Camaro '68

Все идет по плану до тех пор, пока он не доезжает до Калифорнии. Не то, чтобы у Дерека был как таковой план, это бы подразумевало, что он знает, чего хочет. А он уже очень долгое время этого не знал. Но хотя бы он точно понимал, чего не хочет, — конфликтов. Не хочет никакой горы на плечах, не хочет, чтобы его что-то насильно удерживало или отвлекало. Он не хочет быть заложником толпы, где каждый дышит ему в спину и что-то наговаривает. Ему надоели человеческие голоса. Все, что он знает, — он хочет продолжать куда-то ехать, все дальше и дальше ото всех, кто знает его имя, от ответственности и ожиданий, от разочарованных лиц и молящих глаз. От людей, которые говорят, кем он должен быть и кем никогда не сможет стать. Долгие мили он проезжает по пустынной дороге, прежде чем остановиться возле придорожной заправки. В отличие от бескрайней пустыни, в городе намного больше возможностей заправиться до того, как полностью закончится бензин в баке, и он бы предпочел тут не застревать. Это маленькая заправка, подмечает Дерек, подъезжая к одной из свободных колонок. На секунду он начинает нервничать, когда понимает, что на ней нельзя оплатить картой, а это место кажется абсолютно заброшенным, но потом замечает движение внутри небольшого магазинчика рядом. Он ставит Камаро на ручник, снимает солнцезащитные очки, убирает их вместе с ключами в карман кожаной куртки и выходит из машины. Порыв теплого ветра играет с его волосами и вызывает приятную, холодящую дрожь. Он поправляет воротник куртки, которая несколько часов с последней остановки в Аризоне была намертво прилеплена к его спине, и на мгновение хочет ее снять, но решает этого не делать. Он думает, доставая кошелек и направляясь к входной двери, что ему стоит снять все деньги и выкинуть к черту карту. Первое правило беглеца. Когда он возвращается к машине, возле колонок стоит парень. Через окно было видно, как он постепенно подходил ближе, пиная песок заношенными кедами. Дерек убирает кошелек в задний карман джинс и встречается с парнем глазами — карими и красивыми — подходя ближе. — Классная тачка, — с легкой улыбкой на губах говорит парень, проводя и барабаня длинными пальцами по колонке. Дерек приподнимает бровь, останавливаясь едва ли в трех футах от него, слегка улыбаясь в ответ. Мало кто мог по праву оценить его выбор авто, потому что многие не понимали, почему он взял черную Камаро ’68 года вместо какой-нибудь новой модели. Но многие и не знали, откуда он ее достал. — Тебе нравится «American muscle»*? — спрашивает он. Улыбка превращается в ухмылку, и парень беззастенчиво оглядывает его с ног до головы. — Да. Дерек фыркает, пытаясь скрыть подступающее к лицу смущение. Не то, чтобы ему такое непривычно, — он все-таки знает, как выглядит, и что его внешность отвечает дурацким общественным стандартам красоты — но редко когда так делают незнакомцы в первые несколько секунд разговора. Даже если это шутка, в голосе проскользнуло намерение к действию. Смелый парень. Дереку это нравится. Он пробегает взглядом по его фигуре в ответ. На нем коричневая куртка поверх простой черной футболки и синие джинсы. Пыль как на одежде, так и на лице, смазанная вдоль линии челюсти, выделяющейся двухдневной щетиной. Дереку интересно, сколько ему лет. Есть в нем что-то жгуче-молодое, и в то же время зрелое, где-то в глубине глаз, отчего определить его возраст оказывается сложно. — Твоя где? — Интересуется Дерек, открывая крышку бака. — Нет ее, — отвечает парень, спрятав руки в карманы куртки. Он поворачивается лицом к Дереку, опираясь на колонку, и наблюдает, как тот берет пистолет. Дерек поднимает на него взгляд. — Как ты оказался посреди нигде без машины? Последние двадцать минут на дороге я не видел никаких знаков