Сила, что изменит Мир

Девчушка поливала цветы у входа в госпиталь. Справа и слева от лестницы были красиво посажены хризантемы: розовые, белые, красные, жёлтые… — Мизэки, — из госпиталя показалась медсестра. — Да? — девочка подняла голову и чуть подула на прядки, чтобы убрать их с лица. — Сколько можно говорить? Убирай волосы! — возмутилась медсестра. — Простите… — она виновато опустила голову. — Эх… — та безнадежно вздохнула, — ладно, заплетайся и приходи. Сегодня нужно всех подлатать, они вечером выдвигаются на войну, — медсестра зашла в госпиталь. Девочка поставила лейку у лестницы и дошла до ближайшей лавочки. Сев на неё, Мизэки перекинула одной рукой все волосы на левую сторону и стала аккуратно заплетать косу. Она не знала, что совсем рядом из-за деревьев за ней наблюдает тот самый мальчик… Учиха Мадара. Закончив прическу, девочка грустно улыбнулась, и на кимоно упали два хрусталика. — Удачи… — тихо-тихо сказала она. Мизэки поднялась и через пару мгновений уже скрылась в здании госпиталя. Девочка не спеша шла по таким уже знакомым светлым коридорам этого ужасного здания. Ей было противно, но она пленница, ничего не может сделать, во всяком случае, пока не может… — Ну что ты плетешься?! — закричала одна из медсестер, — давай быстрее! — женщина поудобнее уложила воина на кушетке, — у него поломаны ребра. Мизэки ничего не сказала, просто подошла близко к пострадавшему и, воткнув несколько игл в кожу, положила ладошки в больных местах. Воин даже не поморщился ни разу. Сейчас свечения не было, казалось, что это все иголки делают. Мизэки начала водить ладошками, заставляя кости срастаться, и почему-то именно сейчас она подумала: «А как будет выглядеть Мадара?» — ведь перед ней лежал взрослый Учиха. Да… эти черные волосы, казалось, идеальные черты лица, привлекательный цвет кожи… воин был красив, вот только… Мизэки терпеть не могла убийц. Девочка осторожно вытащила все иглы и, убрав их в свой мешочек, собралась покинуть палату. — Тебе ещё в четыре следующие надо, — заявила медсестра. Мизэки ничего не ответила, лишь едва вздохнув, поспешила выполнить указ. — Эй! — окликнул её мужской голос, она развернулась, — спасибо, — сказал воин, уже сидя и улыбаясь на кровати. Мизэки чуть смутилась и, кивнув головой, удалилась из палаты. Из госпиталя девочка всегда уходила вместе с солнцем, всё-таки она ещё ребенок… почему-то Мизэки остановилась на лестнице и решила осмотреться: пустые скамейки, шумящие деревья и больше ничего… Слева садилось солнце, в последний раз лаская своими лучами всё живое. Почему-то стало страшно, страшно, что она одна, совсем одна. В голове невольно всплыл вопрос: «А где Мадара?» — но никто не мог ответить. Девочка неуверенно сделала шаг, потом ещё один и ещё, она потихоньку шла по пустым улицам, сковываясь изнутри всё больше и больше. Солнце полностью ушло за горизонт, и девчушка услышала шорох где-то сбоку. Она лишь ускорила шаг и попыталась добраться до дома, который находился на окраине деревни. — Эй! — девочка развернулась и увидела небольшую Учиховскую шпану из четырех маленьких мальчиков. — Привет, — она натянуто улыбнулась. — Ты чего тут гуляешь одна? — Домой иду, — пожав плечами, ответила девочка. — Одна? — удивился один из мальчиков. — Да. — Мы с тобой! — завопил самый маленький. — А? — удивилась блондинка. — Ты вылечила нашего папу, поэтому мы тебя проводим, чтобы с тобой ничего не случилось! — вклинился ещё один. — Вашего папу? — Мизэки стала быстро просматривать пленку воспоминаний за сегодняшний день. — Да! Мы его сыновья, — продолжил мальчик. — Все четверо? — удивилась блондинка, на что услышала звонкий смех. — Да нет же, нас двое, — мальчик обнял за плечо самого мелкого. «Они похожи…» — отметила Мизэки, — меня зовут Акира, а младшего Изаму. Оба с черными волосами, бледная кожа, чистая