным оружием, как их… пулеметами… И мертвецами, вооруженными все теми же пулеметами. И из-за этого японцы неумолимо проигрывали. Да, еще у серых были летучие рыцари, что сбивали вертолеты, и были самолеты, что проносились на огромной скорости, одновременно ухитряясь разносить все те же вертолеты и стоящие на земле машины. Про легионы Пина старалась не думать, особенно после увиденного. А увидела она немало. Увидела, как десяток серых из пулеметов расстреляли целую центурию. Как два мертвяка разметали еще одну. Причем – в рукопашную… - Принцесса, с вами все в порядке? – спросила Курибаяши, протягивая Пине платок. Пина сперва непонимающе уставилась на него, но проведя рукой под глазами, поняла, что у нее текут слезы. - Да, я в порядке, - слабо улыбнулась она, принимая платок. - Вы не беспокойтесь – доедем мы сейчас до базы, а оттуда приведем войска и вышибем этих ребят из города. Даже пикнуть не успеют. – Курибаяши зловеще усмехнулась. – Но ведь какие хитрые гады – дали нам высадиться, ввязаться в драку и только потом атаковали. Но ничего, сейчас до Италики доедем, оттуда на базу – и хана им. - Хана может и не случиться! – крикнул Курата, напряженно смотря на стремительно удаляющиеся южные ворота. И вдруг резко бросил машину влево. На месте, где она только что шла, вспух султан взрыва. - Фугасом, сука, долбанул, - прошипел Курата, снова бросая машину в другую сторону. И второй взрыв простучал по боку машины осколками камня и стали. Пина же с ужасом смотрела в заднее окно, как стоящий в воротах танк с полукруглой башней как бы ловит их петляющую машину своей длиннющей пушкой. Наконец, он выстрелил. Взрыв вспух позади машины, толкнув ее вперед и покрыв заднее стекло трещинами. - Принцесса, наденьте это и спрячьтесь за спинкой кресла. Осколок должно остановить, - крикнул ей Итами, суя в руки шлем. Сидевшие рядом Лелей и Тука уже были облачены в эти забавные шлемы, и даже нацепили странные очки. Еще один взрыв чувствительно толкнул машину в бок, отчего Курата чуть не выпустил руль. Машина пошла юзом, но ее все же удалось выправить и вернуть на прежний путь. - Пристрелялся, тварь, - прошипела Пина, снова глядя назад.       Отъехать они успели далеко, но танк все так же торчал в воротах. Но он уже не стрелял в их сторону, найдя себе другую цель в виде бегущих из города жителей, чьи повозки были более удобной мишенью. Они не петляли. И то, что в них были вполне себе обычные люди – танкистов не смущало. Как и все остальное. И пока не придет приказ «отбой» – они никого не выпустят из города.

***

      Хикигая, снова высунувшись из люка, мрачно смотрел на танковое столпотворение. Скучковавшиеся на площади за воротами танки их роты сейчас представляли шикарнейшую мишень для ствольной и реактивной артиллерии. Или для авиационных бомб и ракет. И ведь нет никакой гарантии, что у неизвестного противника всего этого нет. - Черт, надо убираться отсюда, - процедил он сквозь зубы. - Это почему? – спросил торчащий из соседнего люка Тобе. - Пара бомб или снарядов – и тут будет огромный погребальный костер для всей нашей роты. Так что надо уходить отсюда повзводно. Да еще и городской бой… Это ведь самая жопа, особенно если у противника есть ПТО. А мы, между прочим, без прикрытия! Так что сожгут нас, по любому. - Не надо тут про «сожгут»! – воскликнул Тобе. – Меня Эбина и дочь дома ждут! Хикигая удивленно поглядел на своего однокашника и покачал головой. Однако. - Ну что ты так смотришь? После того твоего признания, я долго не мог к ней подступиться, но все же признался на выпускном. И она не отказала. - Ну-ну. Ты не грусти, Тобе. Если что – ей неплохую компенсацию за тебя дадут и пенсию платить будут, по утере кормильца. Небольшую, но все же деньги. - Да ну тебя, с твоими предсказаниями. Накаркаешь сейчас, предсказамус чертов, - обиделся Тобе. Хики пожал плечами и крикнул командиру: - Капитан! Предлагаю рассредоточиться на взводы и идти параллельно друг другу! - Я сам хотел это предложить! – крикнул в ответ капитан Кибагами. – Но я считаю, что надо пару взводов послать к южным и северным воротам, прикрыть отход беженцев! - Разрешите я пойду к южным! – план действий тут же созрел в голове Хикки. Если будет совсем туго – он всегда сможет слинять через ворота и повернуть на восток, к базе. - Отлично! Лейтенант Того, пойдешь к северным! - Принято! Полста второй, полста третий, полста четвертый – за мной! – крикнул Хикигая и нырнул в люк. – Первый, идем на юг вдоль стены. Людей не давить, остальное – если мешает проезду. - Угу, - ответил мехвод. А потом, подумав, добавил. – А не людей давить можно? - Только если они одеты в форму противника. - А какая у них форма? - По идее – серая. Но ты не переживай, я сам тебе скажу, кого давить. Вперед!