цивилизации. — Автостоп, — он пожимает плечами. — Как-то рискованно, — замечает Дерек, хмурясь, и возвращая внимание к заправке машины. «Для кого-то вроде тебя» остается несказанным, но понятым без слов. — Что, будешь меня отчитывать? — фыркает он, немного наклонив голову. — Скажешь, что я слишком безрассуден или красив, чтобы с незнакомцами ездить по калифорнийским пустыням? — Что-то вроде того, — Дерек спокойно встречается с ним глазами. И ему не прилетает в ответ остроумного или игривого комментария; парень смотрит на него, его губы слегка приоткрыты, зрачки расширены, и это заметно даже в тени. Дерек не отводит взгляд, впитывая этот образ, и его сердце заинтересованно бьется сильней. Теперь он замечает родинки на бледной коже, и задумывается, есть ли они на других частях тела, помимо шеи и лица. Он ждет прямого вопроса — подвезти — но не получает. Парень просто наблюдает за тем, как Дерек заканчивает заправлять машину, возвращает пистолет на место и закрывает крышку бака. Напряжение в воздухе опьяняет. Дерек давно такого не чувствовал. Отчасти он хочет предложить сам, но не совсем уверен, что именно может предложить. Прочистив горло, Дерек отряхивает руки и обходит Камаро, подходя к стороне водителя. Краем глаза видно, что парень все еще за ним наблюдает, и все силы уходят на то, чтобы не обернуться. Мысли роем носятся в голове, пока он надевает свои солнцезащитные очки, заводит двигатель и разворачивается, а затем разум говорит ему остановиться. Он глубоко вздыхает, сильнее вцепляясь в руль, прежде чем выглянуть в окно пассажирского сиденья. — Куда направляешься? Еще один порыв ветра взъерошивает его волосы, а солнце светит в глаза, заставляя прищуриться. Сердце Дерека делает кульбит от того, насколько он прекрасен. Он держит руки в карманах и не двигается, но Дерек видит проблеск надежды на его лице. — Куда-нибудь, — честно отвечает он, и Дереку приходится сглотнуть ком в горле, потому что если бы ему кто-то задал такой вопрос, то ответ был тем же. Сердце пропускает удар, и он тянется открыть пассажирскую дверь. — Залезай. Поначалу парень кажется удивленным, а затем улыбается, подходя ближе к машине. Дерек чувствует тепло его тела так близко, даже через слои одежды, и после такого долгого одиночества это ошеломляет. Ему хочется дотронуться, но вместо этого он уверенно сжимает руль обеими руками. — Просто чтобы ты знал, — говорит парень, усевшись, — у меня нет денег. Дерек кивает, предвидев это. — У меня есть, — просто отвечает он и вдавливает педаль в пол, оставляя заправку в зеркале заднего вида. — Что за имя такое — Стайлз? — Такое, которое можно выговорить, — парень — Стайлз — отвечает оборонительно, но продолжает улыбаться. Он сидит, развалившись, раскинув ноги так, что одна упирается в дверь, а другая находится в опасной близости от рычага передач. Каждый раз, когда Дерек переключает передачу, он ожидает, что заденет костяшками грубую ткань его джинс, но этого не происходит. — Серьезно, чувак, я сделал всему миру одолжение, придумав себе кличку. Слышал бы ты бедных учителей. — В колледже? — угадывает Дерек. Стайлз качает головой, и его улыбка впервые за долгое время исчезает. — Старшие классы, — поправляет он, — так и не закончил. — Почему? — не может не спросить Дерек, искренне надеясь, что не везет в своей машине несовершеннолетнего. — Бросил, — он пытается звучать беззаботно, но выходит плохо. Здесь и Шерлока не нужно, чтобы понять, что это приносит ему не самые приятные воспоминания. — Если у меня когда-то и был шанс попасть в колледж, то я его давно просрал. Дерек хмыкает, не зная, что ответить. Он ходил в колледж, и это было одним из самых ужасных периодов в его жизни. Четыре года он провел в юриспруденции, подыхая от стресса и занашивая себя огромным