улыбка, красивые глаза… — А меня… — начала девочка. — Мизэки! — выкрикнул Изаму, — мы знаем, — он улыбнулся. — О… а вас как? — обратилась она к остальным ребятам. — Коичи. — Мичи. Эти ребята немного отличались от Акиры и Изамы, видимо, не совсем чистокровные Учихи. Волосы были не смольно-черные, кожа была чуть смуглее, зато улыбка и глаза были точно Учиховскими. — Ладно, пойдем, а то нам ещё домой возвращаться, — начал Акира. — А ты живешь в самом конце? — по дороге спрашивал Изаму. — Да. — А ты знаешь, что там живут призраки?! — начал Коичи. — Что? — удивилась Мизэки. — Ага! И в том лесу, что рядом, течет мертвая вода, — шепотом добавил Мичи. — Это… — начала Мизэки. — Это правда! — в голос завопили мальчишки, — все об этом знают! Девочка смогла сдержать смех. «Призраки, мертвая вода… да что вы об этом знаете?» — мысленно рассуждала она. — Мизэки, ты откуда? — спросил Коичи. — Я… э… я… — как она им скажет? — Ты не помнишь? — тихонько спросил Изаму. — Нет… — девочка ещё протяжно выдохнула, дабы придать убедительности. — И родителей не помнишь? — вклинился Мичи. — Маму… немного… — девочка уронила голову на грудь. Это была правда, она немного помнит маму, но и то, откуда сама, тоже прекрасно помнит, вот только говорить нельзя. — Она… — начал Коичи. — Умерла, — спокойно ответила девочка и подняла голову, — мы почти пришли! — она перевела тему, сменив тон голоса на более радостный. — Ты тут живешь? — мальчики остановились и посмотрели на какой-то карточный деревянный домик, который, казалось, вот-вот разрушится. — Да, — ветер быстро поднялся и жутко завыл, заставив мальчишек дернуться. — Л-ладно… мы п-пойдем… — сказал Акира. — Спасибо вам, — Мизэки попыталась улыбнуться, но получилось не очень. — Это тебе спасибо, за папу, — улыбнулся Изаму. — Ладно, пока, — мальчишки развернулись и понеслись домой. Мизэки устало провела руками по лицу, а потом по волосам, развязав ленту. Девочка перевела взгляд на страшный черный лес, который шумел под порывами ветра. Блондинка осмотрелась — лишь темнота с мертвой тишиной и больше ничего… Волосы цвета молока то и дело разлетались в разные стороны от потока ветра, но девочку это нисколько не волновало. Она чуть подняла полы кимоно и уверенно направилась в тот самый черный лес… Шаг — и сразу хруст каких-то сухих веток, Мизэки чуть вскрикнула, но все же пошла дальше. Почему-то её тянуло туда. Она чувствовала — надо идти. А вдруг, это шанс сбежать! — Бежать, бежать… — повторила себе под нос и ускорила свой шаг. Как только Мизэки ступила за границу первых деревьев в глубь леса, то, как будто оказалась в другом мире. Стало ещё темнее, и словно всё это начало кружиться вокруг неё самой… Мизэки тяжело задышала и посмотрела наверх, но и там увидела лишь непроглядную темноту. Девочка развернулась назад, но и с той стороны ничего не было. Ветер поднял полы кимоно чуть выше, оголив тонкие ножки, которые уже были в крови от острых сухих веток. — Бежать… — испуганно повторила девочка и буквально ринулась дальше в темный лес. Она бежала так, как будто была борьба со смертью за жизнь. Сердце всё ускоряло и ускоряло темп, глаза уже не различали ничего, в воздухе появилась пыль и какие-то листья, деревья то и дело цеплялись за одежду, разрывая ту в клочья. Мизэки не могла остановиться, казалось, ещё чуть-чуть и она выйдет на свет. Темные глаза стала застилась пелена слез. Силы куда-то уходили… — Мама… — одними губами произнесла девчушка и сделала последний рывок. Она оттолкнулась от земли и прыгнула вперед, прямо в «лапы» хвойным деревьям. Ни одна ветка не задержала такое хрупкое тельце, и девочка полетела вниз, а уже через пару мгновений ощутила «объятия» земли и каких-то странных камней. Мизэки лежала на животе и быстро дышала, пытаясь привести дыхание в норму. По нижней губке стекала кровь, глаза