Romeo's Diary

Все проблемы людей появляются от того, что они не могут нормально сесть и поговорить. Каждый любит уходить от важных разговоров, откладывать их в долгий ящик, думая, что проблема исчезнет сама по себе. Я всегда любил чётко и ясно обговорить всё, чтобы потом у близких не появлялось никаких вопросов. Сейчас всё изменилось для меня, жизнь стала какой-то другой, и я уже не могу поймать момент, подобрать слова и остановить человека. Я поцеловал Гарри, а он от меня сбежал. В чем его проблема? Это же просто невинный поцелуй между двумя парнями. Он не должен был себя так в вести, если ему все равно. Конечно, здесь есть и моя вина: я не должен был этого делать. Но я всегда стремлюсь к тому, что недоступно, и если что-то нельзя, но очень хочется, то обязательно нужно попробовать. Я хотел попробовать Гарри, я почти сделал это и не вижу в этом повода к такой драме. На следующее утро он не присоединился к нам за завтраком. Обычно он занимает место недалеко от Лиама и пьёт свой кофе, но сегодня было пусто. — А где Гарри? — спросил я Пейна. — Он ушел рано утром и на вечеринку вчера не пришёл. — Я знаю, меня же тоже не было. — Я знаю, Зейн сказал, что ты устал. Зейн вообще не обращал на нас внимания, он сидел в своём телефоне и долго что-то печатал. Но меня беспокоит вопрос с Гарри. Зачем ему понадобилось уходить так рано, когда в выходной мы можем спать и до обеда? Он странный и я хочу узнать, в чем дело. Я хочу его.

***

Но мне предстояло сегодня другое важное событие. Поездка к родителям. Вообще-то, они жили в центре Лондона, но я все равно отказывался быть с ними. Отец позвонил пару дней назад и попросил меня заехать. Я люблю с ними встречаться, но проживать в одном доме — это уже слишком. Я припарковался около главного входа во двор и чуть не задел бордюр и цветы. У мамы была бы истерика. Она молится на эти декоративные штучки, которые цветут даже в такую погоду. Был выходной день, а значит, из прислуги дома только повар. Прекрасно. Не хочу ещё и со всеми здороваться. Я увидел сначала маму, которая сидела и попивала чай в гостиной. Она схватила меня за плечи и начала обнимать так крепко, что ещё бы чуть-чуть, и я б задохнулся. — Мам, ну, все, хватит, — пробурчал я. — Луи, я так рада тебя видеть, а ты, — я чувствовал недовольство в её голосе, — Вечно холодный. — Ну, мам, ты что? Просто я устал немного. — Отец сейчас придёт. Не успела она договорить, как папа появился в дверях в своём любимом костюме для гольфа. — Пап, сейчас же осень, какой гольф? — Ты ещё мал, чтобы понять, — он протянул руки ко мне, чтобы так же, как и мама, задушить в своих объятиях. Весь день проходил спокойно. Мама рассказывала про свои благотворительные проекты, отец — про новые сделки. Он работает в сфере недвижимости, вкладывает туда деньги, потом снова перепродает — долгая муть. Все проходило как нельзя лучше, пока папа не решил, что настало время для серьёзных разговоров. — Как дела в вашем кампусе? — он начал издалека. — Всё отлично, — заверил я. — Я слышал, что там не очень хорошо топят зимой. — Мы не жалуемся, пап. Если ты опять в эту степь клонишь, то лучше не надо. — Луи, милый, — в разговор вмешалась мама, — Мы просто хотим, чтобы тебе было комфортно, вернись домой, здесь у тебя есть все для жизни. — У меня все хорошо, мне комфортно, я в порядке. Сколько можно повторять? — Мы боимся за тебя. — Хватит. Если вы меня будете доводить каждый раз, то я совсем перестану приезжать, — пригрозил я. Я знал, что это было самое страшное для них. Мама громко ахнула и схватилась за сердце. — Луи, пожалуйста подумай о том, что ты говоришь. — Я уже миллион раз вам сказал, что останусь там, где мои друзья. Хватит! Мне пора уезжать. Я просто оставил их наедине друг с другом. Пусть думают, что могут заставить меня вернуться и притворяться, что я ужасно хороший сын, которого они смогли поставить на правильный путь.

