Сила, что изменит Мир

Мадара и Мизэки часто прятались в этом саду, стараясь не думать о войнах, а наслаждаться тем, что они вместе, в приятной тишине… им это время казалось сказочным и уж они никак не могли подумать, что это может закончиться. В один из обычных дней глава клана узнал, что Мадара в лесу встречается с Сенджу, а Мизэки просто исчезла… для юного мальчика это был серьезный психологический удар, от которого было сложно оправиться. Прошло полгода. У Мадары появились персональные тренировки, в присутствии конвоя. Каждый день, шагая на площадку вместе с братом, сердце сжималось от колющей боли. Учиха так привык каждое утро провожать девочку в госпиталь, а каждый вечер встречать, что сейчас начало и конец дня были самым кошмарным временем. Мадара стал более холодным, закрытым, даже немного равнодушным. Всё это время он искал девочку, но, обходя квартал снова и снова, никогда не находил. Она не могла уйти, её не убили, она здесь, он знал, чувствовал… Единственной вещью, что всегда напоминала об этой девчонке, была та белая лента, которая повязана на левом запястье Мадары под водолазкой. — Мои поздравления, — шипела медсестра, когда в тысячный раз отводила девочку в подвал, — ты всё ещё жива лишь потому, что Таджима так сказал. Мизэки подняла напуганные глаза на женщину. — Да-да, так что… — Мизэки, не волнуйся, это временно, — вклинилась молоденькая медсестра, которую девочка видела впервые. — Да что за нежности, Мэй?! — Простите… Дверь хлопнула, и девочка осталась в своей серой комнате одна… внутри всего лишь матрас, стул… и больше ничего. Даже окна не было в комнатушке. — Что же это… — Мизэки чуть дернулась, когда одинокая лампочка на потолке замигала, — Мадара, что же это… «И почему я всегда вспоминаю его?» — удивилась блондинка про себя, после чего села на матрас и забилась в уголок. — Мама… — всхлипнула девочка и уткнулась лицом в коленки, — почему тебя забрали… Она одна… но лишь в этой комнате. — Бежать, надо бежать… — шептала она себе под нос, с которого стекали слезы. Стало прохладно… Мизэки чуть оттянула рукава кимоно и скукожилась, пытаясь согреться. Всхлип, ещё один… Она выходила «на прогулку» лишь до палаты, в сопровождении двух воинов. Одним из которых, как оказалось, был Шуичи… он был не в праве осуждать приказы главы клана, но и согласиться не мог. Такая хрупкая девочка, которая не сломалась, а, наоборот, попыталась выжить в этом клане, найти себя. Мизэки была неконфликтным человеком, всегда была вежлива, даже с Кэмеко. Отвечала лишь правду… ну, окружающим так казалось. Ведь такие прекрасные глаза не могут лгать… Девочка немного краснела, когда Шуичи пытался начать разговор, или же что-то роняла… внутренне Мизэки ему доверяла, но внешне никак не показывала этого. Шуичи пытался общаться с девочкой, чтобы та не замыкалась в себе, но на любые темы она отвечала односложно или же вовсе молчала, кроме одной… Мадара. Таджима догадывался, что у неё были какие-то способности к лечению, но никак не мог понять, что же это такое, а ещё он знал, что девчонка уж больно отвлекает его сына, поэтому приказал запереть её в госпитале и не выпускать, пока он лично не снимет запрет, вот только несколько факторов он не учел. Например, самый главный — Мадара. Таджима имел право на многое, но не имел права на запрет юношеских чувств, которые в любой момент может поглотить война. Он рисковал сыновьями, боясь потерять их на поле боя, вот только старший стал больше отстраняться дома. Мадары никогда не бывало дома с рассвета и до самого позднего вечера. Изуна пытался помочь брату, вот только Учиха старший разозлился на младшего, непонятно почему… «Почему она никак не выходит у меня из головы? — размышлял Мадара, лежа на земле и рассматривая ночное небо, параллельно жуя травинку, — обычная девчонка, — он тяжело вздохнул, — у неё такие же красивые глаза, как это ночное небо…» — он чуть сильнее сжал свои челюсти. Разозлился сам на себя. Волосы цвета молока отросли, сама девочка немного вытянулась, правда небо в глазах потемнело. Мизэки днями и ночами напролет лечила пострадавших, становилось всё труднее и труднее скрывать себя. Сил не хватало, а самое главное, поддержки… — Таджима, долго ты будешь держать её? — завел разговор о пленнице Шуичи, как-то возвращаясь домой после боя. — Как понадобится, — сухо ответил глава клана. — Неужели ты не видишь? — В