Damien Blues

http://pleer.com/tracks/130827438nHJ Апрель 2015 – Демьян, если тебе кто-то из них понравился, ты скажи прямо, чтоб я не мучился, – негромко и сухо сказал Денис, отвлекаясь от меню. Он видел, как Гордеев то и дело косится на парней за три столика от них. Точнее, косится, конечно, на Даню, но это ничего не меняло. Демьяна надо было вывести на разговор, иначе опять закроется – не достучишься еще неделю. Приглашая его в этот ресторан, Денис и не предполагал, что они могут столкнуться с Даней и Кириллом. Понимал, что знакомые, скорее всего, встретятся, но что такие… На Крайнова Денис был немного зол. Зачем было налетать с наскока?.. «Ой, давно тебя не было видно! Я даже соскучился…» Вот пиздел и не краснел! Данька всегда умел наговорить глупостей и бодренько свалить в туман, а ты потом сиди и думай, что это было. С другой стороны, Дэн чувствовал себя непростительно, незамутненно счастливым. Во-первых, ревновал Демьян – кожей чувствовалось, как он сканирует Крайнова, как хочет взять Галахова за руку у того на глазах. Во-вторых, ревновал Данька, иначе бы не подошел. Впрочем, второе Дэна волновало на порядок меньше. Главное было сейчас поговорить с Демьяном. – А ты мучаешься? – спросил тот. – Как бы да. Ты то и дело на них оглядываешься, а рядом с тобой твой парень, на минуточку. И тоже красивый. Демьян улыбнулся. Значит, дело не так плохо. – Красивый, – кивнул. – У тебя что-то с ним было? Галахов на секунду опустил глаза. Он никак не думал, что та ночь нагонит его сейчас. Но отпираться не стал. – Было. Но мы были слишком пьяны, чтобы понимать, что происходит. Не лучшее воспоминание для нас обоих. Светловолосого рядом с ним видишь? Это его парень. Они вместе больше шести лет, насколько я знаю. – Шести? – удивился Демьян. – Ага. Со школы еще. – Обалде-еть… – Вы готовы сделать заказ? – прервал разговор подошедший официант. – Конечно, – обернулся к нему Денис. Видя, что Демьян завис в раздумьях, сделал заказ за двоих, а потом добавил: – Если тебе неприятно, то мы можем уйти. – Но ты же сделал заказ! Галахов закатил глаза: в этом весь Демьян. Ему вечно было неудобно – то за салат, который не понравился, то за нечаянно пролитое вино, да даже за то, что официанту приходится убирать за ним тарелки. – Демьян, если тебе неприятно – я просто отменю его, и мы поедем в другое место. В этом нет ничего страшного. – Нет, не нужно. Мне нравится этот ресторан, – обернулся он. – Особенно тот коллаж, на стене за роялем. Такое красивое признание… – Признание? Набор картинок про Францию. – Ты не видишь? – искренне удивился Демьян. – Это не хаотичные картинки, там из линий составлено «Je t’aime». – Да ну? – не поверил Галахов. – Приглядись! След самолета, мост… – Гордеев принялся ему объяснять, а Дэн хмурился, пытаясь уследить. – Денис Викторович, вы же успешный бизнесмен – вы должны видеть глубже, чем кажется. Тот фыркнул. Сейчас у него была только одна ассоциация со словом «глубже». Впрочем, как и со словами «еще», «сильнее» и «пожалуйста». Впервые они с Демьяном зашли дальше поцелуев в феврале, в его день рождения. Дэн и не думал об этом, но они выпили глинтвейна, от горячего вина Демьян сам был горячим и открытым, и сам же, скорее неосознанно, потянул с Дэна футболку. Остановиться было нельзя, и Денис сделал все, чтобы ему было хорошо. Заласкал почти до обморока. Еле остановился. После он дул в лицо тяжело дышащему парню и хотел одного – увидеть его глаза. И когда Гордеев их открыл, Дэн понял – все было правильно. Потому что такой мутный, счастливый, отрешенный взгляд бывает только в минуты полного экстаза. Они перешагнули еще одну грань в отношениях, и Демьян открылся с новых для Галахова сторон. Он