были закрыты, почему-то тело начало трясти. — Бежать… — срывающимся голосом произнесла она. На остатках сил Мизэки перевернулась на спину, она хотела встать и побежать, но застыла, как только увидела что-то светлое в этой непроглядной тьме. — Что это? — девочка поднялась на ноги и стала всматриваться, — ветер это колышет, значит… — Мизэки создала несколько светящихся шаров поцарапанными руками, после чего пустила их вперед. Этот легкий свет пролился на… дикие деревья сакуры… у Мизэки сердце замерло от такой красоты. Девочка сделала несколько шагов вперед, а когда стала себя увереннее чувствовать, то провела за собой светящиеся шары. Девчушка шла дальше вглубь и никак не могла налюбоваться. Сакура… это были её любимые цветы. Когда-то и у них был целый сад этих деревьев… Мизэки не могла оторвать взгляд, ведь деревья не заканчивались. Они были настолько красивы, что девочка позабыла про боль. Ветер не казался уже злым, а скорее — успокаивающим. Сакура восстанавливала душу. Незаметно для себя, Мизэки добралась до центра, где увидела два сплетающихся дерева. В голове тут же пронеслась вспышка, но настолько быстро, что девочка не успела рассмотреть, что там было. Светящиеся шарики собрались вокруг Мизэки, которая никак не отходила от деревьев. — Пора обратно… — она улыбнулась и, подняв правую руку, собрала все шарики, которые сразу же погасли и исчезли. Снова наступила темнота… но она не казалось уже настолько пугающей, захотелось оказаться дома… На улицу собрались почти все, ожидая своих родных и близких, которые должны были вот-вот вернуться с боя. Среди всех, за деревом, стояла хрупкая девочка, сложив руки в молельной позе. Раздался первый крик, потом ещё и ещё… они вернулись. Девочка поправила белую широкую ленту, которая была повязана на лоб, и устремила взгляд в толпу. — Не вижу… — она была такой маленькой, а вокруг все такие высокие. Девочка попыталась взобраться на дерево, но всё, на что её хватило, ухватиться за ветку и подтянуться на руках. Впереди всех с равнодушным выражением лица шел глава клана, а за ним… — Мадара… — прошептала Мизэки, после чего шмякнулась на землю, — больно… — она потерла копчик. Ей нужно было уходить, причем срочно. Мизэки поднялась и понеслась в госпиталь. Сейчас будет тот самый кошмар — борьба со смертью. В этот раз раненных было подозрительно много. Некоторых девочка видела не в первый раз, некоторых впервые, но вот того воина никак не могла найти. Мизэки потеряла счет раненным, уже казалось, что они на одно лицо, им не было конца. — Давай быстрее! — кричала медсестра на девочку, когда та чуть замешкалась, пытаясь вставить иголки в плечо одному из воинов. Мизэки дернулась и иголки упали на пол. — Неуклюжая дурёха! — раскричалась женщина и принялась готовить стерильный раствор. — Кэмеко, прекрати! — раздался знакомый голос. Мизэки, что собирала иголки на полу, посмотрела на вход. Это был тот самый воин. — Вы живы… — обрадовалась девочка. — Да, — усмехнулся тот, - жив. Давай помогу, — воин присел на корточки рядом и собрал все иголки, — держи, — он отдал их Мизэки. — Спасибо, — та смутилась и опустила глаза в пол, отчего воин лишь рассмеялся. — Меня зовут Шуичи, — добродушно улыбнулся тот. — Мизэки… — тихо ответила девочка. — Нашел перед кем представляться, Шуичи! Вообще! Иди отсюда, не мешай! — Кэмеко, от твоего визга, кажется, больному стало хуже, — ещё больше рассмеялся воин, а лицо медсестры окрасилось пунцовым цветом. Кэмеко с силой поставила раствор на стол, отчего тот немного выплеснулся. — Кидай сюда свои иголки, как тут закончишь, переходи в следующую палату! — сказав это, медсестра покинула помещение. — Спасибо, Шуичи, — услышала Мизэки от мужчины, что лежал с раздробленным плечом на кушетке. — Для тебя старался, как ты, Ясуши? — осторожно, с некоторой болью в голосе произнёс