***

28 января 2009 года. Со мной все хорошо. Я записался в школьный музыкальный кружок. Ужасно радуюсь этому событию, потому что это — единственная бесплатная вещь в школе, и тут я действительно могу быть самим собой. Никто не пренебрегает общением со мной, потому что я слишком бедный и плохо одеваюсь. Сара говорит, что скоро(весной) сможет достать мне работу. Я согласен на любую, но и учиться тоже надо, оценки по некоторым предметам у меня ниже среднего показателя. Скучаю по папе, мы не виделись с ним, потому что мама не пошла на суд, а мне вообще запретила упоминать его имя. Не знаю, почему, но я часто стал плакать. Мысли просто давят на меня с такой силой, что по ночам, когда я остаюсь один, я просто не выдерживаю. Я должен быть сильным ради мамы. Если я сломаюсь, то она тоже не выдержит. Пока, милый дневник. С любовью, Ромео. Не знаю, зачем я взял этот дневник с собой. Наверное, я боюсь, что кто-нибудь найдет его у меня и начнёт спрашивать. Я не хочу объяснять. Это слишком личная вещь для меня. Я пролистал дальше и начал ещё читать, но ничего интересного не увидел. Только разные записки и заметки, которые Ромео не хотел забыть, куча рисунков, которыми исписаны десятки страниц. Я окунаюсь в мир этого мальчика с головой, и мне очень хочется узнать, как он выглядит. Жив ли он? Засунув дневник поглубже в рюкзак, я отъехал от дома родителей. Руки на руле, я вижу только дорогу впереди, которая ведёт меня обратно в кампус, где я смогу снова быть самим собой. Уже темно, но машины студентов все ещё толпятся на подъездах к территории университета. Я заезжаю за угол, проезжаю главный вход, прежде чем вижу высокую фигуру в темноте. Парень хромает на левую ногу, и видно, что он явно не в порядке. Я не могу понять, кто это, потому что на нем чёрная куртка с большим капюшоном. Замедляюсь и включаю дальние фары. Моё сердце начинает учащено биться, когда меня посещает мысль, что этот парень похож на Гарри. Я сигналю ему и он оборачивается, это действительно он. Быстро остановив машину, я выскакиваю оттуда, чтобы подвести его, ведь до здания самого общежития ещё около трехсот метров. — Гарри, — зову я, но он не останавливается. — Стайлс, не дури, я тебя довезу. — Отстань от меня. Почему он такой невыносимый. Я же по-человечески предлагаю. Он еле тащится вперёд, а я быстро нагоняю его и преграждаю ему дорогу. Его губа рассечена, волосы спрятаны под капюшон, под глазами огромные круги, а сами глаза блестят даже в темноте. — Что с тобой случилось? — Ничего, — огрызается он, — иди, куда шёл.  — Ладно, можешь не говорить мне, но давай я просто довезу тебя. Он пытается строить из себя супергероя и идёт вперёд, делая вид, что меня не существует. Но, пройдя буквально два метра, он скручивается пополам от боли и хватается за фонарный столб. Я быстро подбегаю к нему и дрожащими руками пытаюсь поднять, он тоже хочет встать. — Гарри, тебе нужен врач, — мой голос звучит как-то неправильно. — Нет, только не врач, просто отведи меня до моей комнаты, там все есть, — он пытается подняться, опираясь на меня. Я не могу сосредоточиться, пока он прикасается ко мне. Его руки обхватывают мою шею, и я теряюсь в чувствах. Только когда я сам сел за руль, ко мне вернулся разум. — Может все же я тебя отвезу в больницу? — Я тебе сказал, что не хочу, — кричит он. — Не веди себя, как истеричка, я хочу помочь. Если это все из-за вчерашнего поцелуя, то мне очень жаль, что я тебе стал так противен. — Ты не имел права трогать меня, — он ещё больше закутывается в свою куртку, будто хочет отгородиться от меня. — Прости, блять. А теперь поехали. Мы оба не сказали ни одного слова, пока ехали, потом