Romeo's Diary

Tempus edax rerum. *

Время — страшная штука, оно поглощает всё, что ты любишь, забирает всё себе до тех пор, пока ты сам не попросишься стать его жертвой. Оно гонит тебя вперед без оглядки, будто ты должен ему столько же, сколько оно уже отняло у тебя. Я никогда не знал цену времени, свободе, совести и своим близким людям, пока всё, ради чего я жил, не пошло под откос. Осознание того, что отца больше нет, пришло ко мне только после похорон. Всё это время я находился в простом шоковом состоянии, не позволяя никому разговаривать со мной. Даже маме. Даже Гарри. Даже друзьям. Никто не отважился донимать меня, все мои близкие люди были просто рядом и тихо смотрели на мое горе. Я помню, как Зейн пришел на похороны в черном костюме, и в его глазах я читал жалость и скорбь. Лиам наградил меня огромными крепкими дружескими объятиями и больше не проронил ни одного лишнего слова. Я видел Сару в черном платье и очках, а рядом с ней Гарри, который даже не смел поднять свой взгляд на меня. Он был бледен, как тот самый мертвец в гробу, и я знал, что ему жаль. Всем жаль бедного Луи. Я избегал маму, потому что переносить это рядом с ней было в сотни раз тяжелее, чем просто напиться у себя в комнате и заснуть. Повторять этот обряд день за днем стало для меня глупой традицией. Я выкинул свой телефон, оборвал контакты, не выходил к моим посетителям. Весь мир был для меня как в тумане, и я думал, что ничего хуже со мной произойти не может. Я ошибался. Так же, как и всегда.

***

Я прибывал в таком состоянии уже третью неделю: почти ничего не ел, ни с кем не общался и пытался приглушить эту глупую боль алкоголем. Мама всё время пыталась вытащить меня из комнаты, Гарри приходил по крайней мере три раза, чтобы узнать обо мне, но я не хотел его видеть, ведь отчасти вся эта хуйня началась с его появлением, и я думал что если я уберу его из своей жизни, то всё пойдет по-старому. Жизнь пойдет своим чередом, окажется, что папа не умер, а это всего лишь шутка, что я не в ссоре с друзьями из-за него. Всё хорошо. Это было еще одной ложью, которая подтолкнула меня к тому, чтобы разрушить собственную жизнь. Мама стучит в двери и начинает снова мне докучать. — Луи, выйди пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить, — она тарабанит в дверь, словно это крушение Титаника и я вот-вот захлебнусь, если не открою эту чертову дверь. — Я хочу побыть один, — кричу я, словно это она виновата во всем, — разве тебе не понятно? — Это очень серьезно, открой дверь, — ее тон становится чуть строже. — Мне плевать. — Сейчас же открой или я прикажу выломать эту дверь, — кажется, она сегодня не в духе. — По-твоему, в этом доме страдаешь только ты один? Вообще-то не только ты потерял близкого человека, он был мой муж, с которым я прожила всю жизнь. — Хватит давить на жалость, ма. — Открывай! Я нехотя плетусь к двери, ибо она всё равно сделает то, о чем говорит, потому что эта женщина не привыкла бросаться словами. Открываю дверь и вижу ее недовольное лицо, мешки под глазами, измученный вид, она похудела и, кажется, постарела лет на десять. — Мам, — тихо говорю я, — ты ведь знаешь, что я не могу просто так начать снова жить. — Ты должен, — она с такой надеждой всматривается в меня, будто во мне сейчас вся ее вселенная, — приведи себя в порядок, мы поедем в офис, там решат судьбу компании. — В каком смысле? — Она ведь шутит? — Мистер Колдер хочет либо сделать тебя главой компании, либо продать все акции твоего отца. — Мам, ты что? — я истерически смеюсь, — я ведь даже не специалист. Я сгублю эту компанию. — Твой