воин. Девочка же вовсе не слушала их разговор. Простерилизовав иголки, она осторожно подошла к воину и вонзила их в плоть. Ясуши чуть ли не взвыл от дикой боли, которая увеличивалась в тысячу раз от каждой острой иглы. — Сейчас станет легче… — произнесла успокаивающим голосом блондинка. Мизэки понадобилось аж десять игл, ведь травма была серьёзной. Девочка осторожно опустила свои ладошки на больное плечо. Голова внезапно закружилась, в глазах потемнело. «Не сейчас…» — подумала она. — Эй, с тобой всё хорошо? — спросил Шуичи и придержал девочку за плечи. — Да, — не своим голосом ответила та. Ясуши крепко сжал обеими руками простыню, а Мизэки дернулась, как от удара током, глаза резко распахнулись ещё больше. — У вас… у вас там… просто… потерпите, — девочка встала и приложила свои ладошки сильнее. Ясуши стиснул зубы. Обезболивающее не помогало… Шуичи, что наблюдал, никак не мог понять, откуда девочка видит, что там внутри и как она так лечит, ведь иглы та никак не трогает. — Давай же… — тихонько сказала девочка, и на кончиках пальцев стало появляться что-то розовое, — нет, нет, нет… — шептала она, а из глаз стали скатываться слезки. — Мизэки, — Шуичи вскочил и стал искать успокоительное для девочки и обезболивающее для друга. Пока тот стоял к ним спиной, Мизэки выпустила силу, ладошки засветились ярко-розовым и кости, точнее остатки костей, стали передвигаться, срастаться и восстанавливаться. У Ясуши начался болевой шок. — Потерпите… — девочка не переставала плакать, она просто была на грани, — ещё немного… — кость восстановилась, вот только не до конца. Мягкие ткани срослись, снаружи кожа была гладкой, боль ушла… девочка быстро вытащила иголки и убрала их в мешочек. — Как… как ты это сделала? — не веря своим глазам, спросил Ясуши. — А? — развернулся Шуичи, — ты… восстановила его плечо? Так быстро? — Нет, — она вытерла слезы, — вам нужен гипс, пожалуйста, попросите об этом Кэмеко-сан, — девочка чуть пошатнулась. — Тихо, тихо… — Шуичи взял её за плечи. — Мне нужно ещё… — Ничего не нужно, они сами справятся. Ты ведь еле стоишь на ногах. Мизэки… иди домой, отдохни. — Можно? — с искрами в глазах спросила девочка. Шуичи немного засмотрелся, но быстро взял себя в руки. — Да, не волнуйся, иди, я тебя отпускаю. Ты молодец, — мужчина улыбнулся. — Спасибо, — сказал Ясуши, — я думал, что без руки останусь, — усмехнулся тот. Девочка поклонилась и поспешила покинуть госпиталь. Как только она вышла из здания, то сразу поморщилась. Солнце снова уходит… уже ушло… — Долго же тебя пришлось прождать… — услышала она откуда-то слева. — А? — девочка повернула голову и увидела, как из тени дерева вышел тот самый мальчик, которого она ждала увидеть… живым, — Мадара… — так нежно, как мягко… Казалось, даже мама его так не называла, хотя… он ведь её просто не помнит. Он не знает, как было. — Ну… — он подошел к лестнице, — мне что, на руках тебя забирать что ли? Спускайся давай! Девочка блаженно закрыла глаза и, сделав шаг в пустоту, без сознания полетела вниз… — Мизэки! — Мадаре не нужно было долго думать, он рефлекторно поймал это тельце, - эй, ты чего? — он взял поудобнее девочку на руки и понес до ближайшей лавочки. Мальчик уложил её и стал тихонько бить по щекам. — Мизэки… очнись… эй! — Мадара осмотрелся и на его счастье — увидел лейку с водой, через пару мгновений вся охлаждающая жидкость оказалась на лице девочки, отчего блондинка открыла глаза и резко подорвалась. — Ты чего?! — она впервые прикрикнула. — Я чего? В обмороки надо меньше падать! — он сложил руки на груди и чуть отвернул голову. Мизэки смотрела на его профиль и никак не могла понять, что же происходит у неё внутри… девочка бесшумно встала, лента упала с головы, но та не заметила. Мизэки прошла пару метров, не обернувшись и не сказав ни слова. Почему-то в Мадаре заговорила