Romeo's Diary

Если я ненавидел философию до этого, то сейчас моей ненавистью к ней можно было выжигать города и континенты. Это больше похоже на какую-то долбанную шутку. Почему из этой кучи студентов мне достался именно тот, кого я ненавижу больше всех? Сам Стайлс тоже не был в восторге от этой идеи. Нам дали четыре дня, но первые три из них мы предпочли не обсуждать эту тему. Это произошло в воскресенье вечером. Гарри сам заговорил со мной. Я сидел на диване и смотрел музыкальное шоу, когда он вышел из своей комнаты и подошёл ко мне с огромной кучей книг в руках. Я продолжал есть чипсы, упорно игнорируя этого напыщенного ублюдка. Он посмотрел на меня, затем на телевизор, а потом кинул стопку книг на журнальный столик, стоящий рядом. — И что, блять, это должно значить? — спросил я. — Может быть, тебя отмажет папочка, и ты можешь не делать задания, но я себе такого позволить не могу. — Я могу побыть твоим папочкой. Я просто не мог не подколоть этого засранца. — Очень смешно, конечно, но давай напишем это чертово эссе или как там его и разойдемся. — Ну, валяй. Раз уж ему так хочется, пусть пишет, а я сделаю вид, что ищу в этих книгах полезную информацию для нашей работы. Стайлс уселся рядом со мной и запустил руку в пакетик с чипсами, я бы хотел сказать ему, что это вообще-то моя еда, но он бы снова обозвал меня жлобом или ещё какой-нибудь. Он долго вглядывался в книгу, затем делал пометки на страницах. Я впервые заметил, какие у него длинные волосы. Уверен, что если запустить туда пальцы, то можно запутаться. Ещё минут через пятнадцать я подметил, что у него очень светлая кожа и почти нет никакой растительности на лице. Тоже мне божий одуванчик. Надеюсь, он не заметил, что я пялюсь. А чем ещё заняться? Потом я увидел, что у него куча всяких тату типа русалки, цветов, цифры на ключицах, вешалка. Все они были такие же нелепые, как и он сам, но это придавало его образу ещё больше очарования. Нужно признать, что он очень даже симпатичный парень, и, если бы не его открытая неприязнь ко мне, я бы попытался переспать с ним. Пока я страдал этими глупостями, он уже вовсю строчил что-то в тетради. — Ты что-нибудь нашёл? — спросил он. — Эм, вообще ничего, а ты? — Я - да. Неужели ты не можешь ничего найти в книге, посвящённой искусству и сексу? Я перевернул обложку и, действительно, у меня в руках была кладезь информации, а я просидел столько времени, просто пялясь на него самого. — Я не очень хорош в теории, — оправдался я, — но мы можем попрактиковаться на эту тему, если, конечно, ты не против. — Лучше сразу со Смитом пересплю, — он отвернулся от меня в каком-то порыве отвращения. Я никак не мог разгадать его. Гарри очень хорошо ладил с Лиамом, тем блондином Найлом, парнями из футбольной команды, преподавателями, да со всеми, кроме меня. Неужели то, что моя семья богатая, делает меня таким отвратительным для него? Странное чувство. Прошло ещё чуть более часа, а я готов был уже лезть на стенку от скуки. Я надеялся, что мы хоть как-то сблизимся за это время, но он не проронил ни единого слова не по теме. В итоге я просто заснул. — Я все написал, если тебе интересно, — он толкнул меня в плечо, отчего я быстро проснулся. — Дай мне свой ноутбук, и я перепечатаю и отошлю на почту профессору. — Давай я хоть это сделаю, — предложил я. — Я не доверяю тебе, так что будь добр, просто дай ноут и вали спать к себе в комнату. Я должен был быть доволен, потому что всю работу за меня уже сделали, но это было далеко не так. Он снова попытался понизить мою самооценку.

***

2 сентября 2008 года. Я учусь теперь в новой школе. Здесь все не так плохо, у меня даже появились приятели. Я скучаю по папе и Оливеру. Мама устроилась на работу в супермаркете. Вроде бы пока что на еду хватает, хожу в школу пешком, чтобы сэкономить деньги для обеда. Мне кажется, что я сумею одолеть трудности. Как ты думаешь? Знаю, это самоуверенно, но я так хочу чем-то помочь маме, но на работу меня ещё не берут. Это отстой, но я буду продолжать искать. С любовью, Ромео. В дневнике были и другие записи между этими числами, но все они состояли и пары слов типа: "Хороший день. Жив и здоров." Ромео был жизнелюбивым мальчиком. По крайней мере мне так казалось по его записям. Он мечтал быть сильным и незабвенным. У него было огромное желание быть полезным и независимым. Наверное, такое желание есть у многих в его возрасте. Я восхищался его стойкостью и надеялся, что с ним все хорошо. Мне страшно. Вдруг я его найду.

