Damien Blues

http://pleer.com/tracks/5965865N0Qd Февраль 2015 – А ты ничего так, – улыбнулся Артем, разглядывая рисунок на стене в гостиной Дениса. – Ничего? – поднял тот бровь, не отрываясь от ноутбука. – Да я просто отпад! – Все относительно, как говорил Энштейн, – показал язык Тёма. – Засранец. – Кто, Энштейн? – Вы, Артем Викторович, вы. – Я пошел кофе варить, будешь? – выходя из комнаты, спросил Тёма. – Можешь и яичницу пожарить. – Если только спалить, – рассмеялся младший Галахов. Денис улыбнулся. Не быть Артемию кулинаром, не ладит он с кухней от слова «совсем», но кофе варит отменно. Он перевел взгляд на рисунок, который рассматривал брат. Его портрет. Демьян подарил на утро после новогодней ночи. Пришел заспанный, с замятиной от подушки на щеке, со спутанными волосами, протянул рисунок и сказал: – Я так растерялся вчера, что забыл. Дэн сначала завис, удивленно рассматривая себя на листе бумаги, а потом едва не полез целоваться. Удивительным было не то, что Демьян его нарисовал, неожиданно было другое: портрет явно был сделан после их первой встречи. Нигде больше Дениса с косячком в руках, безмятежно смотрящим на горизонт, Демьян видеть не мог – только тогда. Значит… Значит, понравился сразу. Демьян, видимо, тоже понял, что слегка прокололся, покраснел и, пробормотав что-то про завтрак, ретировался на кухню. Это было лучшее утро Дениса за долгое время: им было легко вместе. Оба чувствовали, что перешли некую грань в своих отношениях – стали ближе, откровеннее. Лишь немного Галахов смутился, когда из гостей вернулась бабушка Демьяна. Понял, что со стороны они выглядят, как два влюбленных школьника – только взгляды бросают да заикаются. Свой Новый год они начали с новой страницы. Теперь Денис по-настоящему ухаживал, приглашал на свидания, но с подарками осторожничал, понимая, что слишком дорогие Демьян не примет, а на принятые обязательно ответит не менее значимыми. Они много гуляли по Москве, наматывая километры по переулкам Замоскворечья, на Чистых или на Патриарших, за разговорами или в расслабленном молчании. Денис вытаскивал его в кино, театры, на выставки, водил в любимые кофейни. Демьян не уставал бывать в Третьяковке, Пушкинском и на Крымском валу – это был их почти постоянный маршрут. И видя, как загорается взгляд Демьяна при взгляде на сцену или картины, как тот был раскрепощен и счастлив в такие минуты, Галахов был счастлив сам. Но когда встречались друзья Дениса, Демьян вел себя подчеркнуто сдержанно, маскируя очевидную неловкость. На него смотрели, и смотрели внимательно – понимали, что парень здесь не просто так. После он всегда закрывался, отделывался общими фразами и старался держаться от Галахова на расстоянии нескольких шагов. Что Дениса немного бесило, с одной стороны. С другой – он понимал, что для Демьяна это непривычный мир и непривычная система отношений. И на подгон и состыковку уйдет немало времени. Демьяна, бывшего практически затворником дома, обилие незнакомых людей на короткой дистанции напрягало. Вдобавок, он, как и Дэн, улавливал оценивающие взгляды и понимал, что его сравнивают. Денис отдавал себе отчет, что Демьян отличается от всех его бывших. Он был особенным. Стал необходимым. Он относился к породе тех, кого легко обидеть и нельзя потерять. И Дэну хотелось, чтобы ему было с ним хорошо, безопасно, спокойно, чтобы Демьян ни в чем не нуждался. Хотелось угадывать его желания, как свои. Но больше всего хотелось узнать его ближе, понять. Поэтому в моменты отдаления Галахов готов был на что угодно, лишь бы эта ледяная корка между ними растаяла. Как-то раз, когда он безуспешно пытался уговорить Демьяна пойти с ним на премьеру в Большой, а тот упорно и холодно отнекивался, отвечая, что у Дениса полно вариантов и без него, Галахов не сдержался и рывком притянул парня за плечи: – Мне не нужна никакая другая компания, ты это понимаешь?! Я хочу пойти туда с тобой. Я везде хочу быть только с тобой. И, не выдержав, крепко тряханул его. Они стояли лицом к лицу, и Дэн второй раз увидел, как стремительно темнеют глаза Демьяна. Так же, как это было под Новый год. Он чувствовал прерывистое дыхание парня на своих губах, видел в его глазах, как желание борется со страхом сделать первый шаг, и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. И вдруг ощутил, как узкая ладонь опасливо скользнула по его груди к плечу, замерла на пару секунд и продолжила движение вниз, касаясь руки сквозь тонкую ткань, легко сжала предплечье, а потом