совесть. Ведь кто знал, что было в госпитале и почему девочка в таком состоянии. — И не надо на меня обижаться! — воскликнул он. «Я ведь не это хотел сказать…» — разозлился на себя Учиха. Ещё пара шагов и Мизэки просто растворилась в воздухе. — Что? Как такое… она ведь не шиноби… её чакра слишком мала… как она… — взгляд Мадары упал на землю, где красовалась белая лента. Мальчик без раздумий поднял её и сунул себе в карман. Почему-то желания вернуть не возникло. Может быть, потому что устал на поле боя, а может быть, потому что захотелось, чтобы часть этой странной девочки была с ним… Мизэки опустилась на пол в центре своей комнаты, сразу рухнув на колени и схватившись за сердце. — Почему сейчас? Почему?! — тихо шептала она себе под нос, — а если он видел? А если он спросит?! — девочка заплакала. Такой безысходности у неё ещё не было. Ведь пока никто не понял, кто она на самом деле, — а если Мадара… — осеклась блондинка. «Почему я столько о нем думаю?» — сердце вдруг вошло в обычный режим, оно успокоилось, а слабость отступила. На следующий день Мизэки за два часа до работы вышла из своего дома, чтобы пораньше добраться до госпиталя. На улице густой туман, солнце только начинает пробираться, сырая земля… не очень-то и комфортно. Мизэки, чуть больше повязав белый пояс на темно-синем кимоно, поморщилась и медленно побрела по улице до госпиталя. По крайней мере, она думала, что идет туда. В тумане девочка перепутала поворот… — Странно… я точно помню, что раньше тут этого не было… — она рассматривала какие-то постройки, которые до этого не видела, пыталась рассмотреть сквозь туман. Девочка остановилась, когда услышала впереди чьи-то шаги и увидела темную фигуру. Мизэки распахнула свои глаза и чуть приоткрыла рот. Девочка взвизгнула и закрылась руками. — И чего так орать? — услышала она. Мизэки осторожно опустила руки и посмотрела на фигурку. — Мадара? — в ответ лишь взгляд, который менялся с надменного на виноватый, — что ты тут делаешь? — одновременно спросили они. — Я тут живу, — на выдохе ответил тот. — Так, а… я заблудилась? — она стала внимательнее осматриваться, туман стал понемногу рассеиваться… — Хех… есть такое! — Учиха улыбнулся, обнажив все свои зубы. Мизэки немного напряглась и посмотрела на мальчика. Кажется, он подрос, а сейчас стоит в какой-то тренировочной одежде с запАхом, а в руке огромный веер, который тот закинул на плечо. — Ты как? — продолжил мальчик. — А? — она забыла все слова. — Ты вчера упала в обморок, забыла? Как себя чувствуешь? — Хорошо, спасибо… — она никак не могла отвести взгляд от этой странной штуки, — ты куда сейчас идешь? — Тренироваться! — победно заявил тот, — сейчас и брат догонит. Мы с ним вместе обычно тренируемся. — А что это такое? — она пальчиком показала на веер. — А… это Гунбай! — Мадара с силой поставил оружие на землю, чуть раскрошив камни, — это нескладной веер, вырезанный из уникального дерева священного духа. — Духа? — удивилась Мизэки и подошла ближе, — можно? — Мадара рассмеялся. — Девчонки… ладно, держи, — мальчик протянул Гунбай блондинке, но та не стала его брать в руки, а лишь дотронулась указательным пальчиком до поверхности темного дерева. По телу девочки разошлась странная волна. Она почувствовала мощь этого оружия, почувствовала изнанку этой красивой работы. Мизэки приложила ладошку и провела по всей поверхности. — Ты его помыть решила? — усмехнулся мальчик. — Что это такое? — она указала на рисунки. — Это томоэ. — Томоэ… красивое название, — Мизэки отошла назад, пытаясь просмотреть вспышки, что получила от Гунбая. — Ты плачешь? — удивился Учиха. — Я? Нет, что ты… — она улыбнулась, но сама не заметила, что заплакала. — Мизэки, что с тобой? — в голосе этого заносчивого мальчишки была слышна забота. — Это твое оружие, — Учиха прекрасно понял, что это не