том то и дело, что вижу, — Таджима раздраженно прикрыл глаза. — Он ведь всё равно её найдет. Отпусти девочку, — с легкой улыбкой продолжил воин, — если бы не она, многих из нас уже бы не было, подумай об этом. Она заслужила свободу, — Шуичи похлопал друга по плечу и прошел вперед. Таджима лишь фыркнул. Он прекрасно понимал, что друг прав. Глава клана посмотрел назад и увидел, как в самом конце идет Мадара, держа в руках Гунбай. Его лицо было весьма сосредоточенным, как будто он что-то высчитывал. Таджима ещё больше свел брови на переносице и сжал кулаки. В госпитале, в этот раз, было совсем мало народу, да и травмы были не такими уж серьезными, так, царапины. Мизэки залечивала одного из воинов, когда дверь отворилась, и в палату вошел Шуичи. — Привет, Мизэки! — Здравствуйте, — безрадостно поздоровалась она. — Эй, ну, что ты грустишь? — та не ответила, — мы только вернулись, — он сбавил свой голос на тон. — Я знаю, — тихо ответила Мизэки, пытаясь сдержать свои эмоции. — С ним всё хорошо, он жив, — на ушко прошептал мужчина. Девочка облегченно выдохнула и стерла ладошкой выступающие слезы. — Вы… вы не знаете, когда… когда это… — Извини, Мизэки, — обреченно выдохнул тот, — пока приказ не будет отменен, мы… — Я поняла, — перебила его блондинка, — спасибо, — она поднялась и, взяв свои иголки, покинула палату. Шло время… войны становились всё кровопролитнее, Мадара всё безжалостнее и равнодушнее, Мизэки всё слабее и слабее. Единственным человеком, который видел полностью картину, был Шуичи. На его глазах эти дети выросли, но не переставали помнить друг друга… Крики людей разносились повсюду. Вспышки, осколки, палки, камни… всё кружилось на поле боя. Катана прошла насквозь и с губ скатилась красная тягучая жидкость. Мужчина пал… — Таджима!!! — эхом прошелся голос друга. В тот вечер был кровавый закат. Мадара, что наблюдал за солнцем, осознавал, что он станет главой клана, что на него ляжет вся ответственность, что он… — Мадара, — его кто-то позвал. Юноша повернул голову и увидел друга своего отца. Учиха лишь вопросительно хмыкнул. — Нам пора возвращаться, раненных слишком много. Их нужно отвести в госпиталь. Мадара ничего не ответил, он ушел, сложив руки на груди, и буквально через несколько шагов послышался его голос. — Возвращаемся! — Шуичи-сан, — к нему подошел Изуна, — вы здесь? — А… Изуна… прими мои соболезнования, — он положил руку юноше на плечо. — Спасибо, — ровно ответил тот. — Изуна, твой брат, он… — Он теперь глава клана и он приказал возвращаться, — равнодушно произнес тот. — Верно, но я не об этом… — Шуичи убрал руку и тяжело вздохнул, — когда-то твой отец отдал один приказ… — Эти приказы всё ещё действуют, — фыркнул Изуна и, развернувшись, ушел искать брата. Воины были измотаны и изранены, но держались. Медленно они подходили к своей деревне. Доблестных воинов встретили с полагающимися почестями и со слезами… Медики работали на пределе своих возможностей, пытаясь спасти как можно больше людей. Мизэки начинало трясти, когда не хватало сил скрыть свою сущность. Шел второй час ночи. Мадара никак не мог заснуть, он всё ходил по комнате, сложив руки на груди. Яркая Луна, что пробивалась сквозь прикрытое окно, волей-неволей заставляла думать не об отце, а о пропавшей подруге. Учиха фыркнул и поспешил прогуляться по деревне, чтобы хоть как-то проветрить мозги. На улице он не встретил ни души, чему был немного расстроен. Ему так хотелось хоть с кем-нибудь поговорить… ноги сами привели юношу к госпиталю. Мадара горько усмехнулся и, подойдя ближе, сел на лавочку. Он вспоминал, как когда-то сидел тут и ждал, когда дверь откроется и выйдет самая красивая девочка, и он пойдет её провожать… «И почему я подумал, что она самая красивая?» — Мадара поднял глаза на ночное небо, и в сердце что-то кольнуло. Как будто он смотрит той самой красивой девочке в глаза. Дверь тихонько скрипнула, но Учиха не обратил на это никакого внимания. Он всё думал о ночном небе… Блондинка, что аккуратно прикрыла дверь, тяжело выдохнула и, поправив растрепавшуюся косу, развернулась, чтобы незаметно подышать таким желанным свежим воздухом. Мизэки заметила, что на лавочке сидит какой-то юноша и смотрит вверх: он в темной одежде, у него длинные волосы, которые топорщатся в разные стороны, внешний вид говорил лишь о том, что юноша — воин, который, почему-то, сильно страдает. Блондинка