накрепко переплелась с его пальцами. Это была почти пытка, но Галахов не торопил – ждал. И только когда Демьян потянулся к нему – не сдержался. Их первый поцелуй Галахов готов был вспоминать вечно, рискуя умереть от перевозбуждения. Он вспоминал, как прохладные пальцы гладили шею и затылок, перебирая волосы медленными, ласкающими движениями, как прижималось желанное и желающее его тело, как рвано выдыхал Демьян, когда Дэн на секунду отпускал зацелованные почти до потери чувствительности губы. Демьян был неловок, но так открыт и так доверял ему, что крышу уносило к херам. В театр тогда они пошли вместе, и Дэн ничуть не стеснялся в темноте зала сжимать его ладонь. Еще одна грань в отношениях была преодолена. Денису постоянно хотелось прикасаться к Демьяну, брать за руку, обнимать, притягивая к себе в любой подходящий или не очень момент, и целовать – целовать, не отпуская. Впрочем, не только целовать, но с этим тоже не стоило торопиться. Чувствуя парня в своих руках, глядя в его туманные от желания глаза, Дэн понимал – вот то, ради чего стоит жить. Галахов строил наполеоновские планы на путешествия: Италия – летом, Греция – осенью, Франция – зимой. Документы на загран Демьяну были поданы, дело оставалось за малым. Музеи, театры, кино, галереи – Дэн тщательно выписывал, где и когда происходят знаковые арт-события, выискивал художественные мастер-классы, циклы интересных лекций. И мечтал, что когда-нибудь устроит выставку работ Демьяна. Еще ни разу Денис не думал так глобально и не загадывал вперед так надолго. Еще никогда ему не хотелось сделать все для кого-то одного. Он признался себе, что влюблен. И обязательно признается в этом Демьяну — четырнадцатого февраля, в день его рождения. – Давно не видел тебя таким счастливым, – произнес Артем, входя в гостиную в облаке умопомрачительного аромата отборной кенийской арабики. – Ммм… Кофеек, – Дэн потянулся за одной из кружек в его руках. – А ты когда-нибудь вообще видел меня таким счастливым? – Ну да. Курсе на втором, наверное. Ты ходил с таким идиотским выражением лица и ни в чем мне не отказывал, – Тёма сел рядом с братом. – Ты бы еще детский сад вспомнил, – фыркнул тот. – Этого я, увы, не знаю, – Артем замолчал и снова посмотрел на портрет Дэна. – А он у тебя хороший. – Ты откуда знаешь? – Если таким красивым тебя рисует – точно хороший. В жизни ты куда посредственнее. Денис, улыбаясь в кружку, чувствительно ткнул брата локтем в бок. – Осторожнее, кофе! – рассмеялся тот. – Прольешь на диван – не пущу больше к себе прогуливать. Артем махнул рукой. – А когда ты нас познакомишь? Я все-таки вас свел, как-никак! – Да ну?.. И как же? – подначил Галахов брата. – Ну, я ж тебя за курсачом послал! – фыркнул Тёма. – Это благодаря мне ты сейчас такой счастливый. Скажешь – нет? Даже мама заметила. – И что говорит? – Что не надеялась таким тебя увидеть уже, – Артем хитро посмотрел на Дениса. – Дэ-э-эн, а вы с ним уже… того? – Чего – того? – Ну… того? – тот игриво подергал бровями. Дэн, улыбнувшись, дал брату легкий подзатыльник. – Тебе нафига? Ты ж по другой части. – Да по ходу не совсем – Алиску третью неделю не могу в койку уложить, прикинь? – развел руками Тёма. – Ты же и подарки, и свидания… – Ну! А она ни в какую! – А ты не думал, что «нет» это «да»? – Чего? – Ну, может, ей пожестче хочется. Чтоб ты не спрашивал согласия, а тупо завалил. Артем уставился на брата, будто тот выдал сейчас нечто сверхгениальное. – То-очно! Братух, ты мой спаситель! – Эй, ты осторожнее – не факт, что это так. – Но попробовать-то стоит! – Попробуй, – Денис всучил ему кружку. – Дуй мыть посуду, и я отвезу тебя в универ. – Ну Дэ-эн… – Что? Собирайся. Семестр только начался, а ты уже гуляешь. Артем, что-то бурча про садистов и совершенно не понимающих молодежь личностей, побрел мыть кружки. Пока он возился на кухне, Дэн отшлифовывал образ перед зеркалом: сегодня у них с Демьяном поход на мюзикл. Звонок мобильника раздался, когда они с Артемом собирались выходить. Увидев имя на дисплее, Денис, улыбаясь, тут же ответил: – Привет, жаворонок, уже не спишь? – Денис, тут бабушке плохо, я скорую вызвал, она все не едет, я не знаю, что делать… – cрывающимся голосом проговорил Демьян. – Я скоро буду. Только не волнуйся, слышишь? – выслушав ответ, скинул вызов. – Тёмыч, доберешься сам, – бросил брату, рассовывая по карманам портмоне, телефон, ключи. – А можно я останусь? – Валяй, – и Дэн выскочил из квартиры. – Позвони от него! – крикнул вслед брат.