Врата. Наемники.

Эпилог.

      Жид пришел в себя от того, что кто-то подсунул ему под нос ватку с нашатырем. Дернув головой и замычав, наемник услышал голос, от которого у него похолодело в кишках. Ибо голос этот говорил на немецком. - Он очнулся, госпожа оберфюрер, - открыв глаза, Жид увидел склонившегося над ним немолодого мужчину в белом халате, который смотрел на него сквозь стекла очков добрыми серыми глазами. А за его спиной маячило уже знакомое лицо немки, назвавшейся Эльзой. - Замечательно. Ну что же, прими мои поздравления, Юде. Ты победил. Врата закрыты, остатки американских и японских войск – сдались… В основном. Ты – жив. - Но вот какая беда – в плену, - хрипло каркнул наемник, приникая к стакану с водой, который ему приложил к губам врач. - Спасибо, герр доктор. Судя по тому, что у меня ничего не болит – операция прошла успешно? - Да, молодой человек. Вы правы. Правда, мне пришлось вас зафиксировать, во избежание. Но вы должны понимать. И еще – бросайте курить. У вас легкие загажены просто невозможно. - Думаю, это уже не важно. Меня расстреляют. - Не надо так пессимистично, мой дорогой Юде… - начала было Эльза, но Жид ее перебил. - До чего вы, немцы, жадный народ. Вам уже и пули для врага жалко. Эх, а я так хотел сгореть в атомном пламени… - О, это было бы слишком просто. И скучно. К тому же, с тобой хотел пообщаться один высокопоставленный человек… мой отец. - И кто у нас отец? - Фюрер германского народа, - на этих словах наемник закашлялся от удивления и прохрипел: - Предупреждать надо… - Зачем предупреждать? – раздался смутно голос с другой стороны постели и над Жидом навис… - Ты-ы-ы-ы… Тва-а-а-арь… - зашипел Жид в лицо самому Адольфу Гитлеру, дергаясь и пытаясь разорвать ремни, коими был примотан. - Ох, какая ярость, - улыбнулся Адольф, глядя на бьющегося наемника. – Какой ты интересный экземпляр притащила, девочка моя. И ведь не ожидал никто, что вот такой вот человек, с четвертью порченной крови в жилах, сумеет сделать бессмысленной битву и обезопасить Рейх от вторжения извне. Какая веселая шутка судьбы… Поверь, парень, за это я бы наградил тебя Железным Крестом с мечами и листьями, да и в звании на пару ступеней повысил. Будь ты немцем, разумеется. Хм-м-м-м… А что, если… Доктор Циммерманн, а как там ваша подопечная? - Адаптируется к новым реалиям, мой фюрер. Правда, есть некоторые проблемы с памятью… - И какие же? - Она ничего не помнит из прошлой жизни. Все навыки, интуитивное понимание вещей и рефлексы – все осталось. А вот память личности – исчезла. Гитлер довольно заулыбался, глядя на дочь. Удивленно поднявшая брови Эльза сперва непонимающе смотрела на отца, но до нее быстро дошло. Вернув улыбку, девушка кивнула, соглашаясь с так и не высказанным предложением.       По знаку доктора два дюжих санитара покатили кровать с наемником по безликим больничным коридорам, пока не привезли в помещение, напоминающее смесь операционной и лаборатории. Собственно, это оно и было. Жид надеялся, что его отвяжут от кровати для перемещения на операционный стол или еще куда, тогда он сможет вырваться и хотя бы продать свою жизнь подороже, но… Доктор Циммерманн просто снял с него одеяло и начал вводить в вены на руках и ногах катетеры, тянущиеся откуда-то из-за головы. Что за агрегат там стоял – разглядеть не удавалось. - И так, мой фюрер, пациент подключен. Кого использовать как донора? Под удивленными взглядами наемника и доктора Адольф Гитлер снял с себя китель и начал закатывать рукав рубашки. - Вы… уверены, мой фюрер? – осторожно спросил доктор. - Абсолютно. Парень – герой Рейха. Он спас множество жизней, хотя и отрицает это. Ведь если бы не его авантюра – сейчас у Врат шла бы жесточайшая мясорубка, перед которой померкли бы и Сталинградская битва, и Курская Дуга, и Фабрика Смерти в Арденнах… Американцы не отказались бы просто так от богатейшего источника ресурсов. Так что, Юде, ты дал нам драгоценнейший ресурс – время. Время подготовиться. А это достойно награды, - пока фюрер вещал, доктор Циммерманн ввел катетер и ему. Щелчок – и машина за спиной Жида негромко загудела, а по прозрачной трубке в нее побежала кровь главного нациста. Как и кровь самого наемника. А потом по Жиду ударила жуткая боль. Казалось, что каждая клеточка его тела обтачивается ржавым напильником, и даже в мельчайшие капилляры залили кислоту. К счастью, это продолжалось недолго. Сознание, не выдерживающее такой боли, покинуло наемника и на него опустилась благословенная тьма.

