Времена.

Её привёл в себя холод. Не просто «холод», а что–то вроде льда за шиворотом, когда из тебя внешняя среда вытягивала последние крохи тепла. А ещё привкус крови на языке, такой медный, отвратительный. Нет, ей не впервой было получать по рожице: спарринги были реальные, без поблажек. Падме сплюнула с губ налипший песок, ойкнув, когда болью прострелило правую сторону лица, поспешно ощупав себя, поспешила уныло признаться, что она точно попала в переплёт: корабль искорёжен до неузнаваемости, маячок почему–то отсутствовал, благо комплект из термобелья каким–то образом уцелел, зажатый между креслом и консолью. Ладно, будем живы – не помрём! В ответ раздался близкий рёв какого–то животного. Девушка вздрогнула и напряжённо стала оглядываться в поисках источника. – Сюда! – прошипел низкий шёпот в шебуршащей темноте наступавших сумерек. Амидала резко обернулась, уловив, как кто–то махал ей рукой с холма. – Ах, да скорей же! Девушка смахнула с лица пряди волос: по причине частого ношения париков ей приходилось носить короткие причёски. Порой она завидовала страшно своим двойникам: им–то позволялось носить волосы до талии. В быстро надвигавшихся сумерках внезапно появился силуэт мальчишки. И набу рванула к нему, приволакивая ногу, повреждённую при экстренной посадке корабля. Паренёк был совсем мелкий, наглый и вредный. Скажете, что несправедливая оценка? Вот если бы! Едва девушка приблизилась к нему, как он без лишних слов дёрнул её за штанину, плюхаясь на живот по ту сторону бархана. – Да приземляйся же ты! А то сожрёт! – прошипело непонятное создание, сверкая в отсвете последних лучей садившегося второго солнца этой планетки яркими сапфирами глаз. Открыв рот, чтобы задать резонный вопрос, Падме без дальнейших слов была опрокинута на песок умелой подножкой, а рот стремительно зажат, чтобы не закричала. «Убью, гадина!» – возопило всё её существо, когда парнишка без экивоков прижал палец (весьма грязный и в какой–то липкой гадости) к её губам. – Тссс… Дракон идёт на тепло твоего кораблика. Смотри! – мальчишка кивком указал направление, медленно отнимая руку. Изящное и величественное создание возникло возле искорёженной коробки, которая ещё полсуток назад было маневренной крошкой, придирчиво оглядывая кусок металла, после с ленцой приподняло мощную лапку и вонзило коготки размером с хороший ятаган в дюрасталь брони, сминая остатки металла, словно это фольга. С губ Падме сорвался беззвучный стон. Паренёк помотал головой, прося безмолвствовать. Она заворожённо следила, как дракончик (если она не ошиблась с координатами, то это была самая захолустная планетка Внешних территорий, Татуин), а вернее крайт–дракон – редчайшее животное галактики – мирно поедал дюрасталь с её истребителя, похрустывая, словно бы с удовольствием. «Ох, плакала моя надежда восстановить передатчик дальнего радиуса». Она проводила полу–улетающее, полу–стелющееся создание унылым взором. Застряла на песчаной сфере. А дел никто не отменял! Сафия, конечно, великолепно копировала её, даже мама путала, но вот в политике она просто ноль. Тут лучше бы… Стоп, она что, уже примерила к себе терновый венец страдалицы?! А вот фиг вам! Вернётся, обязательно, вот только бы не было поздно! – Идём, а то ночью тут не только Крайт бродит, есть существа и более жестокие! – мальчонка развязной походкой направился прочь, посвистывая. На вид ему было всего–то ничего: лет, может быть восемь–десять, щуплый, явно сильно не закармливала его мать. – И не смей так о моей маме! Я всё слышу! Падме так и споткнулась на ровном месте. – Ты чувствителен к Силе? Паренёк обернулся и покрутил пальцем у виска – это она увидела почти на пределе зрения. – Идиотка, да? Какая сила? – А мама тебя не учила, что с взрослыми так говорить… – Я сказал: маму не трогай! И это ты себя взрослой считаешь, так? – малец фыркнул в полном восторге. – Ой, ты меня не смеши! – Наглое существо! – От наглой и слышу! – пацан махнул на накрытый тканью транспорт: – Валяй, садись, а то я ведь без шуток сказал, что крайт не опасен, пока сыт. Другие хуже многократно! Остаться решила? Падме в своё время верховодила мальчишками, так что с губ так и норовил сорваться вопль: «Достал!!!» Проглотила. Достижение! Ветер свистел сквозь разбитое стекло, леденя щёки. Девушка съёжилась, стараясь согреть ладони, мальчишка пару раз взглянул на её попытки поджать ноги к подбородку, после притормозив, бросил на колени пончо из толстой и мягкой шерсти. – Натяни, сразу согреешься. – А ты? – подрагивающими губами выдавила она, но вряд ли сумела бы разжать руки на уютной ткани, пусть и пахнущей смазкой. Мальчишка равнодушно пожал плечиком, отвернув лицо, незаинтересованно обронил: – Я тут вырос, привык. Падме пару мгновений смотрела на вихрастый затылок, сомневаясь, после тихонько натянула пончо, пригладив ткань, и расслабленно кивнула. – Спасибо. Мальчишка тут же резко повернулся к ней, словно ошпарился её благодарностью. – «Спасибо» мне?! Ты рехнулась? Я – раб! Таких не благодарят, нас презирают!