Глава 44. Кровавый Холм. Часть 1.
10 октября 2017 г., 10:14
Глава 44. Кровавый Холм. Часть 1.
Фрш-ш-ш-ш… Бух!.. Фрш-ш-ш-ш… Бух!.. Фрш-ш-ш-ш… Бух!.. Сидящий в укрытии под стеной генерал Хазама поправил каску и тихо выругался, стараясь делать это так, что бы не заметили наемники и подчиненные. Начавшийся рано утром артобстрел был на удивление слабым и первые снаряды, упавшие на территории базы, были явно предупредительными, так как шли с большим интервалом и били исключительно в развалины медчасти. Противник как будто давал время не только собраться, вооружиться и укрыться, но и отогнать в специально для этого отрытые капониры технику, а также затариться сухпайком и выгрести склад боепитания. И лишь через полчаса обстрел стал более плотным. Снаряды начали разрушать инфраструктуру базы. Казармы, штаб, ангары, кухня, столовая… Все это уже лежало в руинах. Особенно обидно солдатам было за последних. По куполу над Вратами фрицы не лупили, и это было вполне понятно – они были нужны им самим. - Батареи две по нам бьют, генерал, - сказал Жид, доставая из сухарки разгрузки пакетик. – Орудия по четыре, но калибр солидный – миллиметров сто семьдесят. Будете? – наемник протянул пахнущую специями коричневую пластину. - Есть во время обстрела? – генерал покачал головой, но мясо взял. – Хотя… Почему бы и нет. А с чего вы взяли, что орудий восемь? И почему именно орудия? - Ну… Ракета шумит по-другому, к тому же ракетами лучше долбить массированными залпами… А тут один снаряд в десять секунд. Плюс каждая пушка стреляет чуть отлично от остальных. Снаряды в полете звучат по-разному. Один шкворчит, второй присвистывает, третий шипит… Но, если не знать, как слушать – не поймешь. Только вот что мне любопытно – как они такого идеального интервала добились? Тут точно не автомат заряжания, слишком долгая перезарядка для такого калибра… Вручную? Тоже не похоже, паузы между выстрелами должны увеличиваться, люди обычно быстро устают снарядами такого калибра жонглировать… Как думаете, генерал? – спросил Жид, вцепляясь зубами в вяленое мясо. Хазама прожевал свой кусок и, сглотнув, ответил: - Ну, если наци умеют поднимать мертвых и даже, по вашим же словам, делать из них специальные боевые особи, то почему бы не сделать и специальных заряжающих? - Логично. Они не устают, абсолютно послушны, есть-пить-курить-ссать не хотят. Интересно, а наводчики живые? - Ну, пока не сходим и не проверим – не узнаем. Но я к их пушкам лезть как-то не хочу. - Я тоже. И вот ведь что удивительно, генерал – почему они до сих пор не выбили наши орудия? Ведь фрицы точно знают их координаты, - палец наемника ткнул в пересекающую небо инверсионную полоску от чужого самолета. Три оставшихся после вчерашнего налета японских орудия сейчас пытались вести контрбатарейную борьбу, но неудачно. Скорее просто лупили по квадратам, надеясь нащупать батареи фрицев, паля в белый свет, как в копеечку. Результат, само собой, отсутствовал. - Эх… Ладно, выдюжим как-нибудь, - проворчал наемник, впиваясь зубами в новую полоску мяса. - Думаете? - Ну, без подмоги нас точно не оставят. Мне вот интересно, кто придет раньше – американцы или китайцы? - Американцы. Не пустит кабинет министров сюда Китай. Иначе мы вообще без штанов останемся. - Может быть… - задумчиво потянул Жид, закуривая. – Все может быть…***
Полковник Отто Ланке в своей КМШ смотрел на тактический экран, где на зеленой карте появлялись красные кружки попаданий снарядов, коими сейчас засыпали японские позиции две батареи самоходных артиллерийских орудий G.W. E-100 aust. F. Стасемидесятимиллиметровые длинноствольные орудия позволяли точно уложить тяжеленный снаряд в цель, а вращающаяся, в отличии от первых вариантов системы, рубка давала возможность ведения огня на все 360 градусов. Экипаж состоял из унтотенов, что так же повышало эффективность машины. Хотя сам Ланке считал, что командира нужно ставить из живых. Унтотены хоть и более послушны, но в большинстве своем не имеют инициативы и фантазии. Его дивизия укрепляла позиции, готовясь к гипотетическому отражению штурма, приданные танки окапывались, а противотанковые орудия занимали оптимальные позиции и маскировались. В общем – все, как учили. Японцы постреливали из своих орудий, но били куда угодно, но только не по позициям немецких войск. Полковнику даже начало казаться, что начни они совершать контрартиллерийские маневры, и вот тогда точно рано или поздно нарвались бы на случайный залп. - Герр полковник… - голос заместителя отвлек Ланке от созерцания карты. – На связи начальник третьего