***

      Положив десять белых лилий к основанию постамента Павшим, Рори приподняла черную вуаль и вытерла слезы. И в который раз попыталась найти его имя среди тысяч других, выбитых на черных гранитных плитах Мемориала. И в который раз не нашла. Как и не нашла имен его друзей. - Не ищи. Сама знаешь, что про них все забыли, - раздался голос за ее спиной. Обернувшись, она увидела сидящего в коляске майора Итами, которому при закрытии Врат отсекло обе ступни, когда машина, в которой его везли, в последний момент выскочила оттуда. Стоящие за ним Ронин, Богомол и дядя Толик только ухмыльнулись. - Но почему? Он ведь самый настоящий герой, спасший нас всех? - Он – наемник, - жестко сказал Ронин, поправляя повязку на пустой глазнице. – А наемников никогда не упоминают. Как там Жид пел? Нам на могилы не кладут цветов и песен не поют? - Ага. У рыцарей – и почести, и слава. У нас же с ними только лишь контракт, - продолжил Богомол. – Но мы живы, так что… Все – пустяк. - Как? Как вы можете так говорить? – со слезами спросила Рори. – Он же был вашим другом! - Ты думаешь, что Жид по нам бы плакал? Ошибаешься. Он бы забыл о нас дня через два, как забыл Кипеша и остальных, кто погиб в столице. И поверь, он бы очень обиделся, не поступи мы так же. Наемник – это не работа. Наемник – это судьба. А наша судьба – забвение. Так что… Забудь. Это слово упало словно могильная плита. Упало – и породило тишину. Рори ничего не смогла сказать в ответ. Наемники – сказали все. - А ведь какой мир мы просрали, господа… - через несколько минут нарушил эту тишину Итами. – Сказку. С драконами, эльфиками, принцессами и волшебниками… - Вообще-то его наци захватили, не? – удивился дядя Толя. - Нет. Наци – это следствие. А причина – мы. Не открылись бы Врата – так бы мы ничего про него и не узнали. А не узнав – не засунули в сказку свои грязные лапищи. Такой мир просрали, такой мир…

***

      Сознание вернулось рывком. Открыв глаза, он непонимающе смотрел на склонившихся над ним двух мужчин в возрасте и молодую девушку. Более старый внезапно засуетился и начал произносить непонятные слова. Точнее – вполне понятные, но вот их смысл ускользал. - Мой фюрер, вы только посмотрите, какие изменения. Форма носа, скул, уши. Выправился прикус, челюсть стала шире. Волосы посветлели… - Доктор, помолчите, - сказал второй мужчина с усиками-щеточкой. – Мальчик мой, ты меня понимаешь? - Да… Где я? Кто вы? Кто я? – собственный голос казался парню очень слабым. Он почти шептал. - Ты дома, мой мальчик, ты - дома. С тобой все в порядке. Тебя зовут Эрих Шилькгрубер и ты – мой сын, - мужчина тепло улыбнулся и указал на девушку. – А это – твоя сестра, Эльза.