***

Осень давала о себе знать. Каждый день моросил мелкий дождь, оставляя за собой неприятное ощущение сырости. А я продолжал. Продолжал жить, учиться, тренироваться, читать загадочный дневник. Вечером должна была состояться наша первая игра в этом сезоне. Большой Боб нервничал, поэтому нам приходилось бегать и тренироваться в два раза усерднее. Я понимал его, ведь должна же команда хоть раз победить и оправдать его работу над нами. После игры должна была состояться вечеринка в доме у одного из игроков, и все только и ждали этого момента, чтобы напиться вдребезги в пятничный вечер. Тренер собрал нас всех, как всегда пожелал нам удачи и попросил не позорить его. Я видел Гарри: его волосы были собраны сзади, красная форма, так хорошо сидевшая на его фигуре, вратарские перчатки. Он не был похож на игрока, скорее на модель, которая рекламирует нашу спортивную форму. Я видел, как блестели его глаза, он подошёл к Найлу и обнял его в знак поддержки. Хотя, может быть, это его парень. Честно говоря, я никогда ни с кем его не видел. Пару часов спустя я пожалел, что назвал Гарри моделью. Мы выиграли благодаря его длинным рукам и крепкой хватке. Он словил пять мячей за одну игру, что сделало его героем в глазах Боба. Он даже забыл, что я забил решающий гол в игре, и начал боготворить Гарри. Смешно. Но парень был действительно счастлив. Пот сбегал струйками по его коже, но он сиял как солнце. Я остался беседовать с Бобом, пока все остальные пошли в душ. Он долго восхищался новым вратарем, потом рассказал о том, что планирует уйти на пенсию через год, уехать с женой в путешествие по Европе. Это заняло добрых полчаса, и все парни уже успели быстро принять душ и уйти домой, чтобы принарядиться для вечеринки. В нашем университете слово "принарядиться" означало просто надеть чистую одежду. Я скинул с себя форму и запихнул её в рюкзак, чтобы потом постирать. Наша душевая была похожа на место, где вообще стесняться было излишним. Помещение, где много места для команды, но нет никаких дверей, занавесок, просто одна часть огорожена от другой прозрачным стеклом. Здесь ещё осталось несколько парней, которые не успели помыться, и я прошёл в самый дальний угол, чтобы никого не смущать. Везде стоял шум воды и невозможно было определить, кто и где моется. Я включил душ, и наконец-таки живительная влага попала на мою кожу. Я про себя поблагодарил человека, который придумал саму систему душа, а затем усмехнулся сам себе. Что за бред. Я поднял глаза и увидел в кабинке напротив ещё одно голое тело. Пар от горячей воды не давал мне распознать обладателя подкаченного тела, пока я не увидел эти длинные волосы. Конечно же, Гарри, кто ещё мне мог попасться из этой команды. Любитель поторчать в душе как можно дольше. Он стоял спиной, а одной рукой опирался об стенку. И, о, боже мой, неужели он дрочит? Я отчётливо мог распознать эти хаотичные движение ладонью вверх и вниз, это знакомо каждому парню. Он продолжал двигать ладонью и не замечал меня. Я жалел только об одном: я не созерцал этого зрелища спереди. Гарри наклонил голову вверх и издал хриплый стон, я быстро забился в угол своей кабины, чтобы он меня не заметил. Похоже, что он кончил. И похоже, что у меня у самого сейчас образуется стояк, если он не уйдёт. Черт, это горячо. Его гладкая задница, длинные ноги и этот гортанный звук. Я, кажется, сошёл с ума.