полка люфтваффе. - Спасибо, майор, - Ланке принял наушники и сказал. – У аппарата. - Отто, старый прохвост! – довольный голос его однокашника, полковника авиации Ганса Штуфмана, звучал, казалось, как из глубокой бочки. – Как ты там? Тебя еще не съели дикие японцы? - Нет, Ганс, узкоглазые испугались вчерашней демонстрации и сейчас тихо сидят по норам и носу не высовывают. Да и не высунуть, нос-то. Обстрел ведь. - А как у них с зенитным вооружением? - По показаниям разведки – выбиты еще вчера во время авианалета. А ты что, решил над ними полетать? - Ну, не совсем я… Просто из ОКХ пришел приказ – провести агитационную работу с японцами. И куча бумажек. Я, конечно, не силен в иероглифах, но в сопроводительной записке сказано, что это – предложение сдаться. Мы обещаем им жизнь, здоровье и комфортные условия существования. Даже бить не будем. - А мы не будем? - Увы, нет. Приказ сверху спустили четкий – пленных не мордовать. А, и еще – к тебе скоро подойдет специальный агиттанк. Как выйдет на позицию – мы начнем сброс макулатуры. Прикрой его там, ладно? - Хорошо, дружище. Там не слышно – усиление будет? Или я один, в случае чего, должен холм брать? - Будет, конечно. В штабе говорят, что даже флагманский танк пошлют. - Чего?!! Флагман? ОКХ решило побряцать железом? - Ага. Ты не представляешь, какое усиление к тебе идет. И это… Смотри не помри там. А то с кем я буду пиво в отпуске пить? - Вот уж чего, а умирать я не собираюсь. Ну, бывай, Ганс. Жду твой танк. - И тебе пока, Отто. Halt Reigh! «Агитационный танк? Ну-ну», - ухмыльнулся Ланке, отдавая приказ о прекращении огня. – «Что-то я сильно сомневаюсь, что на японцев это подействует».***
Обстрел кончился резко, как будто кто-то выключил этот довольно жуткий метроном, методично разносивший базу на холме. Но тишины не было. Загомонили японцы, заорали офицеры, приводя подчиненных в чувство. Жид, однако же, команды покидать укрытие не давал и придержал собиравшегося выходить генерала Хазаму. - Подождите, сэр. Вполне возможно, они собираются продолжить обстрел, когда мы покинем укрытия. - Логично. Такама, передай всем – укрытий не покидать, - скомандовал генерал стоявшему рядом с ним капитану. - Ждем еще полчаса. И приказываю выставить наблюдателей на стену. Вдруг они пойдут в атаку. Козырнув, капитан забормотал в рацию, а Хазама вновь повернулся к наемнику. - У меня такое чувство, что вы уже оказывались в подобной ситуации. - Бывало, - ответил Жид, затаптывая окурок. – Только гвоздили по нам тогда из минометов. И хорошо, что фрицы из них сейчас не стреляли. - Да? Почему? - Так у вас все забетонировано и заасфальтировано. Мина кучу осколков дает, тут такая метель с поземкой идти будет – кошмар. Толи дело у нас в России – в бетоне только плац и дорожки. Осколки, если что, в большинстве своем в грязь уходят. Так что… Сами понимаете. - Нда… Ну, вы больше воевали, в том числе и с наци. Поэтому вы опытнее. Жид криво усмехнулся и полез было за новой сигаретой, когда истошный вопль Ронина «Воздух!!!» заставил его пригнуться и заодно пригнуть генерала. Буквально через десяток-другой секунд над базой на бреющем прошли несколько самолетов. Но бомб и ракет из них не сыпалось. В воздухе медленно и красиво кружилось несколько тысяч листов бумаги. Жид, выскочив из укрытия, поймал несколько и галопом вернулся назад. - Так, генерал, я по-японски ни в зуб ногой, так что прочитайте, пожалуйста. Хазама лишь покачал головой суровым русским методам обучения, в которых, исходя из слов наемника, языки заставляли изучать под угрозой физической расправы и били нерадивых учеников ногами. Расправив чуть помятый листок, генерал скептически посмотрел на сочную цветную фотографию, на которой были изображены улыбающиеся солдаты JSDF в компании солдат в странной броне, которые делились с японцами сигаретами и начал читать: - «Солдаты и офицеры Сил Самообороны Японии! Ваше положение безнадёжно. Всё теснее сжимается кольцо германских войск вокруг вас. Вам не хватает боеприпасов, снабжения и продовольствия, ваши правители ни к чему не способны, бросили и оставили вас на произвол судьбы. Многих из вас власть до сих пор угнетала и лишала всех прав, теперь же она пользуется вами как живым щитом. Ваша борьба бесполезна! Разве это допустимо, чтобы ваше начальство из упрямства всё ещё беспощадно гнало вас на неизбежную смерть? Нет — вам ваша жизнь дорога! Сохраните же её для лучшего будущего и для ваших семей. Переходите к нам — там вас ждёт хорошее обращение и пропитание, а также скорое возвращение на родину» Перевернув