***

      Обер-лейтенант Вилли Шауфман внимательно смотрел на экран, совмещенный с триплексом перископа, и косил глазом на тактическую карту, пересылаемую вышедшим вместе с истребителями и поднявшимся на высоту в десять тысяч самолетом-разведчиком. Собственно, этот самолет все еще кружил над городом, передавая тактическую обстановку в режиме реального времени. И поэтому немертвые глаза экипажей отлично видели в серо-коричневом лабиринте зеленые точки единиц противника, ползущие в их стороны. Именно из-за этого лабиринта танкисты Рейха и не захотели выходить в чистое поле для встречного танкового сражения. Ведь городской бой для тяжелых и сверхтяжелых машин намного выгоднее, поскольку лишает противника его главного преимущества – маневренности. А вот занявшим удобные позиции тяжелым танками – самое то, ведь тут можно на всю катушку использовать толстую, обмазанную циммеритом, гетерогенную руническую броню, выставив, вдобавок, бронеплиты танка под углом к противнику для того, что бы увеличить возможность рикошета. Что, собственно, взвод Вилли и собирался сделать. - Курт. Болванка. - Принято, - заряжающий щелкнул кнопкой, и автомат заряжания послушно сменил фугас на бронебойный. - Фольк. Бей в башню. Проверим. - Понял. - Гюнтер. Назад. По команде. Как выстрелим – вперед. Укроешь нос. - Понял. - Фриц. Взводу. Огонь по готовности. Назад!       Для капитана танковой роты выкатившиеся с двух сторон улицы огромные танки противника, серые, как будто пропыленные, стали неожиданностью. Как и для всего взвода, идущего шахматным порядком. Но стрелки все же успели выстрелить. Фугасами. Один из снарядов срикошетил от наклонной брони башни и рванул, влетев в стену дома. Второй рванул на навесных бронеплитах, прикрывавших борт. Безрезультатно. Пушки чудовищных для танков калибров извергли рыже-зеленоватое пламя в ответ на выстрелы японцев. Оба головных танка аж закачались от попаданий могучих болванок, но композитная броня все-таки выдержала атаку немецкого военного производства. Ответный залп всех четырех машин взвода, бивших уже обычными бронебойными, не принес результата. Зеленоватые высверки на броне и длинные царапины от рикошетов на циммерите не в счет. - Курт. Подкалиберный, – прохрипел Шауфман. – Фальк. Снова башня. Назад!       Снаряд с драконитовым сердечником мирно лежал в боеукладке, когда холодные захваты автомата заряжания извлекли его из такого уютного крепления и загнали в казенник орудия. Повинуясь сервоприводам, орудие шевельнулось, наводясь на цель так, что бы снаряд мог точнее ее поразить. Электробоек мягко коснулся инициирующей пластины на гильзе и послал разряд, пробудивший драконитовый стержень и воспламенивший гелевую смесь, давно заменившую старый добрый порох. Снаряд получил могучее ускорение и рванул вперед, к зеленым танкам. Короткий полет – и вот корпус снаряда сминается о броню. Однако стержень, еще больше разогнанный взрывом небольшого контейнера со взрывчаткой, что был впаян в корпус позади него, прошил толстую башенную броню, как дротик лист картона. И уже внутри выпустил из себя все те вольты и амперы, коими и был заряжен. Молнии в долю секунды испепелили экипаж машины и коснулись боекомплекта. Башня Типа-74 подскочила над корпусом на добрые полметра и плюхнулась обратно, соскальзывая в бок. И если бы снаряд, уничтоживший танк, мог думать, чувствовать и видеть это безобразие, то он бы гордился отлично сделанной работой, для которой и создавался.       Вилли коротко кивнул, глядя на экране, как рванул «его» танк и как закоптил танк, в которого попал грызун Рудольфа. - Подкалиберный. Следующий. Назад! Городской танковый бой начался. И пока – не в пользу японцев.

