В Хогвартсе.

Проснувшись на заре от внезапного стука в окно, я подумала, что это не лучшее начало дня, но, по крайней мере, эта ночь прошла без кошмаров. Подойдя к окну, я увидела свою сову. — И тебе доброе утро, Мика, — запустив сову, я протянула ей руку, чем она сразу воспользовалась, приземлившись на моё предплечье. — Пойдём, не хочу никого разбудить. Спустившись в гостиную я отвязала от совиной лапки письмо. — Спасибо, девочка, — сова ухнула в ответ и слетела на стол у камина. Заняв кресло рядом с совой, я открыла письмо и начала читать. Я была прервана недовольным уханьем и лёгким клевком в плечо. — Читать вслух? — я удивлённо посмотрела на сову, которая согласно ухнула.

«Белла, твоя сова сведёт меня с ума! Она исклевала мне все руки, пока я не сел писать письмо. Ну не важно, как ты? Как учёба? Нашла каких-нибудь друзей или проводишь всё время с Роном и братьями? Мерлин, эта сова всё ещё меня клюёт. Тебя что, человечиной кормят, треклятая птица?! Прости, малышка, это не тебе, я использую автоперо. Твой Нимбус стоит без дела, даже жаль такую замечательную метлу. Но я регулярно его чищу, не переживай. Треклятая птица! Прекрати меня клевать! Без вас совсем скучно, особенно без близнецов с их проделками. Уху. Ухху-хух. Сгинь, горгонье отродье! Ещё раз извиняюсь, она начала клевать перо. У вас скоро будут занятия с мётлами, порви там всех!

Жду ответа, Твой любимый крёстный.»

К концу письма я едва сдерживала смех. И, стоило мне прочитать последние строчки, спустились братья. Они молча сели рядом со мной и я, посмеиваясь, протянула им письмо. Пока они читали, я гладила сову. Когда они дочитали, мы обсудили ответ и разошлись. Братья отправились досыпать, а я пошла в душ. Быстро собравшись, я написала письмо и, привязав его к лапке Мики, отправила сову. Я наблюдала за её полётом, пока она не скрылась за деревьями. Решив снова спуститься в гостиную, я вспомнила про письмо отцу и положила его в сумку. Просто сидеть в гостиной было скучно и я достала дневник, чтобы зарисовать комнату. Когда помещение наполнилось людьми, я отправилась на завтрак, не желая пересекаться со знакомыми. Настроение, которое было хорошим после письма крёстного, испортилось после нескольких часов оглушающей тишины. Мне хотелось побыть одной, а в компании даже одного только Рона мне было бы тяжело. После завтрака я пошла на занятие по Защите от Тёмных Искусств. Интересно ЗОТИ ведёт тот странный преподаватель в тюрбане? Когда я добралась до кабинета, перед дверью уже стояло несколько когтевранцев и небольшая кучка гриффиндорцев. Все обсуждали, что такое Тёмные Искусства, что мы будем делать на Защите и зачем учить этому детей. Видимо, магглокровки, не знающие ничего о Магических войнах. Везучие. Попали в удивительный мир и не застали его ужасы. Занятие проходило спокойно, нам немного рассказали о Тёмных Искусствах, об их важности, о Второй Магической войне и сказали законспектировать первые три параграфа учебника. Всё шло хорошо до тех пор, пока у меня не начала болеть голова. Боль всё усиливалась, но я изо всех сил её игнорировала, надеясь, что это пройдёт. Подняв глаза, я столкнулась взглядом с профессором и потеряла сознание. — Не переживай, первокурсники часто попадают ко мне, — открыв глаза я увидела мадам Помфри, стоящую рядом со мной. — Ты, верно, переволновалась из-за занятий. Сейчас перемена, отдохни и иди, хорошо? Стоило ей уйти, как я покинула больничное крыло. По расписанию сейчас Зелья, так что я отправилась в подземелья. Несмотря на то, что сегодня тепло и солнечно, в подземельях замка царил сумрак и холод. Я стояла недалеко от двери в кабинет, ожидая прихода профессора, когда ко мне подошёл Рон. — Все говорят, что Снейп просто ужасен, — парень выглядел испуганным. — Как думаешь, он правда назначает отработки, чтобы забрать у первокурсников кровь для запретных зелий? Когда пришёл профессор, я едва сдержала смешок. Из-за развевающейся чёрной мантии он был похож на огромную летучую мышь, как в супергерой в маггловских комиксах. Кабинет был похож на обиталище безумного учёного. Жуткий полумрак, мороз, от которого из рта выходили облачка пара, полки, развешенные по стенам, на которых стояли банки с различными частями магических животных. Профессор начал занятие с того, что открыл журнал и начал знакомиться с учениками. Дойдя до моей фамилии он остановился. — Мисс Эванс, — негромко произнёс он. — Ах да, наша новая знаменитость. Некоторые слизеринцы издевательски захихикали, прикрыв рты ладонями. Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снегга были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снегг говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После его речи тишина в кабинете стала абсолютной. Было слышно дыхание учеников и шорохи старого замка. Только Грейнджер заёрзала на месте, словно ей не терпелось доказать, что уж её-то нельзя отнести к «стаду болванов». — Эванс! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — Так готовят усыпляющее зелье, сэр, — я не понимала, почему он задаёт вопросы из учебника для старших курсов, но с готовностью ответила. — Его ещё называют напитком живой смерти из-за высокой эффективности. — Ладно, Эванс. Видимо вам хватило ума прочитать учебники перед приходом на занятие, — он выглядел недовольным моим ответом. — А если я скажу вам принести мне безоаровый камень? Вы поймёте, для чего он мне и сможете его отыскать? — Безоаровый камень или безоар это камень, который извлекают из желудка козы, — я поёжилась под издевательскими взглядами слизеринцев, но продолжила. — Он является противоядием для большинства ядов, профессор. — Хорошо, Эванс, — профессор выглядел так, словно задумался на мгновение, но снова посмотрел на меня и задал вопрос. — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Это одно и то же растение, сэр, — в чём смысл этих вопросов? — Его часто называют просто аконит. Он используется в жаропонижающих и болеутоляющих зельях, в зелье от ликантропии и пробуждающих зельях. — Тупая зубрёжка учебников не поможет вам на моих занятиях, Эванс, — он презрительно посмотрел на меня. — Всем быстро записать всё, что ответила мисс Эванс. А вы. За ваши ответы я начисляю пять баллов Гриффиндору, но за вашу наглость начисляю десять штрафных очков вашему факультету. Наглость? Я хотела возразить, но сдержалась, чтобы не потерять больше баллов. Вскоре Снейп разделил нас на пары и приказал готовить зелье от фурункулов. Он ходил между партами, критикуя всех гриффиндорцев и начисляя баллы слизеринцам. В какой-то момент он позвал всех смотреть, как Малфой варит рогатых слизней, но помещение наполнилось ярко-зелёным дымом и жутким шипением. Котёл Невилла расплавился и превратился в бесформенное нечто, а зелье растеклось по полу прожигая обувь и сумки учеников поблизости. Невилл, которого окатило взорвавшимся зельем, стонал от боли, так как на его коже повились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. Он велел Симусу отвести Невилла в больничное крыло и повернулся ко мне. — Почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Хотели выглядеть лучше из-за его ошибки? Из-за вас я начисляю ещё три штрафных очка Гриффиндору. Дальше работа шла без ошибок. Снейп сел за свой стол, а ученики каждое действие сверяли с учебником. Через час урок кончился, а я отнесла склянку с зельем на проверку. Когда я ставила её на стол профессора, он сдвинул книги и склянка упала на пол, повезло, что я заранее нанесла чары стойкости на все бьющиеся предметы. Собирая вещи, я думала о том, отдавать ли ему письмо матери. Мне очень не хотелось этого делать, мне хотелось, чтобы мама ошиблась. Этот ужасный человек не может быть моим отцом. Мама говорила, отец хороший человек, а профессор Снейп просто зло во плоти. Но я не могла так поступить с мамой. Она просила передать письмо, а значит, я не могла ничего с этим сделать. Когда в кабинете не осталось других студентов, я вновь подошла к профессорскому столу. — Моя мама, Лили, просила передать это вам, — я положила письмо на его стол и покинула подземелье. Следующим занятием были полёты и я радовалась тому, что вновь окажусь в воздухе. После этого ужасного урока мне хотелось отвлечься и расслабиться, а полёт на метле это идеальный способ, чтобы успокоиться. Первокурсники стояли возле лежащих на земле мётел, и некоторые, особенно магглорождённые боязливл на них поглядывали. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь. Я посмотрела на метлу, возле которой встала и мне стало жаль, что об этих мётлах никто не заботился должным образом. Её прутья торчали в разные стороны и я была уверена, что лететь на ней прямо будет очень трудно. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем студентов. — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнула орава первокурсников. Моя метла прыгнула мне в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы Грэйнджер метла почему-то покатилась по земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Казалось, все, особенно гриффиндорцы, были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу. — Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида. Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал ее молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два… Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть — и все увидели бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и… БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него. — Сломано запястье, — Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. Как только мадам Трюк и заплаканный Невилл ушли достаточно далеко, Малфой стал насмехаться над несчастным мальчиком пострадавшим второй раз за день. — Заткнись, Малфой, — я разозлилась и оборвала его. — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки. Малфой подбежал к девочке с когтеврана и сорвал с её шеи шарообразный медальон. Он был чуть больше галеона в диаметре. Драко резко взмыл в воздух, а я отреагировала интуитивно, поднявшись за ним. — Отдай, — Драко рассмеялся и подкинул медальон в воздухе. — Если она так хочет его назад, пусть сама заберёт. Хотя знаешь, у меня есть идея. — Малфой подбросил медальон и полетел вниз. Резко направив метлу вниз я, на максимальной скорости, полетела за медальоном. Не знаю, как это выглядит со стороны, но надеюсь, что братья не видят