листок, Хазама нахмурился, читая следующее: - «ПРОПУСК. Предъявитель сего, не желая бессмысленного кровопролития за интересы японского правительства, оставляет побеждённые JSDF и переходит на сторону Германских Вооружённых Сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший приём, накормят его и устроят на работу. Пропуск действителен для неограниченного количества переходящих на сторону германских войск солдат и офицеров JSDF, а также наемников из любых стран». - Та-а-а-ак, - сказал Жид с искаженным от ярости лицом. – Они себе не изменяют. В прошлую войну они так же забрасывали нас своими листовками с пропагандой. И ведь верили им, своло… Договорить наемнику не дал зазвучавший откуда-то из далека бравурный марш. Auf der Heide blueht ein kleines Bluemelein, Und das heisst Erika. Heiss von hunderttausend kleinen Bienelein Wird umschwaermt Erika. Denn ihr Herz ist voller Suessigkeit, Zarter Duft entstroemt dem Blumenkleid, Auf der Heide blueht ein kleines Bluemelein, Und das heisst Erika… Рванувшие на стену наемники и японцы сперва не могли понять, откуда идет музыка. Пока Бурый, осматривающий окрестности в мощный бинокль, не заржал и не ткнул пальцем. Посмотрев в монокуляр в том направлении, Жид тоже не смог сдержать смешка. Посреди поля, на котором два года назад погибла армия империи, стоял настолько несуразный танк, что не улыбнуться, глядя на него, было невозможно. На шасси «Королевского Тигра» был смонтирован огромнейший динамик, из которого и лился этот марш. А едва он закончился – немного хриплый женский голос на японском начал вещать: - Доблестные солдаты Японии! – переводил Ронин. – Мы пришли к вам с самыми мирными намерениями. Из-за недопонимая между нами произошла страшная ошибка, приведшая, в свою очередь, к кровопролитию. Поэтому германское командование предлагает вам добровольно сложить оружие и сдаться. Однако нас также устроит вариант, если вы покинете этот мир через Врата. Солдаты, задумайтесь: за что вы проливаете свою кровь? За деньги толстосумов и кровопийц-чиновников? Вы ничем не обязаны им. Вернитесь к вашим родным и близким или переходите на нашу сторону. Листовки с пропусками были вам сброшены. Мы даем вам времени для выполнения наших требований до 6 утра завтрашнего дня. Если к указанному сроку на холме останутся готовые сражаться солдаты – мы будем атаковать. Мы будем атаковать с горьким сожалением, так как не считаем вас своими врагами. Мы будем сражаться за контроль над Вратами. От этого зависит наша безопасность. Сдавайтесь или уходите, японцы. Это не ваша война. - Да уж, недоразумение, - проворчал Жид. – Такое охерительное недоразумение, что у меня слов нет, один мат. И кажется мне, что нам-таки пиндец. - Сомневаюсь, - сказал Ронин, оторвавшись от фляжки. – Ты посмотри на япов. Наемник с удивлением смотрел, как солдаты JSDF с посуровевшими лицами комкали и рвали листовки с пропагандой. - Это они чего? - Кто бы что не говорил про современную мягкотелость японцев – они потомки самураев. Они будут стоять до конца даже тогда, когда мы отступим. Для них смерть – это страшно и больно, но это просто смерть. Честь дороже. Именно поэтому у них и появился такой сложный и страшный ритуал сеппуку – самоубийства ради сохранения чести, - сказал Роня, хлопнув Жида по плечу. – Так что фрицы об них зубы пообломают. - Хорошо, если бы так, - ответил Жид, глядя в монокуляр, как танк с гиганским мегафоном отползает назад. Над Алнусом вновь разлетелись бодрые ритмы фашистского марша. Сквозь громовые аккорды и рев луженых арийских глоток в ритм музыки вплетался звук марширующих солдат. Четкий, гипнотизирующий ритм. Казалось, откуда-то из-за горизонта на холм накатывается многомиллионная орда серых солдат. Их шаги отзывались ужасом в душе, поднимая из глубин подсознания генетическую память. Марш подавлял. Заставлял поверить, что надежды нет. Жалкий оплот сил самообороны эти толпы сметут и даже не собьются с печатного шага. И в самом конце произошло то, что заставило наемника похолодеть. Он ясно и отчетливо услышал голос. Тот самый, женский, с гортанным акцентом. И этот голос произнес: - Я надеюсь, ты не будешь сбегать, юде.***