поднимались по лестнице, потому что лифт был на ремонте каждые выходные. Я помог ему дойти до кровати, и оказалось, что я был первым, кто вернулся из дома, потому что Зейн всегда приезжал в понедельник утром, а Лиам вообще остался у своей девушки. Гарри попытался снять свою куртку, но, видимо из-за боли где-то в области ключиц, он не мог сделать этого самостоятельно. — Давай уже, — сказал я и подошёл к нему сзади. Я аккуратно снял его куртку, под ней была чёрная футболка. Он отшатнулся, потому что хотел снять сам, но вскоре понял, что не способен сделать этого самостоятельно. Я протянул руки, чтобы помочь ему с этим. — Только не смотри на меня, — строго сказал он. — Я, что, по-твоему, голых парней никогда не видел? — Просто не смотри. — Не обещаю. Он закатил глаза и поднял правую руку, а с левой помогал ему я. Я видел его голым в душе, но сейчас он был так близко ко мне, и у меня пересохло в горле. Ненавижу все то, что он заставляет меня чувствовать. Алкогольный коктейль из разных чувств. — Я же сказал: не смотри. — Я же сказал, что не обещаю. — Придурок. Я даже улыбнулся, потому что он выглядел слишком невинно, чтобы произносить подобные слова. Но вместе с тем я прекрасно представлял, как он может громко стонать и принимать в рот. Эта смесь в нём делает меня сумасшедшим. Наконец он избавился от этой футболки, и я увидел царапины у него на животе. Все время хотелось спросить, откуда это, но я знал, что он не ответит. От джинсов он смог избавиться самостоятельно и обмотался одеялом, а я нашёл в его тумбочке аптечку. — Давай обработаем чем-нибудь твою губу. — Я сам. Стайлс налил на ватный диск какую-то прозрачную жидкость, приложил к верхней губе и тут же поморщился, закрывая глаза. — Спасибо, ты можешь идти, — сказал он. — Не за что. Зови, если станет плохо. Я прошёл к двери и выключил свет. Моё дело здесь закончено. Было темно, но я буквально чувствовал его взгляд сзади.  — Почему ты меня поцеловал? — тихо спросил он. — Потому что мне этого сильно хотелось. — Я все ещё презираю тебя. — Спокойной ночи, Гарри. Я вытащил дневник из рюкзака и лёг, чтобы изучить его подробнее. У Ромео размашистый почерк. Он любит гулять по Лондону вечерами, его подруга, Сара, смеётся над его увлечением музыкой, летом он работал в супермаркете, а у матери проблемы с мужчинами. Я перечитал кучу забавных записей, но эта была моей любимой: 18 августа 2009 года. Ты даже не можешь себе представить, что со мной случилось. У меня был первый настоящий поцелуй. Господи, это было просто прекрасно. Тот парень, Дэнни, который работает на складе, пригласил меня на обед. И я не помню как все это произошло, но в конце я почувствовал его дыхание на моих губах, потом стало как-то тепло и мокро, а потом горячо. Я не могу этого описать, потому что это было у меня в первый раз, но, по-моему, это круто. Я чувствовал его язык, и впервые в жизни я понял, что человеческий язык ужасно мокрый и скользкий, но может вытворять такие вещи, что голова просто идёт кругом. Это самое классное из того, что я чувствовал. С любовью и огромным счастьем, Ромео. Я отложил это, и мне захотелось смеяться. Это действительно запоминающийся момент в жизни. Помню свой первый поцелуй, и это было не так круто, как описывает Ромео. Просто языки, губы и слюни. Мастерство приходит с годами. Я подумал, что хотел бы такой поцелуй с Гарри. Думаю, что он умеет прекрасно целоваться, просто не хочет делать этого со мной. Странно, потому что мне редко кто отказывает в здравом и не совсем здравом уме. Если я начинаю влюбляться, то нужно как-то остановить это. Я знаю, что, в конце концов, это будет больно. Я боюсь любить.