мог быть осторожным провокатором, мог разыгрывать ничего не понимающего школьника. Мог посреди белого дня тянуть к бане – единственному месту, где у них был шанс побыть вдвоем, когда приезжал Галахов, – мог вдруг стать застенчивым в разгар постельной горячки, а мог просить позировать Дэна обнаженным – Денис видел, как нравится его тело Демьяну. Иногда он рисовал не отрываясь, а иногда бросал такие взгляды поверх листа, что сдерживаться было невозможно. Галахову хотелось зайти дальше, много и много дальше, но он не торопил Демьяна, и в полной мере демонстрировал ему все сладкие возможности рук, губ и языка. Когда Гордеев впервые, сам, опустился перед ним на колени, Дэн едва позорно не кончил от одного его вида. Но если тело Демьяна Денис изучил вдоль и поперек, то Демьян его еще только открывал. Галахов знал, что тот улетает от поцелуев в сгиб локтей и запястий, и в шею – особенно сзади. Ему нравилось гладить расслабленного парня и чувствовать, как он медленно засыпает под его поглаживаниями. Хотя засыпать и просыпаться рядом выходило нечасто: Демьяну нельзя было надолго оставлять бабушку, а оставаться у них было неловко Денису. Тогда, в феврале, когда у Софьи Игнатьевны случился приступ, Демьян несколько недель не отходил от нее, а Денис катался к ним едва ли не каждый день. Лекарства, продукты… Гордеев пытался расплатиться, хотел продать, что было возможно, выручив наличные, но Дэн не дал. И в этом его поддержала бабушка. Тогда же, впервые, она попросила Дениса уехать, потому что «Нам с Демьяном нужно серьезно поговорить». Галахов позже узнал, о чем. Демьян позвонил через пару дней и, весь на нервах, сообщил, что «она предложила продать дом и отправить ее в санаторий при больнице, ты представляешь?», а это «тот еще страх и ужас, пусть и дешевый!» У бабушки и внука чуть ли не впервые за всю жизнь случился конфликт. Денис приехал к ним в тот же вечер, усадил всех за стол переговоров и постарался решить проблему мирным путем. Мирный путь был пройден нескоро. Демьян упирался до последнего, но сдался под объединенными аргументами Галахова и Софьи Игнатьевны. Дом оформили и продали в короткий срок и даже чуть выше первоначальной стоимости – Денис подключил знакомого риэлтора и попросил продать недвижимость, как «дом мечты». Тот поулыбался, но обещал сделать все возможное. А потом бабушку устроили в один из подмосковных пансионов. Демьян снова упирался в «дорого», но Дэн был непреклонен. – Демьян, она достойна лучшего. Если тебе так хочется – отдашь с первой проданной картины. Деньги за дом я не возьму, они твои. Но как только все устроилось, и Денис забрал Демьяна в Москву, в первый же вечер невозможный Гордеев вывел его из себя, попытавшись расплатиться натурой. Уперся лбом в подушку и сказал: – Ты же хочешь… Галахов психанул и не разговаривал с ним четыре дня. В голове не укладывалось — как он мог? Посчитать его за козла, который воспользуется ситуацией?.. Зла не хватало. Чтобы не наломать дров, Денис уходил рано, а возвращаясь, проходил прямиком на кухню и начинал готовить одно блюдо за другим, не заботясь о том, кто съест всю эту прорву еды. Так что в эти четыре дня у них было максимально разнообразное меню и полностью забитый холодильник. А Демьян большую часть времени пропадал у бабушки, которой в пансионе очень даже понравилось. Она искренне была довольна и, улыбаясь, рассказывала, что уже нашла здесь себе друзей. Гордеев сам пришел с повинной. Сел на краешек стула на кухне, где Галахов яростно рубил очередной салат, и попытался оправдаться. Неудачно. Услышав «Это все, что я могу» – Дениса сорвало. Сначала он просто заорал, но увидел шарахнувшегося от него Демьяна и взял себя в руки. Его