- Шму-у-ультке-е-е!!! – раздался по внутренней связи визгливый вопль командира флагманского танка «Ratte» майора барона Рудольфа фон Шварцкопфа XIII. – Где ты, чертов болван?!! - Уже бегу, херр майор! Дранкель! Шранкель! За мной! Быстро! Мимо сидящих в кают-компании и пьющих каф Эльзы фон Шилькгрубер и Клары Грайсин, отбивая ритм по железным полам, прогалопировали три унтотена в старомодной форме Первой Мировой. - Все как всегда, - улыбнулась Старая Клара, глядя вслед мертвецам. – Руди опять порвал штаны. - Что часто рвет? – усмехнулась Эльза, протягивая руку за печеньем. - Постоянно. Он вообще довольно неуклюжий. Но настоящий ас среди командиров сверхтяжелых танков. - Ну, «Железный Капут» сложно назвать сверхтяжелым танком. Не зря же он по документам проходит как «сухопутный крейсер». У Рейха было всего шесть таких крейсеров или флагманских танков. Построенные в середине семидесятых для защиты побережья от морских чудовищ, эти стальные гиганты патрулировали прибрежную зону, в районах портов и припортовых городов. Две огромные пушки корабельных калибров уверенно поражали даже самых бронированных тварей, а куча скорострельных зениток отлично защищала как от атак с воздуха, так и великолепно справлялась с незащищенными наземными целями, будь то стаи монстров или орды дикарей. И вот сейчас ОКХ решило снять один из флагманов с патрулирования и послать его в качестве «меры устрашения» к Алнусскому Холму. Огромной толщины броня, даже не исписанная защитными рунами, гарантированно защитила бы машину от любых огневых средств противника. К тому же, благодаря рунному излучению, управляемые ракеты тоже не представляли угрозы и «Крыса» могла опасаться только тяжелых авиабомб. Но люфтваффе гарантировало подавляющее превосходство в воздухе, так что мегатанку и его экипажу опасаться было нечего. Но вот скорость… Как известно, любая армия движется со скоростью самого медленного подразделения. И сейчас огромное количество техники: танков, самоходок и бронетранспортеров ползло со скоростью 20 км/ч. Больше электродвигатель «Крысы», запитанный от драконитового реактора, выдать не мог. - Шмультке!!! Почему на пятой палубе пыль!!! Убрать немедленно!!! - Так точно, херр майор! - И как видишь, дорогая моя, барон жуткий чистоплюй. С него станется в разгар боя послать кого-нибудь из экипажа вытереть пыль или выскрести грязь из катков. - Так почему его не спишут? – Эльза поставила опустевшую чашку на поднос, который держал один из более современных унтотенов. - Личный приказ вашего отца. Руди ему безумно нравится своим характером, - усмехнулась Старая Клара. – И несмотря на повальную невезучесть, своей несгибаемой силой воли. - Понимаю его, - вернула усмешку Эльза, глядя, как, громыхая ведрами, галопируют мимо Шранкель и Дранкель с тряпками в костяных руках.***
Курт Шмайсер, далекий потомок знаменитого Хуго Шмайсера, хлюпнул носом и поежился, жалея, что не может утереть сопли сквозь противогаз. Заснеженная вершина одной из гор, окружавших Алнусскую долину, была чертовски холодной позицией, а защищавшие от холода руны почему-то не шибко хорошо справлялись со своей работой. - Швайнхунд… - прошипел Курт сквозь зубы, глядя на шестерку унтотенов, устанавливающих станок для вундерваффе, посланного на полевые испытания в реальной боевой обстановке. На полигоне новейшая снайперская электромагнитная винтовка Курту понравилась. Хотя, какая она, к черту, винтовка! Здоровенная пушка, сравнимая размерами с древними русскими сорокопятками, к которой присобачили приклад, магазин на пять выстрелов и огромный прицельный комплекс, стоящий как батальон тяжелых танков. Во всяком случае – конкретно ему обещали очень долгую, противоестественную и мучительную смерть в случае порчи этого особо ценного прибора. - Доннервертер! Шипке, тебе что, вообще не холодно? – спросил Курт у своего второго номера. - Никак нет, герр гауптман. Погодка чудная! – Вальтер Шипке, уроженец горной области Рейха, которую все по привычке звали Альпами, действительно себя замечательно чувствовал. И сейчас набивал магазины к орудию толстыми, похожими на сигары, снарядами из ферро-вольфрамового сплава в шубе из пенокерамики. Без этой шубы снаряд просто сгорал от трения о воздух, не пролетев и десяти километров. За секунду, то есть. – Только есть вопрос, Курт. - Давай. - А мы базу-то вообще разглядим? Тут как бы облачно немного. - В прицел разглядим. Лаборатория Цейса черт знает что сделала, ученые и оптики практически наизнанку вывернулись, но прицел получился классный. За сорок километров можно мышку в траве разглядеть. Причем сквозь самый густой туман. - Ну, на инструктаже сказали, что наши цели сильно крупнее мышки. - Именно. Вместо мышки – пушки. О, практически стихи. Ну и та техника, что будет серьезно угрожать нашим войскам… - Герр. Гауптман. Орудие. Установлено, - прохрипел один из унтотенов. - Ну пошли, Вальтер. Опробуем эту малышку в деле, - Курт хлопнул Шипке по плечу. – Сейчас