Баги и их последствия

— Милая, у нас остались только консервированные бобы! — Правда? Ну и ладно, неси их сюда. Курт взял две баночки и прошел в гостиную. Ну как в гостиную? Скорее в другую часть огромной будки, которая служит его семье домом. — Курт, что не так? Чего ты такой кислый? — Нет, я просто… задумался. — Ты опять за свое, Курт? Этот дом в Мегатонне — подарок нам от Господа. Да, он не самый удобный, но у нас хотя бы есть крыша над головой. Мы должны ценить то, что имеем. — Ты права. Конечно. Крыша, правда, дырявая… Курт начал ковырять банки ржавой довоенной открывалкой. Джулиан покачивала маленького Билла в самодельной кроватке. — Как бы мы обходились без Мойры? Эта кроватка — просто манна небесная. Она ангел во плоти. — Да-да, конечно. Я согласен с тобой. Согласен точно так же, как и каждый прошлый раз, когда ты заговаривала об этом раньше! Мойра охуенно нам помогла! — Ты чего выражаешься при ребенке?! Совсем обнаглел? А со мной можно разговаривать и без явного пренебрежения! Да что с тобой не так?! — Да, ты права. Извини на этот счет. Я люблю тебя, правда. Прости, просто сегодня был непростой день. — И это дает тебе право так со мной разговаривать? Джулиан резко встала и вышла на улицу, чтобы немного побыть в одиночестве. Она вышла наружу и осмотрела почти заброшенный город. За последние годы неизвестная болезнь укоротила население Мегатонны. Те, кого не сгубила зараза, постарались скорее уехать из города. Кто в Ривер-Сити, кто к другим поселениям, а кто просто шел куда-то, веря в свою удачу. В городе осталась всего пара семей, Мойра и Харя с Мориарти в своем баре. Постепенно сюда стали приезжать новые люди, как, например, Курт, но город все равно оставался относительно пустым. Женщина осматривала пустынные улицы и тропы, скучая по старым временам. Она, было, хотела пойти к Мойре, выпить чего-то и посетовать о Курте, но что-то не пускало её. Она знала, что должна вернуться. Вдоволь надышавшись местным воздухом с запахом фекалий и безнадежности, она немного успокоилась и вернулась внутрь. Курт все ещё ковырялся с первой банкой, стирая об неё старинную зажигалку. И почему так долго? Это снова взбесило и без того раздраженную Джулиан, сведя на нет эффект от её небольшой прогулки. — Да сколько можно копаться, что там за банка такая? — Женщина, да чего ты от меня-то хочешь? Ну нет у нас другой открывалки, что я, по-твоему, должен сделать? — Да просто кто-то криворукий! Дай сюда, я её в момент открою! Джулиан подошла к мужу и начала вырывать банку силой. — Убери руки! Куда ты лезешь! Сейчас же уронишь! Отпусти! — Женщина, что с тобой? Отдай мне банку! Вдруг, банка вырвалась у них из рук и начала метаться по комнате. Они оба слышали о таком, но никогда не видели. Скорость была настолько огромной, что банку было почти невозможно заметить. Пара сразу же забыла о ссоре и упала на пол, прикрывая руками головы. Так они просидели несколько секунд, пока Джулиан не вспомнила о рёбенке. Она понеслась к кроватке, чтобы прикрыть малыша, но опоздала… Банка, получившая огромную скорость от редкой аномалии, влетела прямо внутрь кроватки. Короткий хруст, и все лицо Джулиан обрызгала кровь. Родная кровь. Кровь её маленького Билли. Несколько секунд в состоянии аффекта, после чего мама взглянула в колыбель. Оглушительный крик – то, что последовало после. Даже не крик, а жалобный вой. Вой матери, потерявшей ребенка. Курт молчал, он смотрел на жену, безуспешно пытаясь поверить, что это просто шутка. Идиотский розыгрыш. Мойра же их так любит. Нет. Это и вправду случилось. Он подошел к жене и обнял её, а точнее схватил. Сначала она вырывалась, пытаясь еще раз взглянуть на останки своего ребенка, но потом поддалась. Она смотрела в глаза Курта, они оба, муж и жена, которые вечно орут друг на друга, просто смотрели друг на друга и плакали. Джулиан уткнулась носом в старый рабочий комбинезон сто первого убежища, который Курт купил у караванщиков пару недель назад, и тихонько плакала. Она всегда умела взять себя в руки, смогла и сейчас. Всего полминуты назад она кричала громче, чем сирена, а сейчас плакала настолько тихо, что даже Курт её почти не слышал. Но это не значит, что ей не было больно. Её сердце колотилось, а в глазах появлялись темные круги. Через несколько минут Курт осмелился взглянуть внутрь колыбельной через плечо жены. На аккуратной довоенной подушечке растекались детские мозги, перемешанные с кровью. Банка попала прямо в лицо, раздробив голову в кашу. Из Билли вытекло много крови, которая осталась на дне кроватки. В этой «затопленной» колыбельке он выглядел так, будто купался в ванной, наполненной чем-то красным. Безголовое тельце немного отклонилось в сторону от подушечки. Живым Билл принимал такую же позу, когда пытался встать на ножки. У него плохо получалось, но он обучался каждый день. Сегодня-завтра уже смог бы ходить, держась за что-то, например стену или руку матери. Курт снова заплакал… Джулиан тихо прошептала: — Господи, прости наши грешные души. Прости, пожалуйста! *** — Мойра, ну пожалуйста! — Нет, я не продам тебе пистолет, даже не проси, Курт! Курт упал на колени. Слезы стекали по небритому лицу. Он начал умолять: — Джулиан так страдала, помнишь? Ты хочешь, чтобы я тоже страдал? Я же все равно умру. Прошу, продай мне что-то, чем я смогу все закончить. — Категорическое нет! Что бы сказала Джулиан, если бы увидела тебя сейчас? — Моя жена была набожной, ты и сама знаешь, какая у нее была бы реакция на самоубийство. Но сейчас её нет, как и моего сына. А с ними нет и смысла в моем существовании. — Я не хочу брать грех на душу. Курт расстроился, но понял. Действительно, на месте Мойры он бы тоже так поступил. — Ты права, мне ни к чему тебя втягивать в это дело. Зачем оружие, если можно просто прыгнуть? Мойра, было, хотела его остановить, но Курт уже выбежал из магазина. Через пару секунд раздался глухой удар. Вот и еще одной семьей в Мегатонне стало меньше…