отец хотел бы видеть тебя на своем месте. — Откуда вот ты знаешь? — Он так написал в завещании. — За…, — у меня пересыхает во рту, и я даже не могу закончить свою мысль, — он написал его, то есть… как давно? — Милый, он знал, с чем имеет дело, он не боялся умереть, — она стирает слезу с бледной щеки, — он боялся только, что эти грязные дела ранят и нас с тобой. Одевайся, милый, я жду тебя внизу. Закрываю дверь за собой и просто стою посреди комнаты, не могу пошевелиться. То есть он знал? Он всегда знал, что ему угрожает опасность, мама знала и все вокруг знали. Кроме меня. Маленький мальчик, которому нельзя ничего доверить. Я так смешон. После этого совещания я стал еще на один шаг ближе к своему концу. Они назначили меня главой компании и владельцем всех акций моего отца, которые переходили мне по наследству. Разве это не смешно, Луи Томлинсон — глава компании. Гарри бы обрадовался, если бы узнал, что я теперь возьмусь за голову и перестану делать вид, что я весь такой ветреный парень. Только я не знал, как начать с ним разговор. Ведь он может быть зол на меня. Мне выделили кабинет, и это всё так по-дурацки, всё так быстро и так форсировано, что иногда я сижу в этом дорогом кресле и смеюсь сам над собой. Целый месяц я под руководством мистера Колдера пытаюсь разобраться в этих документах, таблицах, договорах, встречах, партнерах. Это дает мне время всё обдумать и взвесить. Они купили мне темно-синий костюм, но если нет встреч с партнерами, то я обычно хожу на работу в штанах и простой рубашке. Мне дали более солидную машину, которая теперь согласуется с моим статусом, и теперь мне кажется, что я совсем другой человек. Я потихоньку теряю себя. Вечер пятницы, я в своей комнате. Теперь уже не университетский кампус, не квартирка Гарри, а моя комната, где я человек-бизнесмен, который только что заключил два договора с американскими компаниями. И я задаю себе только один вопрос: «Чувак, куда ты катишься?» Наливаю себе коньяк, беру в руки телефон и сам себе усмехаюсь. До чего же я глуп, я так и не смог убрать его фото с заставки на экране. Он здесь улыбается и сидит на своей постели, его глаза блестят, и я вспоминаю, что не говорил с ним вечность. Мои пальцы сами набирают его номер, и я слышу гудки. Ведь у него теперь даже нет моего нового номера, и я даю себе мысленный подзатыльник. — Алло, — слышится его хриплый голос, — я вас слушаю, алло. — Привет, — я оригинален, — это Луи. — Эм, — он запинается, — Луи, как твои дела? — Я в порядке, — блин, что мне тебе сказать? — Хотел спросить, как ты себя чувствуешь? Ты начал снова принимать таблетки? — Всё в порядке, — он тяжело вздыхает, — я приходил к тебе, но мне сказали, что ты не хочешь меня видеть. — Кто тебе это сказал? — спрашиваю я. — Это не касалось тебя лично, я не хотел видеть никого. — А теперь что случилось? — я чувствую, что он пытается не выдать своих настоящих чувств, но обида говорит за него. — Я соскучился по тебе, — я говорю честно на этот раз, — столько всего произошло, мне тебе столько нужно рассказать, — кусаю губы, пока жду его ответа и умираю от боли. — Это неправильно, Луи, ты отказался от меня, когда я нужен был тебе. Ты не позволил мне быть рядом. — Гарри, пожалуйста, — я вздыхаю, — это не так просто. — Я надеюсь, что ты в порядке. — Я приду к тебе. Когда-нибудь. — Я буду ждать. Он кладет трубку, и снова гудки, как клещи, впиваются мне в мозг. Он всё тот же Гарри, которого я люблю. Почему же я больше не тот Луи? Услышать его голос после стольких недель… медленная смерть для меня. Я люблю его, черт возьми.