наведемся – и ждем приказа. Кстати, слышал новость? - Новость? - Ну, скорее сплетню. В штабе трепались, что сама госпожа Шилькгрубер отловила где-то снайпера с той стороны. Женщину причем. - Ну, в принципе ничего удивительного. - Если бы. Она не японка. Расу так и не удалось определить, намешано в этой женщине неизвестно сколько всего. Говорят, она здоровая, крупнее меня, плюс ухитрилась убить кого-то из наших обычной пулей из обычного автомата. - Да ладно? Как? - Вроде как в глаз попала. Но где она сейчас – неизвестно, а слухов столько, что не определить, где правда. - Да… Дела… Курт, как думаешь, что с ней будет? - Кто знает, Вальтер, кто знает. Но, как мне кажется, если в ней есть арийская кровь, что как минимум субгражданкой ее сделают. Хорошими солдатами у нас не разбрасываются, даже если это солдаты противника.***
Отто Ланке, выждавший все установленные сроки, печально смотрел на лежащий перед ним приказ ОКХ. Войска давно были построены и ждали только приказа к атаке. Магический туман снова укутал подступы к базе на холме, скрывая готовые двинуться вперед старые танки и унтотенов, за которыми пойдет пехота на бронемашинах, ожидающая, когда мертвые свяжут боем живых. Ну а пока… - Приказ артиллерии! Открыть огонь! Восемь орудий взревели, синхронно посылая смертоносные гостинцы в сторону базы. Ста семидесяти миллиметровые «чемоданы» на сей раз с первого залпа накрыли две из трех оставшихся японских пушек, разнося их и убивая обслугу. Третья же рванула в тот момент, когда в казенник загружали снаряд. Никто из японцев не знал, что это вступил в игру Курт Шмайсер, окончательно озверевший от холода. А пушки перенесли огонь на пехотные укрытия за стеной. И вот тут то стало понятно, что не зря японцы делали укрытия под стенами, а на сами стены не жалели лучшего бетона и стали. Даже задрав хоботы пушек на предельный угол подъема, САУ не могли достать японскую пехоту. Снаряды врезались в стену и оставляли огромные выбоины, но толку от этого было мало. - Сосредоточить огонь на одном участке стены, - палец Отто ткнул на тактическом экране в участок, прилегающий к въездным воротам на базу. – А потом уничтожить ворота. После подхода полков унтотенов и танковых батальонов – прекратить огонь. Артиллерии вермахта понадобилось целых полчаса, что бы разметать в щебень этот участок стены и всего четыре снаряда – чтобы вынести ворота. А тут и танки с мертвецами почти подошли на расстояние броска. Вот только Отто сомневался, что присланные к нему ночью новые два полка унтотенов, сделанных в спешке из павших японцев, будут серьезным противником для японцев живых. Материал был… мягко говоря – отвратительный. Если не хуже. Максимум, что можно было ожидать от подобных мертвецов – это атаки в полный рост, паля от бедра во все стороны. Императивы, по словам уставших погонщиков, плохо ложились, тактику унтотены благополучно забывали. Хорошо хоть приклад от дула отличали и перезаряжать умели. - Открыть минометный огонь по позициям противника. Прижать японцев до захода унтотенов и танков на их позиции. Пехоте – приготовиться к броску.***
Жид с матюгами тряс головой, не слыша собственных ругательств. Батарейки в наушниках сдохли в самый неподходящий момент, демпферы отключились и в итоге уши наемника от грохота взрывов не защищало практически ничего. Содрав с головы подведший его девайс и вернув кепку на место, Жид оглядел своих. Потери, увы, были. Бурый и Туман перевязывали голову лежащему без сознания дяде Толику. - Что с ним? - ….. прилетел … … темя, - сквозь звон в ушах разобрал он слова Бурого. - Бурый, ори громче, ничего не слышу. - Камень ему прилетел прямо в темя! – перекрикивая хлопки мин, ответил ему Туман. Жид страдальчески поморщился. Свиста минометных снарядов он вообще не слышал, их взрывы воспринимались как сквозь вату. Цвирканья осколков тоже было не различить, хотя мелкие кусочки металла иногда рикошетили от брустверов укрытия и практически сыпались за шиворот. Что сейчас творится на остальных позициях Жид даже не хотел представлять. - タンク!!! –вопль кого-то из японцев пробился сквозь звон в ушах. На вопросительный взгляд Ронин ответил одним словом: «Танки». Чуть высунувшись из укрытия, Жид снова выругался. Танки уже были здесь. Пять тяжелых машин на базе древних «Королевских Тигров», но с полусферическими башнями, поднимались по рокаде к остаткам ворот в окружении пехоты, а еще три – пытались влезть на осыпь, оставшуюся от прилегающего к воротам участка стены. Не совсем удачно, наемник своими глазами увидел, как один из танков