Времена.

Он протянул руку, чтобы смахнуть с её лба прядь волос, вглядываясь в расслабленное лицо. И не решился. Надо позволить ей маленькие мгновения слабости, слишком часто она давила в себе чувство уязвимости, такой быть её приучил Палпатин: не гнуться под напором, держать удар с уверенной улыбкой на лице, отчего даже он счёл, что между ними всё закончилось. Да и начиналось ли вообще? Спящая Ровена словно возвращала себе надежды молодости, пусть виски посеребрила ранняя седина: уроженки Набу седели позже, чем среднестатистические люди. Про себя он молчал бы вообще: русые волосы щедро пересыпало седыми прядями, но, как говорили, ему это очень шло. Как знать! Солнце пекло по–летнему, кожа на лице Императрицы на отдыхе порозовела, предвещая, что ещё немного – и она точно сгорит. Скайуокер задумчиво приподнялся на локте, хмурясь над вопросом: стоило ли её сон прервать? Им так мало давалось личного времени вне Дворца и Корусанта, что такие вот моменты покоя были на вес золота. Словно почувствовав взгляд на своём лице, женщина повернула лицо, потянувшись к нему рукой. И лорд не смог не улыбнуться этому собственническому жесту, коснувшись пальцами её виска. – Просыпайся, соня! А то завтра будешь соскребать свою кожу. Вяло открылись припухшие со сна веки, карие глаза лениво посмотрели сквозь полуопущенные ресницы. – Что ты там сказал? – Вставай давай! Видел бы кто тебя с сеном в волосах, растрёпанной, чумазой и обгорелой на летнем солнышке... Карие глаза распахнулись, когда женщина насторожилась на его слова, вглядываясь в ровное выражение лица лорда, которого подмывало расхохотаться над её серьёзностью. – Вряд ли ты подпустишь кого–то столь близко... – протянула леди, выпрямляясь. – Ну, я тоже люблю отдохнуть вне работы. – О? Напомни мне это повторить, когда мы остаёмся одни после рабочего дня. – Нечестный ход, – укоряюще протянул он, ухватив её подбородок и выуживая из волос травинки. Карие глаза воззрились на него, мужчина специально игнорировал этот взор столько, сколько мог, но едва почувствовал её негодование, как рассмеялся, после ласково коснувшись поджатых губ. – Ты столь мила, когда злишься! – Я ведь запомню. – Надо будет это отрепетировать на наших губернаторах, особенно периферии. – Куда я как раз собираюсь на следующей неделе. Вейдер прижал руку ко рту, желая удержать замечание, что они и без того не часто позволяли себе свободное время и не стоило напоминать о работе: её всегда было много.