***

Понедельник, одиннадцать часов вечера. Почему на работе нет нормированного графика, где я могу твердо знать, когда именно я могу оказаться дома и спокойно поесть? Быть сыном богача было круто, а вот зарабатывать эти самые деньги вообще не в радость. На небольшой подземной парковке уже практически нет машин. Конечно, какой идиот сидит в офисе до одиннадцати часов и пытается соотнести доходы, расходы и проценты. Только Луи. Я открыл дверь машины и вдруг за мной послышались странные шаги. Странно, что кто-то до сих пор тут ходит. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на этого безумца, может, я ему премию выпишу. Напротив меня стоит мужчина лет сорока, он начал приближаться ко мне, и я уже хотел поприветствовать его, когда он кинулся прямо на меня. Его крепкие руки обхватили мое горло, и я тут же начал отбиваться от него, поняв, что это не закончится ничем хорошим. — Что тебе, блять, нужно? — захрипел я, выбиваясь из его рук. — Думаешь, ты можешь вот так просто стать главой компании? — он смеется. — Пойдешь вслед за своим папашей, его заказали просто пристрелить, но тебя, выскочку, было приказано зарезать собственными руками, — он с таким азартом говорит о моей смерти, будто я реально причинил ему вред. В его руках блестит маленький нож, и я понимаю, что это практически мой конец, никто не прибежит и не спасет меня. До меня сразу же доходит, что это он мог быть киллером моего отца, и тут мне становится ужасно тошно. Чувство беспомощности накрывает меня с головой в то время, как он бьет меня по лицу. Я чувствую, как из носа течет кровь, попадая мне в рот. Острая боль пронзает мой живот, когда я оказываюсь на полу. Он продолжает бить меня по лицу, а я только думаю о том, что это слишком рано, я еще не успел сказать моим близким самое важное. Я обещал Гарри, что приду, и мы всё выясним. Он нависает надо мной, и я оказываюсь с ним лицом к лицу. Он истекает потом, а в его глазах такое восхищение самим собой, он наслаждается своим делом. Мое сердце как будто останавливается в том момент, когда я понимаю, что это всё. Мысленно я начинаю прощаться со всем, что мне дорого. — Даю тебе последнее слово, — он смеется прямо мне в лицо, и мне омерзительно. — Отсоси мне, — я смеюсь и плюю ему в лицо. Он рычит, но моя слюна и кровь застилают ему глаза, поэтому я успеваю скинуть верзилу с себя. У меня есть всего секунда, прежде чем он вскакивает. Я бегу к своей машине, он кидается вслед за мной, вытирая лицо. Я хватаю с переднего сиденья бутылку с пивом, которую я прихватил для вечера, но он не дает мне ей воспользоваться и валит меня на переднее сидение, я откидываю голову, замахиваюсь и со всей силы бью, даже не ставя себе цель навредить ему, просто я пытаюсь защищаться. Бутылка громко разбивается об его лоб и на меня разом хлещет чужая кровь. Открываю глаза и вижу, как он роняет нож и закатывает глаза, прежде чем закрыть их. Кровь прямо из его головы заливает мне рубашку, и я буквально чувствую, как жизнь постепенно уходит из его тела. Всё мое тело тряслось в тот момент. Я пытался прийти в себя, но у меня получилось только скинуть его с себя, и меня сразу же вырвало на пол. Весь мой желудок буквально вытек у меня из горла, я пытался успокоиться, но всё становилось только хуже, меня продолжало рвать, а он истекал кровью. Через пару минут я всё же встал с колен и сразу же осмотрелся вокруг: нет камер наблюдения, значит, никто не поверит, что это он на меня напал. Мои действия как в тумане, я не знаю к кому обратиться. Я просто заталкиваю тело в машину, в моей голове только одна мысль: «Я убийца.» Я убил человека. На моих руках кровь. Я быстро выезжаю и еду прямиком туда, где меня точно поймут. Гарри. Он что-нибудь придумает, на него не раз нападали. Везде темно, но я накрываюсь одеялом из машины, чтобы хоть как-то скрыть кровь на одежде и поднимаюсь к Гарри. Я просто тарабаню в дверь так сильно, что меня невозможно не услышать. Он открывает мне сразу же, и в этот момент я понимаю, о чем я собираюсь его попросить. — Луи — он шокировано смотрит на меня, пока я прохожу внутрь, — что, черт возьми, произошло? Почему ты в крови? ТЫ в порядке? Ответить мне, Луи. — Я облажался, Гарри, — я сажусь на пол и из моей груди вырывается