***

14 ноября 2008 года. Оказалось, что жить в Лондоне очень дорого. Особенно сильно мы почувствовали это сейчас, когда вовсю начался отопительный сезон. Нам не хватало денег на еду, а что уж говорить о теплом жилище. Теперь я кое-как приспособился и провожу весь день в школе, а когда меня оттуда выгоняют, я иду в торговый центр и делаю вид, что примеряю одежду. Иногда мне даже удаётся кое-что украсть. В такие дни мама бывает особенно рада. Я поражаюсь тому, как быстро все меняется. Буквально прошлой зимой я не знал, что такое голод. Сейчас же к этому прибавился ещё и холод. Кроме всего прочего, я узнал одну важную вещь про себя: я - гей. Мне сказала об этом Сара, девочка из нашего класса. То есть, я и раньше знал, что со мной что-то не так, но в тогда я пытался отрицать и подавлять это в себе. Но сейчас меня это не особо интересует. В данный момент гораздо важнее пережить эту зиму. Сара - прекрасный человек. У неё светлые волосы, голубые глаза, и она всегда одевается как реперы из местных клубов. Это единственный человек, который обратил на меня внимание. Её семья тоже живёт не очень богато, но она говорит, что в деньгах нет счастья. Но ведь, когда они есть, ты все же чувствуешь себя увереннее. Я осознал это. Мама работает почти до самой ночи. Мы редко видимся, но мне кажется, она совсем плоха. Есть такие вещи, которые ты не хочешь знать про своих родителей, даже если это естественно в данной ситуации. Например то, что они тоже могут заниматься сексом. Я понимаю, что она молодая женщина, ей всего тридцать три сейчас, но я никогда не хотел видеть её голой на диване под каким-то мужиком. Нет, это было выше моих сил. Куда ведёт эта дорога? Почему именно мы? Я, правда, не знаю ответа на эти вопросы. Мне просто хочется повернуть время назад и снова стать счастливым мальчиком. Это невозможно. До скорого. С любовью, Ромео. Я закрыл страницу с ещё одним откровением и потер виски. Смогу ли я когда-нибудь найти этого мальчика? На часах было одиннадцать вечера, но я не пошёл на вечеринку после матча. Мышцы ужасно болели, а в голове была каша из-за Гарри, который дрочил в душе, и дневника, где все моё существо разбивалось вдребезги. Так как ложиться было ещё рано, я решил посмотреть телевизор и, может быть, заснуть прямо на диване. Я открыл дверь и увидел свет от телевизора и спину Гарри. Он сидел там, раскинув ноги. Он обернулся и посмотрел на меня. Я решил, что лучше все же пойти спать и повернул назад, но он снова окликнул меня, как тогда на крыше. — Ты можешь остаться, сейчас начнётся отличная французская комедия, — сказал он. — Я думал, ты ненавидишь меня, и тебе противно моё общество. — Так и есть, но сегодня у меня отличный день, и я раздобрел. Мне показалось, что он даже улыбнулся. Гарри подвинулся, но на нашем маленьком диване места еле хватало для двоих, и нам всегда приходилось тесниться. Он был в серых штанах, белой майке, и от него пахло ягодным шампунем. А на голове красовалась нелепая шапка. — Отлично сыграл, — похвалил его я. — Спасибо. А где "ты тоже отлично сыграл, Луи"? Он не смотрел на меня, но я мог чувствовать его руку на моей коже. Мне сразу вспомнился инцидент в душе. Скорее всего, он меня не заметил, потому что ему должно было бы быть неловко. Я не знал, с какой стороны к нему подобраться. Началась дурацкая французская комедия, но я не смотрел туда. Все что я видел - это он и его губы. Они то расплывались в улыбке, то снова напрягались, то приоткрывались, и он был неподражаем в своей искренности. Давно я не видел таких ярких эмоций только от одного лишь наивного фильма. Он иногда почесывал нос или кусал нижнюю губу. Мне приходилось за себя краснеть, но он не мог этого видеть. Иногда его взгляд падал на меня и он тут же отворачивался, как будто меня здесь нет. Я не знал, что творится в его голове, но мне так хотелось вцепиться в него и почувствовать близость. Это мучило меня как жажда. — Почему ты не смеешься? — он повернулся ко мне и спросил это таким серьёзным голосом. — Потому что я видел этот фильм миллион раз? И я смотрю на кое-что получше. Я буквально мог видеть, как все его тело напряглось. Он поднял на меня глаза, и я не знал, что делать, потому что я никогда не видел его так близко. Я сдернул его глупую шапку и кинул её на стол. Он непонимающе посмотрел на меня, а я не мог ничего ему ответить. Просто мне нравилось так, когда его волосы спадают на плечи и он выглядит как чертов принц. Все моё тело тряслось, и я могу поклясться, что никогда ничего подобного не чувствовал. Я ощущал, как сантиметры между нами сокращаются, и его мягкое мятное дыхание обжигает кожу. Сердце колотилось как бешенное, и на секунду мне показалось, что я могу упасть в обморок. Я почувствовал эту нежность на своих губах. Не знаю, как ещё описать его губы: горячие и нежные, как будто я вернулся домой после многолетнего путешествия. Я лишь успел сделать пару движений губами, когда почувствовал его ладонь на своей груди. Он легко оттолкнул меня и быстро отвернулся. — Чёрт, прости. Это все, что я смог сказать. Он поднял свою шапку и ушел к себе, даже не посмотрев на меня. Что я сделал не так? Почему он снова отталкивает меня? Почему я то ненавижу, то пытаюсь привлечь его?