грустно усмехнулась, вспомнив о том, как когда-то Мадара сидел на том же самом месте и ждал её… Мизэки осторожно начала спускаться по ступенькам, чтобы тот не заметил её, но на последней она наступила на веточку, которая слишком громко хрустнула. Юная ахнула, а юноша повернул голову на звук. Мадара увидел тощую блондинку с длинными волосами, заплетенными в косу. Первая была в потрепанном темно-синем кимоно, которое оголяло ноги, ведь оно было коротко… а потом Учиха посмотрел на лицо этой девушки. Если бы не Луна… — Мизэки… — Мадара, не поверив собственным глазам, подорвался с лавочки и, хотел сделать шаг вперед, но остановился, ведь та смотрела такими испуганными глазами. — М-Мадара… — себе под нос прошептала та, — Мадара… — чуть громче и увереннее. На глазах ночного неба выступили слезы. Звездочки заблестели и даже немного ожили. Блондинка бросилась к юноше, тот последовал её примеру. Эта нереально долгая секунда, и они стоят в объятиях друг друга. Мадара прижимал к себе девушку, как спасательный круг, а та просто таяла от его сильных рук и от такого могучего тела. Он вырос и теперь даже на голову выше девушки. — Мадара… — всё так же нежно, как и раньше, шептала блондинка, стараясь оказаться как можно ближе к нему. — Мизэки, — Учиха не мог поверить. «Это сон? Если так, прошу, не заканчивайся», — думал тот. Она была такая тонкая и, казалось, хрустальная, а ещё — очень холодная, тело Мадары охотно делилось теплом. Девушка немного отстранилась, и Учиха взял её лицо в свои руки, пытаясь вдоволь насмотреться в самые красивые на свете глаза. — Это моё ночное небо, мои звезды и моя Луна… — прошептал он, а дальше… Мизэки улыбнулась так, как могла улыбаться лишь она, и по щечкам скатились две слезинки радости. Мадара быстро приблизился к лицу девушки и так чувственно и нежно накрыл её губы своими. От эйфории закружилась голова… Мизэки ответила на такой романтичный, легкий и… первый поцелуй. Ещё неумело, но, так старательно пытаясь отдать: «Любовь?» — промелькнуло у обоих в головах. — Где ты была? — переводя дыхания, шептал Мадара ей на ушко, прикрыв глаза и касаясь её щеки своей. — Меня держали здесь, в подвале, с охраной. Мадара… я так хотела выбраться, так хотела увидеть тебя… — таким же шепотом отвечала она, — я безумно… по тебе скучала, — пытаясь раствориться в нем, продолжала та. — Мизэки, — он запустил руку в её волосы. — Мадара… — она нежно поцеловала его в шею, чем вызвала неоднозначную химическую реакцию в его теле. Для Учихи столько всего произошло в последнее время, что встреча с Мизэки стала последней каплей, разум отказался что-либо понимать и, сдавшись, позволил чувствам вылезти наружу. Этой ночью Мизэки стала Его… он только и успевал, что называть её имя и добавлять «моя», а девушка лишь соглашалась. Пусть на эту ночь, но блондинка подарила ему эти неземные наслаждения, а также покой… Мадара проснулся от того, что его волосы плавно опускались и поднимались, сначала он хотел подскочить с постели и понять, что происходит, но нежные руки остудили пыл мужчины, заставив осознать, что всё хорошо. — Мадара… — Учиха не мог передать, насколько он счастлив слышать своё имя из её уст. Воин посмотрел на Свою женщину и так нежно и ласково улыбнулся ей, его темные глаза светились необузданным счастьем, а сердце почувствовало, что хозяин вернулся к жизни. Он схватил Мизэки и, крепко обняв, повалил на себя. Девушка звонко засмеялась, отчего новая волна счастья распространилась по телу воина. Ему так не хватало её… — Мизэки, — он одной ладошкой осторожно коснулся её лица. — Что? — её глаза так сверкали, что Учиха никак не мог насмотреться. — Я хочу, чтобы ты была моей, — его голос едва дрогнул. — Но я и так твоя, — ласково улыбнулась блондинка, после чего подарила ему очередной волшебный поцелуй… Младший брат медитировал в комнате отца, когда услышал, как дверь отворилась и в дом вернулся старший Учиха, да судя по всему — не один. — А? — Изуна выглянул из комнаты и осторожно спустился вниз по лестнице, — брат! Наконец-то ты… кто это? — юноша уставился на девушку, как ему показалось — неземной красоты, а ко всему прочему — на кого-то она была похожа. — Изуна, ты её не помнишь? Это Мизэки, — Мадара стоял и улыбался, он улыбался. Младший брат на минуту остолбенел, он уже не помнил, когда Учиха старший сам начинал беседу, а про «улыбку» и речи даже