***

      Кипеш очнулся от того, что его довольно небрежно волокли. И то, что он оставался до сих пор жив, было заслугой или крепкого от природы организма, или того, что о нем сейчас истово молилась вся немногочисленная родня. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел своих волочильщиков и захрипел от ужаса, отчаянно булькая скопившейся в горле кровью. Жид был целиком и полностью прав, когда с ужасом в глазах рассказывал о столкновении с живым мертвецом. Ибо сейчас два этих самых трупа тащили его куда-то, подхватив под руки. Но оттащили его не далеко. Бросив полуживого наемника на землю, мертвецы куда-то ушли, оставив скрючившегося от вцепившейся во внутренности боли человека на пыльной брусчатке. И сквозь эту боль Кипеш услышал то, во что бы никогда не поверил, будь он в нормальном состоянии. Буквально в паре метров от него мило щебетали две девушки. Явно молодые. И щебетали на немецком, благо Кипеш, как и большинство наемников в отряде, его неплохо знал. Причем обсуждали они отношение одной из них с неким Максом, к которому клеилась некая Магда. Но Павлу было не до этого. Судорога скрутила его тело, и он мучительно закашлялся, выплевывая на камни сгустки крови. - Смотри-ка, живой? – удивился один из голосков, высокий и звонкий, и каблучки процокали по брусчатке, когда их хозяйка подошла к еле живому наемнику. - И явно солдат, - с удовлетворением ответил ей чуть более низкий голос. Небольшие ручки с некоторым трудом перевернули Кипеша на спину, и сквозь кровавую муть он увидел миленькое девичье личико, обрамленное длинными каштановыми волосами. Девушка была одета в коричневую рубашку с короткими рукавами и полосатым галстуком, плиссированную темно-коричневую юбочку и длинные гольфы. И все в этой девушке было милым, кроме трех вещей: значка гитлерюгенда на рубашке, мрачно выглядевшей книги в руке и инфернально светящихся голубым огнем глаз. Ее подруга-блондинка выглядела точно также, разве что была чуть плотнее. - Фрида, ты им займешься или мне отдашь? – спросила блондинка. - Сама, а то Старая Клара «отлично» мне никогда не поставит по практике. И это, Ли, будь добра, посмотри по реестру, какой там номер следующий? - Военный или… - договорить блондинка не успела. - Само-собой военный. Материал с оружием был, значит, из него выйдет ваффен-унтотен, - говорила шатенка, ловко освобождая хрипящего от боли Кипеша от снаряги. – Так, это науке, это тоже туда… И это… О, ножик! Лили, посмотри, какая прелесть! Блондинка склонилась к подруге, глядя на лежащую у нее на ладони обычную небольшую наваху. Кипеш, видя, что его грабят средь бела дня (но точнее будет сказать – мародёрят), попытался протянуть дрожащую руку к дорогому его сердцу ножичку, обычно используемому для чистки фруктов. Но шатенка хлопнула его ладонью по руке и сказала: - Лапы прочь, это тебе больше не понадобится, - в голосе ее не чувствовалось злости, лишь некоторое равнодушие. – Какой же, однако, живенький материал попался. Ну, это не проблема.       