злость и напор трансформировались в непоколебимую убедительность. Он говорил, что прекрасно понимает, как неприятна эта ситуация для Демьяна, понимает, что тот не хочет и не будет сидеть на его шее, что он сам поступил бы точно так же. Но мотаться на своих двоих в область к оставшимся ученикам – не вариант, хотя всегда есть выход: например, научиться водить и взять в кредит машину. Можно попробовать продать уже нарисованные картины, можно рисовать на заказ портреты, можно и в Москве найти учеников. А еще в Москве полно художественных курсов, которым нужны преподаватели. Вариантов – масса. Из любой ситуации можно найти выход, из этой – тем более. Но не пытаться же расплатиться… так. Откуда эти мысли вообще? – Ты мне больше чем небезразличен, поэтому я помогаю тебе. И да, я хочу тебя, очень, но не на таких условиях. – Дени-ис… – прошептал залившийся по уши краской Гордеев по окончании этой пламенной речи. Он сидел весь подобравшись, и было видно, что ему мучительно и тяжело стыдно. – Прости. Пожалуйста. – Дурень ты, – вздохнул Галахов. Потом улыбнулся, подошел и обнял виновато уткнувшегося ему в живот парня. Они живут вместе уже второй месяц. И это счастье, с которым каждый день засыпает и просыпается Галахов. Единственное, что иногда не дает ему спокойно спать – мысль, что однажды Демьян захочет свою квартиру. Тот включился в новую жизнь: пошел на курсы вождения, ищет заказы и работу. Самостоятельно и не прибегая ни к чьей помощи. И Денису это нравится. Но больше всего ему нравится, что его квартира перестала походить на место проживания. В ней появилась своя атмосфера: там пахнет красками и деревом, на стенах прописались картины, в ванной – две зубных щетки, а их спальню Демьян называет «гнездо». Есть, к кому возвращаться, есть тот, кто встречает – растрепанный, с краской на щеках и носу, близкий и свой – с кем можно готовить в четыре руки, словно играя любимую мелодию, и у кого вредный мелкий клянчит портреты для очередной дамы сердца. И Денис там счастлив. По-настоящему. Они вышли из ресторана, Денис закурил, направляясь к машине. Демьян шел чуть позади, вглядываясь в вечернюю, в огнях и полную народа, улицу. Лексус мигнул фарами, приглашая. – А все же здесь хорошо, в Москве, – сказал Гордеев, пристегнувшись и откинувшись на сиденье. – Я начинаю привыкать. – Рад слышать, – улыбнулся ему Галахов, положив руки на руль. – Я тебе потом еще ночную Москву покажу, гудящую. Посмотришь на нее с «Крыши мира». – Клубы? – слегка скривился Демьян. – Это те, где к тебе пристают? – и хитро взглянул на него. – Кто-о-о? – Ну, я не знаю, – развел руками Демьян. – Мальчики, девочки… Денис покачал головой, рассмеявшись. Вот ведь язва... – Я, видите ли, очень прочно занят одним восхитительным художником, – интимно понизив голос, сообщил тому на ухо Дэн. И коснулся губами прохладной щеки. – Выбрось всю дрянь из головы, и поехали домой, – он выкинул сигарету и завел мотор. – Денис, – внезапно серьезно сказал Гордеев. – А? – Я хочу, чтобы, когда мы приедем, все было по-настоящему. Денис притормозил, сдавая назад, развернулся и посмотрел на выпрямившегося парня. – Поясни, – попросил он, желая убедиться, что понял все правильно. Демьян взял его руку и поднес к губам. Аккуратно коснулся подушечек, поцеловал ладонь, не отрывая знакомо потемневшего взгляда от Галахова. Пальцы Дэна стали для него любимым фетишем. – Что? – Все, Денис Викторович, абсолютно все. По-настоящему. Не только пальцы, но и… – Я понял, – прервал его Галахов, у которого счастливо дрогнуло внутри – Но… Ты уверен? – Абсолютно, – кивнул тот и положил его руку на руль. – Поехали. Я не согласен на первый раз в машине. И Лексус резво рванул с места.