Code name...

      Спустя неделю.       Восход. Такое красивое слово, а само действие просто невероятно. Это как рождение чего-то нового, чего-то неизвестного и притягательного. Так, например, наше существование… Ведь кто мог подумать, что в канализации столь известного города живут пять мутантов… да, наверное, такого человека признали бы психом. А если посмотреть правде в глаза, то, скорее всего, человечество не готово к тому, чтобы по улице расхаживали мутанты или того хуже — инопланетные организмы. Может, со временем… но точно не сейчас, может, даже и не в этой жизни.       Но иногда всё же приятно осознавать, что эти люди, которых заботит эта суетливая беготня, власть, деньги, даже и не догадываются о нас. Это, своего рода, благодать для нас. Иногда больно… хочется ведь, чтобы тебя признали, приняли в общество и не нужно будет скрываться под землёй… ладно, не о том сейчас…       С той роковой ночи прошла уже неделя… и эту неделю я избегаю его. Даже в глаза не могу смотреть, хоть и хочется. На любую его попытку заговорить со мной, я отмахиваюсь… даже этот хрипловато-бархатный голос, словно острый трезубец рвёт мне сердце. Да, возможно, я поступаю, как последний идиот и нужно выслушать то, что скажет брат, но не могу… морально не могу подготовить себя к разговору. В голове сразу же всплывает тот поцелуй. Да, не затащил он её к себе в койку, да и смотрелось бы это, согласитесь, как-то не так… одно радует, что Кристелла и Пит уехали на Гавайские острова. Парень сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться, да и зачем? Миарти предал её, сердце остыло от пылкого огня, но вновь вспыхнуло при виде Пита…       Иногда люди ведут себя странно… да, вы скажете, что мутанту легче это сказать, но мы тоже имеем сердце, чувства, эмоции и воспоминания… не полные. Мы тоже хотим любить и быть любимыми, тоже хотим ласки и капельку чувств, что заставляют сердце биться чаще, оглушая уши своим биением, отдаваясь в голове тупой болью… да, у меня это было… но к чему это привело? К тому, что я чуть не отошёл в мир иной. Конечно, я сам виноват, нужно было плюнуть на всё это и жить дальше, наслаждаться общением с братьями, дождаться Сплинтера и, с распростёртыми объятиями, прижать к себе хрупкое, пушистое тельце отца, который выдавит из себя одну, но такую чистую и искреннюю слезу, что скатится по его щеке и впитается в его шёрстку.       Тогда, в ванной, я подумал: «неужели всё это произошло со мной?». За эти несколько дней, что я провёл в семье, я научился чувствовать, испытал радость, попробовал стряпню младшего брата, восхитился гениальным умом Дона, поразился вспыльчивости Рафа. Я как будто, окунулся в тот мир, что был закрыт от меня на целых два года. Ха, я даже умудрился подраться с ними, в первый же день своего приезда… Майки всё ещё вспоминает тот день, как я запрыгнул ему на голову и перелетел через забор, который, как мне потом сказал Дон, был электрическим и, если бы я зацепился за него, то пролежал бы в койке месяц, пока нервы не пришли в полный порядок… да, было бы интересно посмотреть на себя со стороны… На поясе вспыхнула ярко-зелёная лампочка, а это значит, что меня ищут.       Да, после того, как Кейси, Майки и Дон вернулись домой, младший рванул в ванную, чтобы вымыть руки с мылом… думаю, вы поняли, кого он там отыскал. Вся ванная была в крови, а я был бледен, как сама смерть… в общем-то, Дон сказал, что я пережил клиническую смерть. Рафа не впускали в лабораторию. Стоило ему узнать обо мне, его как ток прошиб. Странно, в первый раз он почувствовал, что я тону… ну да ничего, я не в обиде… я ведь сам… вскрыл себе вены… Стоит вспомнить как холодный металл коснулся кожи, так запястья начинают жечь. Дон перебинтовал их, сказал, что обязательно разузнает, что со мной не так… но я то знал ответ, да и тот, кто виноват, похоже, тоже.       