Закончив «шмон» полумертвого наемника и прихватив несколько понравившихся ей безделушек, девушка встала, дотронулась до значка, и, вытянув левую руку в сторону Кипеша, произнесла пару слов на старогерманском. Тут же разряд молнии ударил в Павла, вышибая душу из тела. Но полюбоваться на свой содрогающийся в агонии труп она не успела. Еще несколько фраз на том же языке – и невидимые скрепы из магии и воли заклинательницы снова привязали душу к умершему вместилищу. Заклинание набирало силу, голос девушки звенел от напряжения, и тут плоть мертвеца вскипела, сползая с тела вместе с остатками одежды. Скелет так же начал меняться, кости утолщались, челюсти и зубы вообще капитально изменились, как будто предназначенные для смертельного укуса. Тело девушки пылало огнем, но не сгорало, с него били в землю маленькие молнии, оставляя крошечные кратеры в брусчатке. Заклятие, исказив тело, принялось за душу, стирая все воспоминания о прошлой жизни, оставляя лишь знания и навыки, так или иначе связанные с войной. И вскоре погасло. Шатенка без сил опустилась на камни мостовой, а блондинка тут же начала кружить перед стоящим навытяжку свежеподнятым унтотеном. - Фри-и-и-и-да-а-а-а-а… Это карачун! Ты ведь не простого ваффена сделала, ты полноценного штурмтотена подняла! Да Старая Клара тебе автомат до седьмого курса ставить должна! Ты запись вела? - Ага, - устало отозвалась шатенка, снова потерев значок. – Так, теперь как с командами… Проверим. Девушка указала на стоящий в паре метров транспорт и скомандовала: - К транспорту. Марш! – мертвяк тут же беспрекословно выполнил эту команду. - Открыть дверцу! – в тот же миг дверца была открыта. - Подобрать форму, снаряжение, оружие и боекомплект! – штурмтотен нырнул в нутро машины и загремел ящиками. Через пару минут он выпрыгнул уже одетый в специально пошитую для ему подобных форму из штанов, куртки, сапог, ремня и плаща. Надев на голову каску, которую он держал в руках, унтотен развернулся и достал MG-42R и пять дисковых магазинов, один из которых тут же вогнал в приемник пулемета, а остальные – развесил на креплениях пояса. После чего достал ленту на 200 патронов и обмотался ею, как революционный матрос. Взяв машингевер на караул, он идеальным маршевым шагом подошел к поднявшей его шатенке и прохрипел: - К бою. Готов. Жду. Приказов. - Твое имя – 67-12/518. Твой батальон… - девушка махнула рукой и перед ней возникла голограмма города, на которой пульсировали синяя и красная точки. - Вот здесь, – изящный пальчик ткнул в красную точку. – А мы – здесь, - пальчик указал на синюю. - Приказываю присоединиться к пятой роте батальона 67-12. - Яволь! – рявкнул мертвец и зашагал к своим. Теперь уже - своим.