не было. — Мизэки? Это ты? — выдавил из себя наследник. — Да, это я, — её мелодичный голос ничуть не изменился. Затем взгляд Изуны случайно упал на крепкий замок из двух рук, после чего он благосклонно улыбнулся и облегченно выдохнул. — Добро пожаловать, — единственное, что мог тогда сказать Изуна. Мадара привел её в свой дом, чтобы она там осталась, чтобы жила вместе с ним и всегда была рядом. Единственным пунктом, который немного не давал ему покоя, был, а точнее была — Кэмеко — та противная медсестра, которая вечно издевалась над его возлюбленной. Когда Учиха стал появляться на улицах поселения с Мизэки, то по толпе начинали расползаться слухи о том, кто это такая, а также бесконечные взгляды ненависти от чистокровных девушек клана. Мадара был красив, и каждая хотела стать его невестой, вот только этой участи удостоилась никому неизвестная пленница. Больше всех снова кудахтала Кэмеко, когда терпение Учихи подошло к концу, Мадара явился в госпиталь и до чертиков напугал бедную медсестру, после этого случая она и слова не молвила в сторону главы клана. А Мадаре было всё равно, главное — Мизэки цела и невредима, никто не может причинить ей боль, даже словом. Часть большого дома Учиха была для Мизэки с Мадарой, а вторая часть — для Изуны, но большую часть времени дом пустовал. Бесконечные тренировки для наследников, а после Мадара шел не домой, а в тот забытый сад, где ждала его любимая. Сад уже не казался таким забытым. Учиха немного обустроил его под себя, чтобы там можно было комфортнее. В таком месте оба могли быть до ночи, а после возвращались домой. Мизэки и представить не могла, что может на свете что-то быть лучше. Мадара обнажал свою душу перед этой особой, рассказывал всё, кроме одного — его друг теперь заклятый враг. Он ужасно не хотел об этом говорить и был безмерно рад, что до этого разговор не доходил, но однажды Мизэки все-таки задала вопрос. — Мадара, а помнишь того мальчишку? — Учиха осторожно обнял девушку со спины и прижал к себе ещё крепче, уперевшись подбородком в её макушку. — Какого? — Ну, ты с ним в лесу встречался, как же… Хаширама. Точно. Он. Что с ним? Мадара крепче сжал зубы, а тело всё напряглось, что не могло остаться незамеченным. — Мизэки… — Учиха думал, как бы постараться всё объяснить. — Он погиб? — она развернулась в кольце объятий и, обвив своими ручками его талию, заглянула ему в глаза. — Нет, но обязательно погибнет, — холодно произнес он. — Что? — та чуть нахмурилась. — Мизэки, — Мадара нервно выдохнул и тут же отошел от девушки и, повернувшись к ней спиной, скрестил руки на груди, — они наши вечные враги. Стольких родных, друзей и близких… Хаширама теперь глава клана Сенджу. Детские игры закончены. — Ты сражаешься с ним? — Да, — в этом одном слове было столько яда и ненависти. Мизэки хотела коснуться его, чтобы снять эти чувства, хоть немного, но в дом ворвался младший брат и зов был слышен хорошо. — Мадара! Учиха старший сорвался с места и мигом спустился вниз. — В чем дело? — Сенджу пересекли нашу восточную территорию, — чуть отдышавшись, быстро проговорил Изуна. — Собери отряд, как закончишь — дай знать. Мы выдвигаемся, — властно сказал глава клана. Младший брат склонил голову в знак согласия и удалился. — Ты видишь? Видишь?! — его голос не был сейчас и на крохотную часть нежным и сладким, тот был пропитан ненавистью и желанием расквитаться. Мизэки ничего не ответила, она лишь бесшумно подошла к возлюбленному и взяла его за руку. — Мадара, — ей хватило лишь произнести его имя, как отрицательные эмоции и чувства тут же улетучились, как будто дикую кошку перестали гладить против шерсти. — Я не хочу, чтобы они добрались до моего поселения, до моей семьи, до тебя… — голос становился всё тише и тише. На улице раздался сигнал. — Мы выступаем, — Мадара крепко обнял блондинку и поцеловал в губы. — Мой бесстрашный воин, — кокетливо улыбнулась та и чуть растормошила и без того взъерошенные волосы на голове мужчины, — возвращайся, — в глазах появился тот самый огонек страха, а губки задрожали. — Любимая, я вернусь, — он так улыбнулся, что Мизэки невольно поверила, — я Мадара Учиха, глава клана, даю слово, — осторожно проведя по бледному личику, воин поцеловал девушку в носик, после чего, взяв часть обмундирования, покинул дом. Как только дверь закрылась, Мизэки упала на колени и, закрыв лицо руками, заплакала.