Вообще, я не виню его. Ведь, если так подумать, то мы и не встречались вовсе… так, один раз… я даже не сказал, что влюбился в него… да, то письмо, оно зажгло во мне искорку тепла и надежды на любовь. А его глаза… они как солнце ослепили меня. И я поддался слепоте. Опять же, за что его винить? Чёрт, Лео, ты запутался. С того самого момента головная боль не отступала. Эта мигрень, бессонница и частые слёзы выжимают из меня все силы… я даже еле-еле добрался до этого ещё недостроенного здания. Помните, я говорил, что хочу увидеть солнце… так вот, я его увидел… мечта сбылась, а без мечты… зачем жить дальше, если мечта сбылась? Искать новую? Знаете, сил уже не хватит…       Лампочка засияла оранжевым, а, значит, что кто-то близко, но он ещё не видит меня. Опять же это радует. Дон специально прицепил ко мне этот жучок, думал, что я не замечу? Ты плохо меня знаешь, братишка. Мне не дали умереть… я не могу смотреть братьям в глаза, мне не то, чтобы стыдно… я просто жалок. Лёгкий ветерок мотал голубые ленты, так интересно наблюдать за всеми, на высоте десяти этажей… ты словно птица, которая парит в небе, а перья касаются воздушных потоков… а потом ты камнем падаешь вниз и на лету ловишь мушку, а потом, расправив крылья, ты вновь воспаришь ввысь!       - Решил с крыши прыгнуть? — почему бы и нет?       На поясе мигала красная лампочка, думаю, что меня нашли.       - Быстро отыскал, — повернувшись панцирем к обрыву, я смотрел ему в шею, не могу смотреть в глаза, — неужели, я плохо замёл следы?       - Нет, просто, от тебя так и веет депрессией и одержимостью смерти… — о да, я одержим, но поверь мне, не смертью.       - Тогда, может, ты отвернёшься и, я выполню то, чем так одержим по твоему мнению? - ага, плечи дрогнули, он считывает язык моего тела, чтобы сигануть за мной в любую минуту… не успеешь, Рафи.       - Лео, ты избегаешь меня, уже неделю… давай поговорим, — он сделал медленный шаг вперёд, а я вздрогнул… он схватит меня, а я не смогу выбраться… я проявлю слабость, снова. Нет, я - лёд, я холоден, мне не нужно его сострадание, — Я… я не понимаю, почему ты стал таким?! - хах, уже не выдерживает. Каким таким? Я ни капли не изменился внешне, может внутренне? — В твоих глазах нет больше той искры, что заставляла меня делать необдуманные поступки! Куда делся тот Лео, который заставлял трепетать от одного только взгляда ореховых омутов?       - Нет его… умер, — неужели так и есть? Я умер. Это лишь оболочка, не имеющая чувств…       - Нет, он жив, он где-то там, за дверью, от которой я не могу найти ключа, — он медленно движется ко мне, а кажется, что будто я подхожу всё ближе к краю. Я воспарю, как птица… — Прошу, Лео. Дай мне ключ… он ведь у тебя.       - Раф, — он остановился. Странно, я только сейчас заметил, что его имя, я не говорю, а как-то… мурлыкаю? — Между нами нет, ничего… я остудил то пламя, что вспыхнуло в сердце… поверь мне, я не тот, кто тебе нужен, — а кто? — Придёт время и ты найдёшь то существо, которое близко тебе по духу… я не тот, отпусти меня… я больше не могу, не могу!!!       - Лео!!! - что? Я… падаю? Когда я, оказался так близко к краю? Я умру? Да. Что будет с семьёй? Всё будет хорошо. Почему так жарко? … Почему? … Ответь! Моё запястье, оно в огне его ладони. Резкий рывок и, мы падаем на твёрдую поверхность крыши. Его сердце так бешено бьётся, что я слышу его сквозь пластрон. Он весь трясётся. Нет, это я трясусь, а он сжимает меня, боясь отпустить. Дышать трудно, но если сказать, то он вряд ли отпустит. Задохнуться в объятиях родного брата? Интересная смерть…       - Почему? Зачем ты это сделал?! — удар пришёлся ему в грудь, но он был так слаб, что Раф даже не покачнулся, лишь сильнее сжал.       - Я ведь люблю тебя… лидера, бесстрашную черепаху, того, кто читает мне лекции, стоит придти поздно ночью… родного брата, что подставит под удар свой панцирь, лишь защитить нас… я люблю тебя, Лео, за твой характер, за твоё неумение врать мне; за этот румянец, что сейчас на твоих щеках; за то, что ты тот, кто близок мне по духу… ведь только ты можешь понять меня, мою сущность…       - Ты целовал её, как ты можешь говорить об этом мне?       - Я… я не могу оправдать себя… я виноват перед тобой, но поверь… в последний раз поверь мне и дай последний шанс… пожалуйста, Лео. Дай мне последний шанс на прощение… — шанс? Я ведь пожалею об этом, верно? А вдруг он снова разобьёт мне сердце или того хуже, это сделаю я? Что будет тогда? Может быть, не стоит? Может быть, мы торопимся и нам следует забыть? Нет… такое никогда не забывается…       - Мне холодно… Раф, согрей меня…       - Согрею, ведь я твоё солнце…

***

      Та самая ночь. В вертолёте*       - Я знала! Ты пришёл за мной, Миа!       - Конечно, как я мог бросить тебя там, на растерзание тем тварям?       - Миа? Что ты… что у тебя в руках?       - О, ты не поверишь, но Бишеп, оказывается, знает интересную организацию, которая выпускает эту жидкость. «Мутаген», вроде бы… Поверь, больно не будет… чуть-чуть пощипает…       -НЕТ!!!