***

      Рядовой Макс Шлиффен опустил RPzB. - 90 «Panzerschreck»*, усмехнулся, бросив короткий взгляд на свой второй подбитый танк, и перебежал на другую сторону крыши, пока экипажи двух оставшихся машин его не заметили. Нет, ну вот надо быть кончеными кретинами, чтобы посылать в бой танки без пехотного прикрытия! Но… это для экипажей плохо, а вот для него и остальных бронебойщиков – очень даже хорошо, можно практически без опаски бить вражескую технику. Ловко снаряжая гранатомет, рядовой посмотрел на садящееся солнце и вдруг жутко захотел снять противогазную маску и подставить кожу свету этого непривычного, но такого красивого светила. Но – нельзя. Мало ли какая бактерия или вирус влезут в организм – и все, прощай Макс. И хорошо, если он один, а если заразит кого? А вот магам хорошо, их ни одна болезнь не берет, течение Силы в их организме убивает все лишнее. Завидно-о-о-о… Наверняка сейчас на солнышке греются. Ну, ничего, возьмет вермахт этот городок, высадит десант ученых, те, ежели найдут чего, то всех провакцинируют – и все, можно жить тут, под желтым солнцем. Жалко, его дедушка, часто рассказывавший про старую Землю, не дожил до этого времени. Он, Макс, обязательно заберет его из домашней котельной, пусть хоть после смерти увидит то, о чем мечтал всю жизнь. Но вот гранатомет заряжен. Рядовой аккуратно высунул голову из-за конька, но оставшаяся целой пара танков уже уползла за угол. Не беда, их все равно сожгут, или ребята из его батальона, или наши танки. Так что можно немного отдохнуть и потом запрашивать приказы.       Грохот сапог на одном из концов широкой улицы отвлек Макса от отдыха. Вскинув на плечо гранатомет, он приник к прицелу, но, едва увидев колонну унтотенов с погонщиком из СС позади, тут же убрал палец со спусковой скобы. И, разглядев погоны на плечах этого слабенького мага, а иных в погонщики просто не брали, вызвал его на связь по открытому каналу. - Герр унтерштурмфюрер, говорит рядовой 103-его механизированного противотанкового полка Шлиффен. Будьте аккуратны, два вражеских танка ушли направо относительно вашего направления движения. - Спасибо, рядовой Шлиффен, будем аккуратны. Вы на господствующей высоте? - Да, герр унтерштурмфюрер, - Макс действительно сидел на крыше самого высокого в округе дома. - Пожалуйста, если заметите опасность – предупредите меня. Канал – 67-12-3. - Яволь!       Немертвая рота уже практически прошла улицу, когда Макс услышал странно знакомый звук, раздающийся примерно оттуда же, откуда пришли унтотены. Он напряг память, пытаясь понять, откуда этот звонкий дробный цокот ему знаком. И вспомнил – из фильмов про рыцарей, что часто крутили по фензеару**. А вскоре на улицу выметнулся и отряд, издававший этот звук. - Герр унтерштурмфюрер, позади вас отряд всадников, - передал рядовой, приникая к прицелу гранатомета. Действительно рыцари, в доспехах и с дурацкими аляповатыми флагами. - Спасибо, рядовой, - немного напряженно ответил ССовец. Макс обернулся и увидел, как колонна унтотенов разворачивается в три шеренги, полностью перекрывая улицу, первый ряд ложится на землю, устанавливая сошки, второй – присаживается на колено, а третий – остается стоять, взяв пулеметы наизготовку. Хм, а ведь шикарное построение против не вооруженного стрелковым оружием противника. С кличем на непонятном языке рыцари на скаку построились в клин и выставили копья. Макс усмехнулся: идти с копьями на пулеметчиков – самоубийство. Но чего взять с дикарей? Интересно, а если бы тут был танк? То что они бы тогда делали? Пытались его как шипастого броненосца завалить, как делали аборигены на его родине? Весело усмехнувшись, рядовой взял на прицел клин и выстрелил. Но кумулятивная ракета – это не осколочная граната, она опасна при прямом попадании в тело или броню, так что все, чего Макс этим добился – это сбил вторичной волной с коня