вопрос. — Да. Мизэки, что это ещё? — Мадара подошел вплотную и правой рукой чуть приподнял личико блондинки. Учиха бы отдал много, чтобы этот момент не заканчивался. Кожа была такой мягкой и нежной, не хотелось отпускать, захотелось, чтобы… «Она была моя», — Мадара даже чуть вздрогнул, откуда у него такие мысли? — А что с ней не так? — Мизэки не пыталась вырваться или убежать, наоборот, даже прикрыла глаза. Почему-то захотелось побыть с ним подольше и почему-то захотелось… взять его за руку. — Скажи мне, кто это делает? — Учиха чуть нахмурился. — Я же говорила, что я всего лишь пленница, — она улыбнулась уголками губ. — Мадара! — раздалось где-то сзади. Они дернулись и отошли друг от друга. — Мизэки? Привет! — поприветствовал девчушку младший Учиха. — Привет, Изуна, — блондинка мягко улыбнулась. — А со мной значит не надо было здороваться? — нахмурился Учиха старший и сложил руки на груди. — Мадара… — Мизэки даже растерялась. — Как ты тут оказалась? — начал Изуна. — Потерялась она, — рявкнул Мадара, глядя в глаза блондинке. — Да? Тебе куда? В госпиталь? — спокойно продолжал Изуна, хотя чувствовал то самое напряжение, что исходило от старшего брата. — А… ага, — блондинка как завороженная смотрела на Мадару. — Брат, не пугай её, — он положил руку на плечо Учихе старшему, — пойдемте, а то время не ждет. Братья решили проводить её сначала до госпиталя. Всю дорогу говорил только Изуна, остальные же молчали, иногда глядя друг на друга. — О, вот и госпиталь, — сказал младший и улыбнулся. — Спасибо, — в ответ улыбнулась девочка, на что Мадара лишь отвернул голову и выпятил вперед нижнюю губу. — Не за что, — в такой же манере проговорил Изуна, — ну, мы пойдем, увидимся! Изуна взял старшего брата под локоть и поволок за собой. Учиха начал брыкаться, на что Мизэки воздушно рассмеялась и, кокетливо заправив прядь волос за ухо, отправилась в госпиталь. Дети стали чаще видеться и общаться, вот только они не догадывались, что за ними следили… Прошло около полугода. Мадара часто встречал, а потом провожал Мизэки до госпиталя, параллельно рассказывая ей какие-то истории. Со временем его напускная обидчивость испарилась, девочка помогла… просто в один прекрасный момент, на вопрос Изуны: «На чьей ты будешь стороне?» - она, не задумываясь, подошла к Мадаре и сказала: «Я на его стороне», — после чего обаятельно улыбнулась. Учиха старший, почему-то, непонимающе уставился на девочку, хотя, что-то внутри говорило, что это самая прекрасная новость за последнее время. Он счастлив. Кажется. — Мадара, — начала Мизэки в одно прекрасное раннее утро, когда Учиха старший шел на тренировку без Изуны. Такое случалось не редко, но вот решилась она спросить именно сейчас, — почему иногда ты без брата? — Ну… — он поправил Гунбай и чуть отвернул голову. — Ёжик, — усмехнулась девочка и немного потрепала мальчика за волосы. — Ну… — Мадара удовлетворенно прикрыл глаза и чуть наклонил голову к блондинке. — Почему? — Я тренируюсь! — уверенно заявил он. — Ты всегда тренируешься, но… — она хитро посмотрела в его чёрные глаза. Мадара даже особо не сопротивлялся, он схватил девочку за запястье и быстро отвел к ближайшему дереву. Дыхание перехватило, и на щечках Мизэки выступил легкий румянец. Мадара оказался так близко, что от страха блондинка прикрыла глаза. — У меня там друг, — так тихо и так нежно прошептал мальчик. Голова закружилась, ноги ослабли, дыхание сперло… такое странное, но сильное чувство изнутри подрывает грудную клетку девочки. Мадара всё ей рассказал про Хашираму. Мизэки ни в коем случае не корила его, а лишь по-доброму улыбнулась, она обрадовалась, что у её знакомого мальчика есть настоящий друг. Учиха старший довел девочку до госпиталя и уже хотел уйти, но поморщился от противного голоса одной из медсестер. — И с каких это пор тебя опять