реальное рыдание, — я так облажался, я облажался по-крупному. — Ты ранен? — он начинает трогать меня. — Скажи мне, где ты ранен? — Не я, это не я, правда, не я, — моя истерика набирает обороты, — он напал на меня, а потом бутылка, — он продолжает исследовать мое тело, ища раны, — я его ударил, а потом он просто упал. — Луи, блять, — он поднимает меня с пола. — Где это произошло? Ты знаешь, кто именно на тебя напал? — На подземной парковке офиса, нет, нет, нет, нет, я не знаю его, — он прижимает меня к себе и смотрит в глаза, — я просто убил человека, Гарри. — Там есть камеры? Стоит охрана? — Нет, всё уже. — Там остались следы крови? — не понимаю, зачем он спрашивает это. — Я не знаю, — я снова вытираю слезы, — зачем тебе это? — Нужно. Он берет телефон и быстро кого-то набирает. —Сара, — он разговаривает быстро и по делу, как будто всё это не большая проблема, — слушай меня внимательно, поезжай в офис к Луи, там чуть дальше главного входа есть подземная стоянка, проверь всю территорию. Если там есть следы крови, то тебе придется их убрать. Видимо, Сара ему долго что-то отвечает. — Да, да. Я тебе всё объясню, у нас большие проблемы. Жду твоего звонка. Он кладет трубку и сразу же переключается на меня. Я не знаю, что именно мы делаем, но он ведет меня в душ и просто раздевает. Я был не в себе, просто стоял как дуб и даже не пытался скрыть тело, которое лежало в машине. Его руки быстро двигались по моему обездвиженному телу, пытаясь отмыть меня от этой блевотины, смешанной с кровью. Потом он проделывал какие-то операции с моим носом, а я всё сидел и смотрел в одну точку. — Луи, — —позвал он, — тело в твоей машине? Я утвердительно качнул головой. — Тогда мы поедем сейчас за город и отвезем его на заброшенное старое кладбище, где закопаем тело. Ты сможешь мне помочь? — он говорит громко, будто от этого я приду в себя. — Ты хочешь закопать его? — А что, по-твоему, нам делать? — Ты не должен… — Я должен, — он берет мое лицо в руки и целует в лоб. — Я могу тебе помочь. Когда я работал на Лэнг, девочки и парни часто умирали от того, что их избивали клиенты, и тогда она отвозила тела на заброшенное кладбище. Там уж точно никто не ищет трупы. — Гарри. — Я не брошу тебя, даже в таком положении. Я не знаю, как он нашел в себе силы сделать такое ради меня. Я не помню, как именно это происходило, потому что я особого участия в этом не принимал, просто смотрел, как Гарри копает яму, потом мы несли тело, звонок от Сары и новость о том, что она всё уладила. И я задался вопросом: чего я еще не знаю о них? Потом я оказался у него в кровати, смотрел на рассвет, пока он сжигал мои грязные вещи. Как это получилось, что я пришел к этому? Еще год назад моя жизнь была идеальной, а теперь что? У моего парня ВИЧ, отец умер, друзья отвернулись, я глава компании и по совместительству убийца. Гарри заходит в комнату и смотрит на меня. — Уже полдень, я помыл твою машину, но лучше, если ты сделаешь так, чтобы она попала в какую-нибудь аварию и сгорела полностью. — Почему ты не осуждаешь меня? — Потому что ты лучшее, что у меня было в жизни, и убийство человека, который сам на тебя напал, ничего не меняет, — он сел на кровать рядом со мной, — я повидал столько всего в жизни, Луи. Он целует меня в губы, гладит живот, скулы, ключицы, а я тихо плачу, потому что уже ничего не изменить. Я окончательно застрял рядом с ним и моим грехом, который я буду нести до конца жизни. 13 ноября 2015. «Дорогой дневник, сегодня Луи в первый раз пошел на работу после того, как всё это случилось с ним. Настроение у него стало лучше, для этого потребовалось почти полгода, но сейчас он стал почти таким же, как раньше. Ему часто снится кровь и этот мужчина, а потом я всю ночь успокаиваю его. Теперь у него четыре охранника, и он снова хочет жить. А я хочу разделить всю эту оставшуюся жизнь с ним. У нас даже почти получается заниматься сексом после того, как он начал пить специальные таблетки, которые уменьшают риск заражения. Он изменил меня так сильно. Теперь он рядом со мной. С любовью, Гарри.» Если он океан, то я хочу утопиться в нем. Если он обрыв, я риску прыгнуть. Если ради любви можно вынести всё это, то я вынесу еще больше, лишь бы он никогда больше не покидал меня.