последнего, самого мелкого и хлипкого всадника. И в этот момент унтотены открыли огонь. Стоит ли говорить, что дикарей снесло вместе с лошадьми за пару секунд? Но вот сбитый с коня мелкий рыцарь завозился и поднялся на ноги, чудом пережив обстрел. Достав меч из ножен, он с каким-то странно тонким криком бросился вперед, на горячие стволы пулеметов. Но те не выстрелили. Из первого ряда, оставив пулемет на земле, выпрыгнул вперед один из немертвых, держа в костяной руке гранату-колотушку. По одному виду этой гранаты Макс понял, что перед ним – солдат Той Войны, так как только тогда из подобных гранат самые опытные бойцы делали отличные траншейные дубинки. Просто выковыривали взрывчатку и запал, заливали свинец – и все, страшное оружие ближнего боя, способное при должном умении вмять каску в голову, готово.       А приготовившийся к бою рыцарь, увидев, кто на него прет, вдруг тонко, слишком тонко, завизжал и начал как-то неумело тыкать мечом в сторону унтотена. Тот же равнодушно наколол себя на меч и, проскользнув по нему вперед, нанес один единственный удар в висок противнику. Сила удара была такова, что голова этого неудачника просто разлетелась, забрызгав все вокруг кровью и мозгами. - Рядовой Шлиффен, - раздался в рации голос офицера, еще более напряженный, чем до боя. - Да, герр унт… - Отставить. Я вас настоятельно прошу забыть то, что тут сейчас произошло, и не докладывать об этом командованию. - Почему, герр офицер? - Потому, что мы с вами только что уничтожили несколько десятков женщин, причем, насколько я могу судить – они очень близки к нашей расе. И, вполне возможно, их бы отнесли к категории «полуарицы». Вы меня поняли, рядовой? - Так точно! – у Макса все похолодело внутри. Как же так? Среди дикарей – и близкородственный народ? - Тогда продолжайте выполнять ваше задание и помните – нас с вами тут не было в этот момент. Память унтотенов я подчищу. - Яволь, герр унтерштурмфюрер, - вздохнул Макс и связался с лейтенантом, командовавшим их ротой. Пора двигаться дальше.

***

      Взвод Хикигаи лихо выкатил на площадь перед южными воротами и тут же попал под обстрел сразу трех «Львов». Броня семьдесят четверок загудела от попаданий, но по счастью ни один снаряд не смог пробить ее. Следом по танкам открыло огонь пехотное прикрытие стальных кошек, состоящее из живых и мертвых солдат вермахта, заставившее Тобе с матюгами нырнуть под защиту брони. - Хикки, там это, «пьэсдэц», как говорят наемники. Три танка, куча злых мальчиков с пулеметами и мертвецы. - Куча трупов? Или в штабель сложенные? – спросил Хикигая, выбирая, куда лупануть серому танку с крестом на полусферической башне. – Второй, сможешь в погон попасть? - Угу, - ответил стрелок, наводя орудие. - Так что там с мертвыми? – снова спросил Хачиман, переждав выстрел, и пнув Первого в левое плечо. - Чувак, ты не поверишь – они ходят! И тоже все с пулеметами! – ответил Тобе, мотнувшись вправо от резкого поворота машины. – В натуре ходят! - Вижу, - процедил Хикигая, глядя в триплекс. И правда, у некоторых солдат вместо противогазов были лица со следами разложения. И, в отличие от «противогазников», эти ребята не разбегались, когда танк пер на них, а продолжали стрелять. – Первый, постарайся давить этих сволочей, а то они нам могут приборы наблюдения повредить.       Яростная круговерть четырех ОБТ против трех тяжелых танков продолжалась целых десять минут, пока немецкие танкисты не сравняли счет. Снайперским выстрелом один из них ухитрился сбить гусеницу полста второму, после чего сразу два снаряда впились ему в корму, пройдя сквозь броню. И танк затрясся как эпилептик в припадке, посверкивая бьющими из него разрядами, будто одержимый «богом-машиной», после чего рванул, забросив башню за стену. - Командир, хватит меня пинать! – громко, что для него было необычно, сказал мехвод. – Я сам отлично понимаю, куда двигаться. А ваши пинки меня сбивают. - Главное – не стой! – рыкнул Хикки, заглушая барабанную дробь пуль, стучащих по броне. – И раздави, наконец, этих уродов! Этот стук уже достал!       