конвой приводит? — усмехнулась Кэмеко, — отставлять его не надо было от тебя! Учиха удивленно уставился на медсестру, а блондинка опустила глаза в пол. — Ты можешь уйти лишь тогда, когда я тебе разрешу! Ты, — обратилась она к Учихе, — молодец, что привели её, так хоть не сбежит. И сколько раз я говорила… волосы убирай! Рукоять Гунбая была сжата до предела… почему-то Мадаре захотелось разнести госпиталь, а вместе с ним и эту жуткую медсестру. Всё дело в том, что девочка вчера ушла немного раньше с поста, а всё потому, что её позвали братья Учиха посмотреть, как они тренируются. — Простите… — девочка сделала шаг вперед, но Учиха старший остановил её за руку, — Мадара, не сейчас… — тихонько сказала она ему. — Вы думаете, что можете её изматывать, как вам хочется? Да что вы возомнили там о себе… Кэмеко вытаращила свои глаза на старшего сына главы клана. — Ты ещё слишком мал, чтобы так со мной разговаривать, — фыркнула та, — отпусти её, ей надо работать. — Она и так работает! — огрызнулся мальчик. — Она пленница! — вскрикнула медсестра, которую уже начинал бесить выводок Таджимы. — Она не пленница! — возразил Мадара, после чего Мизэки с удивлением посмотрела на мальчика. — Ещё поговори мне! Мизэки, живо в госпиталь! — Да… — девочка хотела сделать ещё шаг. — Ты никуда не пойдешь, — начал Мадара. — Что? — блондинка не поверила услышанному. — Да что за детский сад?! — возмутилась Кэмеко. — Да что ж тут такое? — из госпиталя сонный показался Ясуши, частый клиент госпиталя, — о, ребята, привет… подождите… — он здоровой рукой потер глаза, — Мадара, что ты тут делаешь? — Провожал Мизэки, — быстро ответил тот. — Молодец… — начал мужчина, но женщина быстро его перебила. — Да они тут устроили черти что! Представляешь, решают сами пойдет она в госпиталь работать или нет! Щенки! — Кэмеко… — начал Ясуши. — Я поговорю с Таджимой и поверь мне… она будет уже не в госпитале… — злобно сверкнула глазами медсестра, — живое мясо тоже нужно на войне. Девочка сделала шаг назад и слегка врезалась в Мадару, после чего тот воткнул Гунбай в землю, заградив тем самым блондинку. Кэмеко фыркнула и, впихнув в госпиталь Ясуши, захлопнула за собой дверь. — Что теперь будет… — девочка закрыла лицо руками. — Эй, всё будет хорошо, — Мадара положил ей руку на плечо. На самом деле, он ошибся… Прошла неделя. В этот вечер воины возвращались домой, наперекор всем приказам, Мизэки выбежала из госпиталя намного раньше положенного времени и чуть прищурилась… снова солнце уходит, в этот раз на улице сыро, на земле маленькие лужицы, прохладный ветер колышет деревья… Девочка побежала по улице, пытаясь найти знакомое лицо, а ещё она искала Гунбай. — Да где же ты? — Мизэки сняла надоедливую резинку с волос и бросила её куда-то в траву. Блондинка, казалось, оббегала все улицы, что были в этом поселении, и никак не могла найти того, кого все это время хотела увидеть. — Солнце вот-вот уйдет совсем… где же ты? — она делала шаги и не понимала куда шла, — ой… — она ударилась об кого-то, — простите… — блондинка повернулась, — Мадара? — не сдержала улыбку. Темное небо в её глазах немного посветлело, и там снова поселились звезды. — Мизэки? — он не ожидал, он не думал… Блондинка осмотрела Учиху с ног до головы. Он ещё больше подрос, волосы стали длиннее, у него другая форма, да и сам Мадара стал немного другим… Учиха смотрел в эти счастливые глаза и не понимал, что сейчас вообще происходит. — Мадара… — мелодичный голос понемногу стал возвращать воина в прежнее состояние. Девочка осторожно взяла его за руку и повела к своему дому. — Мизэки, подожди, — он остановил её и развернул к себе. — Мадара… пожалуйста, прибавь шаг, иначе мы опоздаем, — её улыбка, он так давно не видел… Внутри что-то происходило, что-то такое… непонятное и приятное… или понятное? — Зачем мы пришли к этому