порвал гусеницу на куске бетона. Но проблемы от этого не уменьшились. - Бля, у нас хоть что-нибудь противотанковое есть? У меня только четыре кэге С-4. - Вообще нет. Нам по штату не положено, - печально ответил Бурый. - Ну а хоть дымы есть? Отступить, если совсем туго будет? - А вот этого достаточно, - перебил собиравшегося что-то сказать Бурого Богомол. – Пол рюкзака, по пять на брата. И тут японцы удивили русских. Из укрытий, не смотря на стальную минометную поземку и снаряды танков, выскочили полдюжины солдат с противотанковыми гранатометами в руках. И устаревшие танки, исписанные изнутри рунами, ничего не смогли им противопоставить. Четверо японцев отстрелялись по прущим по рокаде машинам, добившись остановки двух, а еще парочка – по практически влезшим на отвал. И удача была на их стороне. «Лев», перебирающийся через гребень, на считанные секунды показал тонкобронированное брюхо, в которое тут же влепилась кумулятивная граната, пробившая броню и попавшая ударным ядром в дизель. Танк с колоссальным скрипом встал. Немертвый экипаж не успел повернуть башню и прицелиться, как вторая граната также через дно нащупала боеукладку. Однако башню не сорвало. Внутренним взрывом всего лишь вышибло люки, но унтотенам было в общем-то все равно - их взрыв безболезненно перемолол в костную труху… Второй танк, все же преодолевший гребень, получил гранату в ведущий каток и со скрежетом встал, повернувшись боком к противотанкистам. Жид едва успел убрать голову, как пушка «Льва» рявкнула, посылая снаряд на позицию гранатометчика. Прилетевший в их щель ботинок показал, что больше по танку стрелять никто уже не будет. В мозгу же наемника возникла безумная мысль… - Жид, ты чего? – заорал Богомол, глядя, как командир вытащил из сухарки брикеты взрывчатки и, размяв ее, втыкает детонатор. - Давай дым. Я ему ща бадабум, суке, устрою. - Жид, не дури! - Не ссать, они практически идеально закупорили дыру. Надо только ему пушку заткнуть. - Ты че, охерел?!! Стреляют ведь, не слышишь что ли? И Жид только сейчас обратил внимание на трескотню винтовок и пулеметов, которую до этого заглушали взрывы. Унтотены почти вплотную подошли к позициям японцев, и все больше солдат JSDF покидали укрытия и вставали на рубежи. - Похеру. Давай дымы, хоть тут не пройдут. - Ты – псих. - Я знаю. На счет три! Раз… Два… Три! Дымовые гранаты обильно полетели перед танком, вращающим башней и периодически постреливающим по дальним позициям японцев, затягивая пространство белым маревом. Выждав несколько секунд, Жид подхватил взрывчатку и, выскочив, рванул к танку. Расчёт оказался верным, экипаж «Льва» так и не увидел бегущего к нему наемника. Еще пара дымшашек легла уже на корпус боевой машины. Дав им разгореться, Жид забрался на корпус и найдя решетку моторного отсека, начал запихивать туда взрывчатку, старясь не отвлекаться на изредка взвизгивающие вокруг него пули и надеясь, что ни одна из них не уйдет в рикошет от брони в его сторону. Ему повезло. Пропихав весь С-4 сквозь решетку, наемник рванул чеку детонатора и, спрыгнув с танка, поскакал назад. Вот только бракованный детонатор, замедление которого по паспорту должно было быть шесть секунд, сработал немного раньше. И тут то ли удача Жида сработала, то ли звезды сошлись – у «Льва» рванула боеукладка. Ударная волна подхватила наемника и с удивительной точностью швырнула его прямо в высунувшегося из укрытия Богомола. Тощая задница командира врезалась в грудную клетку Виктора и оба наемника свалились вниз. - Ую-ю-ю-ю… - простонал Жид, держась за многострадальную голову. - …. …….. ….. …. – заорал на его Богомол. - Ты в это ухо ори, я им вроде чуть-чуть слышу! - Ты – мудак, и жопа у тебя жесткая! – прямо в ухо командира крикнул Витя. - Похер! Да и какого хера вы тут расселись? Давайте на позиции, пехоту бить.***
Генерал Хазама опустил трубку полевого телефона и передвинул отметку на карте, изображающую вражеский танк, на полквадрата назад. Полковник Кенгун тоже опустил трубку своего аппарата и сообщил: - На воротах совсем жарко, противник давит, не считаясь с потерями. Да и потери там… У нас больше, чем у них. Предлагаю отвести часть подразделений с условно-спокойных направлений и ввести в бой резерв. Хазама задумчиво посмотрел на карту. Идея проложить на позиции проводную связь, поданная ему одним из наемников, себя полностью оправдала. И пока рации пестрели на всех частотах «белым шумом», древние, незнамо как оказавшиеся на складах и чудом не пострадавшие при обстрелах телефонные станции с китайской маркировкой пусть с