количеством пар и недостаточным количеством сна. И для чего? Чтобы «почтить семейные традиции», как сказал бы кое-кто. Дереку хочется сжать зубы, когда он слышит знакомый голос в голове. — И ты мало чего упускаешь, — бормочет он, перехватывая руль поудобнее. Стайлз фыркает, якобы не соглашаясь, но никто из них не развивает эту тему. Это удивительно… легко. Дерек не знает, чего ожидал, когда предлагал подбросить Стайлза — до этого он никогда не подвозил автостопера — но однозначно не этого. Не свободных разговоров, которых у него не было даже с однокурсниками после четырех лет знакомства. Обычно он старался говорить как можно меньше, не любил «вежливые» разговоры. Ему даже говорили, что он может поддержать беседу одним лишь движением бровей. Но сейчас ему хотелось говорить, и он не уверен: это из-за парня, который каким-то образом находит общие темы для разговора, или из-за того, что он едва ли с кем словом обмолвился за последние несколько недель. — Я думал ты быстрее ездишь, — говорит Стайлз после недолгой тишины. Дерек уже понял, что тишина ему не очень нравится. Он приподнимает бровь и бросает взгляд на вернувшуюся улыбку собеседника. — Отчего ты так решил? — Эм, из-за вот этого твоего всего? — предполагает Стайлз. — Ну, у тебя такая аура плохиша, — он много жестикулирует, и это отвлекает. Хорошо, что Дерек прилежный водитель. — И твоя машина. Бабульки не ездят на маслкарах. — Хочешь сказать, я вожу как бабулька? — уголки его губ приподнимаются в хитрой ухмылке. — Вот конкретно такого я никогда не говорил. Ты просто не похож на того, кто следует правилам. Дерек поджимает губы и медленно кивает. — Это так. Он видит, что Стайлз за ним наблюдает, и когда на дороге впереди никого не видно, их взгляды встречаются. — Я тоже, — добавляет Стайлз, видимо, думая, что Дереку от этого полегчает, и это работает. Дерек на мгновение заглядывается на Стайлза, прежде чем возвращает внимание на дорогу, зная, что напряжение между ними стало еще тяжелее. Началось все с простой взаимной симпатии и переросло в растущее любопытство. С каждой минутой у Дерека появляется все больше вопросов, например, откуда Стайлз родом, что заставило его бросить школу, каким образом он оказался посреди пустыни. Но он не задает ни один из них, потому что не хочет, чтобы Стайлз спрашивал у него то же самое. Они до сих пор приходятся друг другу незнакомцами, и при этом никто из них не хочет ни делать шаг назад, ни вперед. Они не знают мотивов друг друга, и это не имеет значения. Урчащий желудок Стайлза прерывает тишину, заставляя его владельца застонать от смущения, а Дерека — удивиться. Он уже хочет усмехнуться, как вдруг до него доходит: — Если у тебя нет денег, — серьезным тоном говорит он, — то когда ты в последний раз ел? Стайлз елозит по сиденью. — Не знаю, — пожимает плечами. — Я стащил шоколадный батончик возле кассы на заправке, прежде чем кассир послал меня на хуй. — Боже, — вздыхает Дерек, проводя рукой по лицу. — Ок, сделаем остановку у следующего места, которое попадется. — Тебе не нужно этого делать, — поспешно заверяет его Стайлз, — я в порядке. Я даже не смогу тебе вернуть деньги за бензин… — Я не говорил, что ты мне чего-то должен, — перебивает Дерек. — К тому же, все равно скоро обед. Стайлз тянется посмотреть на время на приборной панели, снова оказываясь близко, но каким-то образом не задевает Дерека. — Ничего подобного, — возмущается он, — еще даже не полдень. — Поздний завтрак, — перефразирует Дерек. Стайлз забывает закрыть рот от удивления. Дерек готов отражать его протесты, но Стайлз больше не спорит. Он откидывается на спинку и наклоняет голову, чтобы было удобно. Дерек подмечает длинную линию его шеи. — Ты очень странный, — бормочет он, и почему-то от этого Дереку приятно.