лесу? — показалось, что Учиха чувствовал себя не комфортно. — А в чем дело? — Я просто устал, давай лучше пойдем… — Ты боишься? — невольно усмехнулась девочка. — Пф… ничего подобного, — тот сложил руки на груди и отвернул голову в сторону. — Правда? — она подобралась ближе, — тогда пойдем. — Мизэки, я… — он начал мямлить, — я устал! — Не может быть… — также сложила руки на груди, — такой великий воин боится злых духов и мертвой воды? — её интонация, как минимум, была ведьмовская. — Я? Боюсь? Пойдем! — он схватил Мизэки за руку и поволок в лес. Как только Учиха завел их за грань первых деревьев, то остановился. — И куда нам? — Нам туда, — блондинка пошла впереди, до захода солнца оставались считанные минуты, — скорее, пойдем. Учиха плелся за ней изо всех оставшихся сил. Ему почему-то вообще хотелось просто обнять эту девочку, а она скакала то туда, то сюда. Мадара так задумался, что не заметил, как чуть не клюнул носом в хвойные иголки. — Осторожнее, — Мизэки удержала его за плечо. — Так, и зачем мы сюда пришли? — Смотри… — она отодвинула мохнатую «лапу» дерева и показала ему забытый сад… Последние лучи солнца изящно озаряли цветы дикой сакуры. Мадара, казалось, перестал дышать. Это было таким красивым и таким мирным. Там была идеальная тишина, едва нарушаемая журчанием ручейка и легким пением птиц. Учиха неосознанно взял девочку за руку и вместе с ней спустился вниз на гладкие камни. Мадара сделал глубокий вдох и чуть прикрыл глаза. Какой же приятный аромат… свежесть леса, цветы, а ещё этот запах после дождя… говорить не хотелось вовсе. Тут было идеальным всё. Учиха изредка переводил взгляд на счастливую Мизэки, которая, по его мнению, не понятно чему радовалась, а ведь всё было просто, он держит её за руку, большего не надо… «Почему… почему я так радуюсь? Почему улыбка не сходит с лица?» — блондинка не уставала спрашивать это у себя. Мадара неторопливо дошел вместе с Мизэки до центра забытого дикого сада и уставился на переплетающиеся деревья: белая и ярко-розовая сакура. И что-то такое в этом было… Мизэки буквально перестала дышать, она как завороженная следила за этими деревьями, которые умирали в закате. Мадара смотрел то на деревья, то на блондинку. Смольная макушка вертелась вправо-влево. Внутри что-то с чем-то боролось, что-то новое с робостью, но откуда она у старшего сына главы клана? «Закат вот-вот исчезнет, да что же… агрх… ну что же я…» — Учиха сжал руку девочки ещё крепче и, собрав все свои эмоции в кучу, быстро поцеловал её в щечку, после чего уставился на профиль Мизэки, ожидая реакцию. Внутри всё бушевало, какой-то нелепый страх поселился в нем. «А вдруг она сейчас развернутся и уйдет?» Мизэки стояла и просто хлопала своими глазками. Улыбка пропала с лица… «Что он сделал сейчас? Зачем он это сделал?» — девочка сама ещё не поняла, что происходит, но ей было так приятно, так тепло на месте поцелуя. Она почувствовала себя… нужной? Возможно… Мизэки не могла разобрать, что именно она чувствует сейчас, но точно знала, что с Мадарой чувствует себя гораздо лучше. Ей спокойнее, комфортнее, приятнее, она словно начинает дышать полной грудью. Сердце Учихи стучало всё быстрее и быстрее и жутким гулом отдавалось в висках. На секунду показалось, что на лбу выступил пот, но… Мизэки развернулась к Мадаре и уткнулась лбом в его грудную клетку, после чего оба шумно выдохнули. Сердцебиение, дыхание — они восстановились, прежде сделав несколько оборотов сальто. Девочка чувствовала тепло тела, а потом ощутила крепкие руки, что сомкнулись на её спине. — Ты вернулся… — едва произнесла Мизэки и довольно улыбнулась. Сейчас захотелось просто разрыдаться и рассказать ему всё. Всё, что даже нельзя было рассказать… Таджима дал им месяц, всего лишь месяц, но ведь они этого не знали. Не догадывались, что глава клана знает всё.