помехами, но уверенно передавали и принимали доклады, сообщения, рапорты и приказы. Так что в импровизированном штабе, спешно сформированном в подвале медчасти, должном служить моргом в прошлом, была практически свежая сводка боя. - Да, вводите. Лейтенант Аюми! - Я, сэр? – вскинула перевязанную голову невысокая девушка, чье подразделение выбили еще мертвецы. - Что говорят с той стороны? - Приказали держаться, сэр. - Ну да, что они еще могут приказать… - проворчал генерал, поднимая зажужжавшую трубку телефона. И выслушав доклад, нахмурился еще сильнее и на всякий случай пощупал висящую на поясе кобуру с пистолетом. Обстановка была крайне отвратная. Три полка вооруженной нежити, два из которых были при жизни под его командованием, упорно давили на остатки ворот, еще три полка, но уже явно живых при поддержке танков и бронемашин постоянно поддерживали угрозу прорыва на остальных участках фронта, не давая перекинуть все силы на сдерживание прорыва. Это из минусов. Плюс же был только один – закончился обстрел. Снова зажужжал телефон. Генерал снял трубку и бросил короткое: - Слушаю. - Кавалерия прибыла, сэ-э-э-эр… - тягуче сказал на английском неизвестный голос. – Куда бить?***
Жид добил магазин в охрененно «живучего» мертвяка из японцев и выругался, вгоняя в приемник последний. Патронов больше не было. И подносчиков тоже. Немецкие мертвяки с какой-то фанатичностью отстреливали медиков и подносчиков боеприпасов, да и постоянно сшибали пулеметным огнем тех, кто пытался подобраться к выпавшим у погибших цинкам и ящикам. Вообще, мертвые фрицы в плане подготовки оказались намного лучше своих японских «собратьев», умевших только стрелять, причем не прицельно, да перезаряжаться. Они отлично стреляли, умели пользоваться гранатами, сами старались не подставляться под огонь, не смотря на чудовищную неубиваемость, коей отличались и «японцы». Жид снова высунулся и пальнул одиночным, целясь в ногу «японца» с начисто снесенной очередью головой. Собственно, наемник сам эту голову и снес, плюс всадил в корпус и конечности еще два магазина, да толку от этого не было. «Японец» поднимался и продолжал с упорством дятла поливать его бетонный блок из своей винтовки. Пуля наконец-то легла как надо, перешибая кость. Мертвяк упал, но прострелить ему остальные конечности не дал его собрат в фельдграу, открывший огонь из пулемета по укрытию Жида, от чего тот тут же захотел поменять позицию. Испятнанный пулями бетон начал крошиться под режущими очередями MG-42R. Жид перекатился за другой блок к Строри, заряжавшему свой револьвер. - Ну что, песец к нам пришел, а, командир? – рыжий гном лучился каким-то обреченным весельем. - Ага. Ну, завещание я давно написал, денег семья много получит. - Хех. Ну что, даванем костяшку? - Давай. Я справа – ты слева. На счет три. Один… Два… Три! Высунувшись с двух сторон, человек и гном выстрелили раз, другой, третий… Одина из пуль сшибла каску с черепушки, еще парочка выбили пыль из шинели, и лишь одна, самая удачная, скользнула по кожуху ствола и снесла крышку ствольной коробки, от чего при выстреле лента просто выпала к ногам мертвяка. «Фриц» пару секунд смотрел на искалеченный пулемет в своих руках, после чего его глазницы полыхнули зеленым светом и он с гарчанием выдернул откуда-то из-под шинели здоровенный тесак. И в этот момент в него ударила граната из подствольного гранатомета. Мертвяк разлетелся на отдельные косточки, а Жид и Строри с изумлением смотрели на американских морпехов, лупящих по мертвым из всех стволов. Попадания подствольных сорокамиллиметровых и реактивных гранат из гранатометов рвали мертвецов в ошметки. И мертвецы дрогнули. Словно получив беззвучный приказ, японские мертвяки усилили натиск, а немецкие – шустро и упорядоченно начали отступать в направлении своих позиций. Подкатившийся сзади «Абрамс» выпустил пару снарядов им вслед, но особого эффекта не добился. - Твою жеж мать… - выдохнул Жид, оттаскивая Строри за рукав от их раздолбанной позиции в сторону, чтобы не мешать танку выехать за пределы базы. – Успели-таки, пожиратели гамбургеров. Однако «Абрамс» так и не выехал за пределы базы, вняв четырем солидным артиллерийским предупреждениям, прилетевшим со стороны фрицев. И никто из оборонявшихся не мог и предположить, что в это время в своей КШМ сыпал отборными немецким ругательствами полковник Ланке, держа в руках приказ ОКХ, запрещающий снова начать артобстрел японских позиций.***