Кавагаши-первый молча рванул рычаги, бросая танк вперед. С хрустом костей и чавканьем полуразложившейся плоти многотонная машина проложила просеку через редковатый ряд унтотенов. Но не зря Рейх считал живых мертвецов одним из главных своих ресурсов – один из них, потеряв ноги под гусеницами, все же сумел зацепиться за борт и забраться на броню. Что быстро заметил экипаж полста четвертого, и просигнализировал флажками. Правда, тут же лишился своего сигналиста, поймавшего шальную пулю и безжизненно свесившегося из люка. - Черт! Тобе, у нас пассажир! Немедленно сбей его! – прошипел Хачиман. - Чувак, ты рехнулся? Там же полная жопа творится! - Сержант! Вы не поняли приказ? Выполнять! – холодно сказал лейтенант Хикигая. - Но… - Под трибунал захотел, сучонок? – голос Хикки был способен заморозить небольших размеров бассейн. Спасибо Юкиношите, это она невольно научила его этим интонациям.       Тобе обреченно вздохнул и, достав из кобуры пистолет, полез из своего люка. Он довольно быстро заметил мертвяка, безуспешно пытавшегося ножом заклинить башню. Кое-как прицелившись, он выстрелил, постоянно ожидая боли от попадания в тело пуль. Но боги его миловали, пули жужжали вокруг, но пока на них не было написано его имя. Но и унтотену тоже повезло – выстрел Тобе лишь привлёк к живому внимание мертвеца. Каркнув проклятие на немецком, унтотен взял нож в зубы и, быстро перебирая руками, полез к сержанту Какеру. Взвизгнув от испуга, Тобе высадил весь магазин в ползущую к нему нежить, но, даже пару раз попав, не добился каких-либо результатов. И именно в этот момент все японские боги отвернулись от него. Лев, до этого мирно стоявший в воротах, и не пускавший в них никого, сманеврировал, стремясь зайти с кормы и лупанул в башню командирского танка. Но унтотен-наводчик немного неправильно рассчитал упреждение, драконитовый снаряд лишь скользнул по крыше башни, и, по воле слепого случая, разорвал Какеру Тобе и сцепившегося с ним унтотена.       Когда в люк свалилась задница Тобе, разбрызгивая кровь и дерьмо по боевому отделению, Хикки впервые за несколько лет грязно выругался, и, столкнув останки за спину к мехводу, захлопнул люк. - Жалко парня, - прогудел Кавагаши-второй. – Но хотя бы быстро. И это, у нас три кумулятива осталось. Остальное – фугасы. - А какого дьявола я не вижу тут кучи сожжённых вражеских танков? – взорвался Хикки. - Мажу часто. Неудобно без системы наведения стрелять. Непривычно. - Плохо. Очень плохо… - пробормотал Хикигая, снова приникая к триплексу. – «Так, а когда успели сжечь полста четвертого, что сейчас мирно коптит у городской стены?». И в тот же момент огненная вспышка осветила окрестности. Это полста третий все же ухитрился подбить «Льва», просто подъехав вплотную к корме и практически в упор разрядив орудие. - Вот молодец… - прошептал лейтенант. И почти тут же Второй смог показать хоть какой-то результат, сбив гусеницу второму танку противника. - Кавагаши! Добей его! – крикнул Хикки.       Но вот развить результат им не дал неизвестно откуда вылетевший армейский грузовик с неплохо так продырявленным тентом. М35 на дикой для такой «трассы» скорости пролетел между готовыми выстрелить друг в друга серым и камуфлированным танками, в результате чего наводчики замешкались и не сразу нажали на гашетки. Но все же более опытный и бесчувственный унтотен среагировал шустрее живого противника и послал снаряд на мгновение раньше. Но не в танк Хикигии, а в его последнего совзводного. Драконитовый снаряд пробил верхнюю лобовую деталь и уничтожил экипаж, заодно спалив в танке всю проводку.       