этого. Поймав шарик у самой земли, я выровняла метлу и аккуратно приземлилась. Подбежав к девочке я передала ей медальон. — Держи. Знаешь, тебе нужна более крепкая цепочка. — ИЗАБЕЛЛА ЭВАНС! К нам стремительно приближалась профессор МакГонагалл. — Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе… Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце. — Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею… — Это не её вина, профессор… — Я вас не спрашивала, мисс Патил… — Но Малфой… — Достаточно, мистер Уизли. Эванс, идите за мной, немедленно. Мне приходилось бежать, чтобы поспевать за профессором. Пока мы шли, я думала о том, как разозлилась бы мама. Я не пробыла в Хогвартсе и недели, а меня, кажется, вот-вот отчислят. Ох, она бы кричала так, что ей бы даже не пришлось отправлять громовещатель. Она могла бы кричать на меня из дома, а я бы услышала её здесь, в Хогвартсе. Мне бы точно влетело сильнее, чем братьям, когда они взорвали стол преподавателей и борода Дамблдора окрасилась в жёлтый. Хотя… Нам тогда пришло с благодарностями от директора, написавшего, что так ему даже больше нравится, ведь его борода стала напоминать его любимые лимонные дольки. Я не заметила, как мы оказались у кабинета Чар, а профессор попросила послать ей Вуда. Кажется, это пятикурсник с Гриффидора. Вскоре мы трое зашли в небольшой кабинет, в котором Пивз писал на доске маггловские ругательства. Здорово, что кто-то приобщает магический мир к маггловской культуре. Я даже чуть было не поправила его, так как он написал с ошибкой одно из слов, которые мама говорила никогда не повторять за ней. Она его произносила только в те моменты, когда приходили письма от тёти Петуньи. Профессор прогнала Пивза и повернулась к нам. — Знакомтесь, Эванс, это Оливер Вуд. Вуд, я нашла нам ловца. Озадаченное лицо Вуда сменилось восторженным. — Вы это серьёзно, профессор? — Абсолютно, — сухо заверила его профессор МакГонагалл. — Она летает, как птица, словно с пеленок это умела. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Эванс? Я покачала головой и ответила. — Меня учили братья, дядя Сириус и Чарли Уизли. — Она поймала напоминалку у самой земли, спикировав с тридцати метров, — она кивнула на меня и продолжила. — Даже Чарли Уизли бы этого не смог. И идеально приземлилась. Ни одного синяка, мягкая посадка. У Вуда был такой вид, словно все его мечты каким-то чудесным образом осуществились. — Когда-нибудь видела, как играют в квиддич, а, Эванс? — спросил Вуд. Глаза его загорелись. — Ну, мы иногда играли на заднем дворе, но это были просто домашние игры. — Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила профессор МакГонагалл. — Для ловца она идеально сложена, — заключил Вуд, обойдя вокруг меня и внимательно рассмотрев. — Легкая и быстрая. Нам надо будет раздобыть для неё приличную метлу, профессор, — «Нимбус-2000» или «Чистомет-7», думаю, что-нибудь в этом роде. — У меня есть метла дома. Нибус-2000, я могу попросить крёстного отправить её. — Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — произнесла профессор МакГонагалл. — Потому что нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снеггу… Профессор МакГонагалл сурово уставилась на меня поверх очков. — И учтите, Эванс, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили. И тут она внезапно улыбнулась. — Ваш крёстный просто потрясающе играл в квиддич, Эванс. Уверена, он будет гордится вами, когда узнает об этом… Когда меня отпустили, оставила вещи в башне Гриффиндора и пошла к озеру. Дойдя до большого дерева, я села достала палочку. Подобрав камень с земли и продросив его, я направила на него палочку и произнесла своё любимое заклинание. Камень рассыпался бледно-розовыми лепестками. Мама часто так делала, когда мне было грустно или когда я была слишком задумчивой, просто чтобы поднять мне настроение. Повторив это несколько раз я убрала палочку и стала смотреть на мягкие волны Чёрного озера. Спустя какое-то время я услышала голос за спиной. — Вашей матери тоже нравилось это место, — профессор Снейп стоял у меня за спиной и смотрел куда-то вдаль. — Мама часто о нём рассказывала. Говорила, что здесь она могла быть собой. — Я до сих пор жалею о нашей ссоре, — я поёжилась. Мне было некомфортно. Несколько часов назад этот человек пытался унизить меня перед толпой учеников, а сейчас так спокойно со мной разговаривает. — Ты похожа на неё. И внешне, и душой. Все были уверены, что ваш отец Блэк или Поттер. Я и подумать не мог… От того, как он выплюнюл эти фамилии, по спине пробежал холодок. Мне хотелось убежать, но ноги не слушались. — Никому не говори об этом. Даже братьям, — холодный голос напугал меня и я едва нашла силы, чтобы ответить. — Да, сэр. — Если бы она сказала раньше… Профессор ушёл, а я сидела и думала о том, что представляла отца совершенно иначе. Почему мама так тепло о нём рассказывала? Она не могла не знать. Может, он был добрее раньше, а она просто давно его не видела? Но ведь у них родились Фред и Джордж, а потом я. Значит, она должна была как минимум дважды с ним видеться. Она рассказывала, как они поссорились, но не рассказывала, почему они виделись после выпуска.