Американский полковник, командир сводной тяжелой бригады, отошел от подзакопченного корпуса подбитого Жидом «Льва» и самодовольно усмехнулся. - И вы с трудом выстояли против этого дерьма? Я поражаюсь. Ну ладно японцы, но вы, русские – и не смогли? Хах, и чего вас наш Белый Дом так боится? Жид, которому Строри только что закончил перевязывать голову, с которой немецкая пуля практически в конце боя содрала кусок кожи в районе виска, встал с пустого патронного ящика и поглядел на этого бравого вояку, как на идиота. - Сэр, а ничего, что нас вообще-то меньше дюжины? Или вы предлагаете нам воевать против целого Рейха практически с голой задницей? - Да любой наш морпех этот танк вынес бы за пару минут. - Ага, с гранатомета и из укрытия. А я, вашу мать, с брикетом взрывчатки на него лез, да еще и под обстрелом. Кроме того, у них и посерьезнее игрушки имеются, в том числе летающие, - яда в голосе наемника хватило бы, чтобы отравить небольшое озеро. – Так что, пока кто-нибудь из ваших чирлидеров не проделает что-нибудь такое, извольте завалить свое дупло нахуй, сэр! - Я читал доклад по силам и средствам в распоряжении японцев, - со скрежетом проглотив наглость, ответил американец. – Вот и скажи мне, наемник, как можно было просрать все это? - Фактор внезапности. Мы тупо не ожидали, что вместо толпы дикарей с палками столкнемся в прямом бою с высокотехнологичным противником. Да еще и получим удар в спину от его агентов, окопавшихся практически в наших рядах. - Я так и предполагал! – Американец просто лучился самодовольством. – Просто вы, как и эти макаки узкоглазые, испугались до усрачки. Ну, ничего! Кавалерия уже здесь! Как и в прошлой войне, доблестные американские парни пришли и сейчас всех спасем от страшных немцев, эльфов… и кого-нибудь ещё! Закончив столь пафосный монолог, полковник повернулся и легкой походкой направился в сторону штаба, эпично рассекая облако пыли, поднятой проползшим рядом «Абрамсом». Жид какое-то время просто стоял и тупо смотрел в спину удаляющейся фигуре, затем развел руки в стороны, пожал плечами, и, вновь обретя, наконец, дар речи, выдал на английском: - Идиот… - Трудно с Вами не согласится! Приятный, но очень богатый командирскими интонациями женский голос заставил наемника резко развернуться. Прямо за его спиной стояла крепко сложенная и довольно высокая девушка в полной боевой выкладке, с сильно обвешанным различными тактическими приблудами карабином М4А1 в руках. Её кевларовый шлем висел на поясе, позволяя густой копне ярко рыжих, почти красных волос свободно виться на слабом ветру. Большие зеленые глаза на симпатичном, загорелом лице смотрели на Жида с хитрым прищуром. Приятное впечатление не портила даже пара неглубоких, давно заживших боевых шрамов на правой стороне лица. - Вы извините за командира. – Девушка забросила своё оружие за плечо. – Он у нас… короче, его только вчера назначили командиром нашей сводной группы и, видимо, потому, что все остальные разбежались. Вообще он командно-штабной воин, так что и ситуацию видит несколько… шаблонно. - Да, я заметил… - Вы, я так поняла, командуете здесь русскими наемниками? - Вернее тем, что от них осталось. Иван Кузнецов, можно просто «Жид». - Командер Джейн Шепард, корпус морской пехоты США, приписана к экипажу ракетного крейсера «Энтитэм». – Американка вытянулась и резко козырнула. – Я командую батальоном морпехов. Нас в такой спешке сюда забросили, буквально выдергивая с кораблей и увольнительных. Япы ничего вразумительного объяснить не могут, вот я и хотела прояснить ситуацию у того, кто как был в эпицентре. - Точно подмечено: именно в эпицентре. – Жид мрачно усмехнулся. Происходящее ему нравилось все меньше и меньше. – Тут такое творится, что даже русским матерным описать будет сложно. - А вы попробуйте, я его немного знаю. Наемник подрагивающими пальцами достал сигарету из мятой пачки, закурив, глубоко затянулся, затем, будто спохватившись, предложил её Шепард, но та лишь отрицательно качнула головой. - Ну, если вкратце, то ситуация выглядит примерно так… Спустя непродолжительное время, за которое Жид, не стесняясь непарламентских выражений, изложил глубину… ситуации, американка задумчиво, с хрустом размяла пальцы, а затем резко выдернула из зубов наемника раскуренную сигарету и с нескрываемым удовольствием затянулась. - Э… а что это? – На большее фантазии в очередной раз охреневшего Жида не хватило. - Ну, в моей теперешней ситуации как бы излишне оптимистично будет заботиться о здоровье. – Шепард криво, даже как-то хищно улыбнулась. – Ну да ладно, вечно жить я в любом случае не планировала. Давайте попробуем прикинуть план действий и координацию наших отрядов.