Экипажу Хикигаи все равно не повезло, так как в них все же попали. Причем не «Львы», как следовало этого ожидать, а мчавшийся на умопомрачительной скорости аж в сорок пять километров в час тяжелый танк Е-100. Он гнался за грузовиком, но тот успел сбежать, а в прицел наводчика попал полста первый борт лейтенанта Хикигаи. Стапятидесятимиллиметровая болванка не смогла проломить композитную броню, но дала кучу осколков, которые, благодаря импульсу удара, таки прошили подбой. Осколки пробили тело Кавагаши-первого, выпотрошили Кавагаши-второго. И только один, самый удачливый, резанул Хачимана по бедру. Шипящий от боли Хикигая сполз к мехводу, отлично понимая, что отсюда надо валить, иначе – амба. Он даже успел столкнуть Первого и сесть за рычаги к тому моменту, как танк получил второе попадание. Самое опасное. Разбившее топливный бак. Горящее топливо быстро проникло в отделение и окутало мертвых и еще живого. Взревев от дикой боли, Хикигая рванул вперед, намереваясь совершить таран и забрать с собой хотя бы громоздкую коробку Е-100. Но… Ухнул бронебойный «Льва». И у Типа-74 рванула боеукладка, милосердно прекращая мучения сгорающего заживо Хикигаю Хатимана.       А городской бой подходил к своему завершению. Немецкие войска медленно, но верно дожимали остатки отчаянно сопротивляющихся японцев и легионеров, панзеры зажимали оставшиеся два танка в клещи на пустынной улочке, а засевшие на крышах противотанкисты готовились спустить с цепи кумулятивные гранаты. Истребители все так же вспарывали воздух над городом, но для них уже не осталось целей. Столица пала в цепкие и костлявые руки Тысячелетнего Рейха.

***

Десять дней спустя. Чиба.       Когда рано утром зазвонил домофон, Хикигая Комачи выронила бутерброд, который мазала джемом и заметалась по дому, стремительно одеваясь. Именно сегодня, в субботу, она собиралась пойти на свидание с Кавасаки Тайши. «И чего он так рано пришел?» - думала она, подбегая к двери, когда домофон снова нетерпеливо затрезвонил. - Тай… - запнулась Комачи, глядя на высокого офицера JSDF с погонами как у братика. И ей жутко не понравилось мрачное выражение его лица. - Здесь проживает семья Хикигая? – негромко спросил офицер. - Да… - растеряно ответила Комачи. – Меня зовут Хикигая Комачи. Вы по поводу братика? - Эм, а ваши родители сейчас дома? - Нет, они работают. - Жаль. Я могу войти? - Ой, конечно, чего это я вас на пороге держу. А что с братиком случилось? Офицер прямо в берцах прошел в гостиную и встал перед диваном. - Хикигая-чан, прошу вас, сядьте. Комачи послушно села перед ним на диван, и тогда офицер достал из планшетки небольшой лист бумаги. - Хикигая-чан, прошу меня простить, за то, что я принес вам печальную новость, - поклонился офицер, протягивая бумагу. Комачи, снедаемая самыми плохими предчувствиями, взяла бумагу и прочла:

Извещение

      Сообщаем вам, что ваш сын, лейтенант бронетанковых войск JSDF Хикигая Хатиман, командир танкового взвода, верный воинской присяге, проявив героизм и мужество, пал смертью храбрых в бою с превосходящими силами противника, прикрывая отход товарищей и гражданского населения. Похоронен в братской могиле Центрального кладбища Гинзы. Настоящее извещение является основанием о возбуждении ходатайства о выплате страховки и начисления пенсии. Подписи… Печать.       Дочитать извещение Комачи не смогла. Слезы застилали ее глаза, и она разрыдалась, не слыша, как офицер пытается ее утешить. Также она не заметила, как он тихо и деликатно покинул ее дом, оставив девушку наедине с ее горем. У офицера в планшете было еще много подобных извещений. В тот день пролилось много слез. И о Хикигае Хатимане плакали не только в его семье. *RPzB. – 90 - от Raketenpanzerbüchse — «реактивное противотанковое ружьё» - немецкий ручной противотанковый гранатомёт 1990 года выпуска, калибра 90 мм (в реальности никогда не существовал). «Panzerschreck» - ужас танков. **Fernseher – телевизор.